Odd waltz

— Да ты просто безвкусный лицемерный американец. Сколько ещё дней им нужно провести, вальсируя в глухо зашторенной зале, где были лишь они вдвоём и их шаги, чтобы Тони, наконец, научился? — А ты угрюмый сноб, который не умеет радоваться мелочам. Сколько ещё лун должно было пройти, чтобы Руди, наконец, научился не болеть всем телом от того, как сильно хочется стиснуть челюсть? Рудольф был готов зубами забраться под самый его воротник, посчитать клыками все выступающие на предплечье вены, заставить кровоточить одним только взглядом. Энтони Томпсон — феномен в пробирке, не первородный, но уникальный по своей сути образец — фу, Рудольфа тошнит от такого сравнения, едва в нос ударяют фантомные запахи больниц и моргов. Солнечная капля в альпийской траве — это говорили за Тони он сам или его глаза? Очень сложно понять, Руди оставил все попытки пытаться. — Мне не нравится, когда ты говоришь так со мной, — злится Руди, но понимает самыми дальними закоулками своего сердца (Секвиллбек почти уверен, что думает именно им), что это до первых кромок чужих зубов — до улыбки Тони. — Я могу не говорить совсем, — щурится сердечно Энтони, и Рудольф силится, чтобы склеить разваливающиеся на части плечи. — Энтони, это было бы слишком жестоко ко мне, — А Томпсон смеётся, пока Руди тает, ловя длинными пальцами рукава чужой толстовки. Рудольф был готов забраться зубами под самый его воротник — но на собственной коже горит чужое дыхание, оттого ли, что человеческое? Или оттого, что между ним самим и Тони — лишь холодный муслин рубашки? Да что уж там, он был сам готов задрать рукав в солнечный день ради Тони. — Взгляни на меня, Руди. Что-то, что осталось от сгнившего в могиле сердца, застревает меж рёбер и гудит в ритм мерцания звёзд. — Ты берёшь всё за чистую монету. — Тогда не лукавь со мной, — Рудольф замирает, упёршись в чужое плечо. Человеческое сердцебиение ощущается как патока, стекающая по стенкам черепа тёплыми волнами. Руди готов был лучше позволить откусить себе язык, чем искуситься этим цветущим существом. Он отстраняется, поднося контрастно-смуглую ладонь к губам. — Солнышко.