Венок из одуванчиков

За несколько месяцев Игорь почти окончательно привык к новой жизни. Привык, что дежурства по праздникам брать не нужно, потому что возвращаться не в пустую квартиру, а к двум любимым. Привык, что о нем беспокоятся и ставиться под пули, ножи, кулаки и другое — хреновая идея. Привык, что подарки возвращать не надо и дарить что-то в ответ совершенно необязательно. Привык, что иногда он выходит из участка, заворачивает за угол и видит Волкова, который ожидает его в машине или прислонившись к ее капоту. Губы каждый раз трогала улыбка, Гром ворчал только для приличия, на самом деле благодарный за возможность упасть на задние сидения и лежать всю поездку. Привык, но сегодня выходит, уткнувшись взглядом в асфальт и прощаясь с коллегами взмахом руки. Направление вроде знакомое, к его чердаку старому, но все равно что-то не так...в прочем, перед _этим_ днём всегда так. Да именно просто снова нервы... — Игорь, сколько можно? - широкая ладонь опускается на плечо майора и останавливает его. Игорь оборачивается и смотрит на хмурящегося Олега секунд десять, словно в тумане. Ааа, так вот что не так... Надо извиниться, наверно. Или неопределенно улыбнуться и сказать, что ему нужно сходить по делам. О, а лучше все вместе: — Звиняй, я задумался и не увидел тебя — не успевает продолжить, Волков прерывает его, приподняв одну бровь. — Я сигналил тебе, с того момента как ты повернул сюда. - вздыхает, качая головой. Неисправимый майор. - Думал, ты обиделся на что-то. Ладно, идём Олег поворачивается обратно к машине, но Гром за ним не идёт. Мнётся пару секунд, думает, может попросить завезти его…нет, Серёжа ведь наверняка ждёт хотя бы Олега, а так опоздают оба —Езжай, я позже буду, надо по делам зайти — будничным тоном говорит это, переворачивая плечами, но у Олега в голове мгновенно вспыхивает «что-то не чисто» —Так давай заедем, в чем проблема? — Это личное, только для близких. - Игорь выдаёт привычную отговорку и только через секунду осознаёт, что он ляпнул сейчас. Блять. А Серёжа и Олег тебе кто, соседи по съемной квартире? Краска сходит с лица и заметив, как в мгновение мрачнеет Олег, майор чуть поднимает ладони, словно останавливая. Мысли неожиданно путаются, но ненадолго, недостаточно, чтоб Волков развернулся и уехал, хлопнув дверью. —Блять, Волч, я не...не это имел в виду, в смысле, ну, для семьи…- Гром обессилено выдыхает, закрывает глаза и трёт переносицу, теряясь в объяснениях. Ну что ж ты все хуже то делаешь, Игорь…сейчас точно уедет, мда… —Ты идиот. - голос твёрдый, но...неожиданно ласковый. Словно Олег уже знает все, что можно. - сколько раз тебе говорить, мы с Серёжей не бросим тебя из-за каких-то событий прошлого или слабостей. Игорь исподлобья так виновато и по-своему трогательно, что Олегу остаётся только вздохнуть. Ладно, личное пространство, Волков, Игорю нужно время, это не Серёжа подросток, который скрывает по привычке. — Давай я всё-таки тебя подвезу. Подожду в машине. - Волков кивает на черный мерс. Гром наконец выдыхает облегченно и кивает, радуясь отсутствию необходимости объяснять дальше.

***

Олег действительно не задаёт вопросы, хотя их более чем много. Зачем Игорю на свою старую квартиру? Что за дела «для семьи»? Почему он, черт возьми, уже больше часа там? Олег за это время успел написать Серёже о задержке (он, кстати, тоже решил, что что-то не так), сходить себе за холодным чаем и решить несколько вопросов по работе. Когда уже хотелось позвонить и попросить чуть поторопиться, Волкову прилетела смска: «Я сегодня тут. ... И завтра до вечера. Извинись перед Серым за меня». Хера себе новости, конечно. В последний раз, когда Игорь так пытался от них отвязаться, оказалось, что у него трещина в ребре. Так что, домой Олег конечно не едет, а вот Разумовскому звонит. Разум оказывается на месте так быстро, как это было возможно, злой и обеспокоенный до чертей. Даже не говорит ничего, только кидает взгляд и сразу направляется к подъезду. Дверь сломана, а потому открывается без всяких кодов и Серёжа идёт наверх, перешагивая ступеньки, что даже Олег поражается, откуда у него такая прыткость. В квартиру они стучат, чисто на пробу. Там что-то падает, судя по всему рассыпается, потому что слышен звон и мат Игоря, который кричит, что откроет, дайте только пять минут. Олег собирается просто открыть дверь и пройти, но Серёжа накрывает его ладонь своей и останавливает: —Подожди. Если у него травма, ты думаешь он сможет это сейчас утаить? Волков вздыхает и кивает, предупредив, что через пять минут все равно зайдёт сам (Нет, потому что вспомнит, что это Игорь, а не Серёжа и они разные). Дверь через пять минут открывается. Гром, честно говоря, сам на себя не похож, вместо рабочей футболки накинул какую-то белую и растянутую, морщится, от пыли видимо и чихает, прежде чем, посмотреть на Серёжу и Олега —Со мной все хорошо. Жив, цел, здоров. Можете зайти, посмотрите. Волков и Серёжа переглядываются и проходят следом за Громом, не снимая обуви. Тут не особо убирались последнее время, что Игоря, впрочем, не смущает, он проводит их внутрь, показывает закрытую аптечку, да и вообще все стоит на своих местах. Пока Волков слушает Игоря, чуть прищурившись, Разумовский оглядывается сам и замечает разбросанные по столу фотокарточки. Да ну, серьезно, в 21 веке... О, парочка упала… Серёжа наклоняется и аккуратно поднимает пыльные фото, невольно рассматривая. Это... Игорь? Маленький, кудрявый, а рядом, по всей видимости родители. Разумовский дергает уголками губ в улыбке, продолжая рассматривать. Так…так хотелось посмотреть на растущего в семье Игорька. Только внезапно фото с родителями заканчиваются. Вот Грому лет 14, вот он с... Прокопенко что ли? Что-то...что-то странно...

***

Игорь отчитывается, едва успевая выкидывать неподходящие фразы. Все как в тумане, еще не ушли воспоминания, но показывать этого не стоит и Грому хочется взвыть. - Вон, смотри, чай есть, деньги есть, не умру до завтра. Зарядка для телефона то-…тоже… - Игорь застывает на половине слова, увидев, как Разумовский перебирает фотокарточки. Дыхание перехватывает: что он скажет сейчас? Обидится? Просто промолчит? Сука, Серый, не молчи, чувствуешь же взгляд, скажи что-то! Тишина ужасно давит и непонятно, на кого больше. —Я тебя понимаю. - хрипловато, словно Серёжа успел простыть. - мои...они ведь тоже...ну. —Ты навещал их когда-то? - Гром робко, словно это не его квартира и фото, садится рядом. —Нет. Мне слишком тяжело. - качает головой, едва слышно отвечая и краем глаза видя, как с другой стороны опускается на диван Олег. —А я каждый год...рассказываю все, сидя там...по-странному помогает — Гром берет одну из карточек, где изображён только отец, трепетно так, кончиками пальцев за уголок. - а до этого просто…вспоминаю… —Другой мир...там было тепло, правда?... —Очень. Знаете…хочу вас познакомить. Завтра. - Игорь смотрит сначала на Серёжу, потом на Олега. И оба понимают с первого раза и серьезно кивают.

***

Ехать на машине Гром отказался. Отказался и уезжать из своей квартиры. И брать что-то кроме кулька с печеньем и конфетам. («ну зачем?» «Это традиция») А ещё не стал надевать чёрное, наоборот, футболка была белой с какой-то надписью. Даже непривычно. А Серёжа с Волковым...это Серёжа с Волковым. Первый в гавайской рубашке пастельных тонов, второй в светлой рубашке на пуговицах (Игорь вообще всегда кстати выражал протест всем традициям, кроме своих собственных). Парное надгробие обнаруживается ближе к концу ряда, а дальше ещё несколько могил и то ли луг, то ли поле, с кучей одуванчиков. Игорь, на удивление, останавливается около могилы только чтобы через силу чуть улыбнуться. А после идёт дальше, тихо позвав: —Идём, покажу кой-чего. Серёжа и Олег недоуменно переглядываются, но послушно следуют за ним. Разумовский цепляется за локоть Олега все время, на него давит атмосфера этого места, хотя оно не кажется мрачным (только) благодаря солнцу и полному порядку. Когда они подходят к Игорю, обнаруживается, что тот осторожно срывает одуванчики и сплетает их в венок. Часто они выпадали у него из рук и становились непригодными для плетения, из-за чего Гром тихо шипел себе под нос, пока рядом не присел Волков. Он аккуратно забрал уже сделанную часть и сам продолжил, на удивление ловко и спокойно. Серёжа рядом лишь подавал одуванчики, когда в шаговой доступности они закончились, а Гром...смотрел. По-детски обнял колени руками, сидя на корточках и смотрел. Венок был готов уже через десять минут и Игорь забрал его, будто не дыша и кивнул, одними губами сказав «спасибо». Игорь идет обратно к знакомой могиле, где рядом стоит лавочка, а на надгробии фото: счастливые Виктория и Константин, еще молодые совсем. Гром присаживается на корточки и осторожно кладет перед ними венок, а в него кулек сладкого. Сережа и Олег устраиваются на лавочке, не решаясь пока подойти, и смотрят. Хотя, вернее сказать слушают. - Привет. - чуть улыбается, прерывисто выдыхая. - Меня давно не было... Хотя, вы, наверно, привыкли. Год был насыщенным, я расскажу сейчас. - Слова рекой, несмотря на два взгляда позади. Игорю проще говорить так, когда ты задаешь вопрос и знаешь, что ответа не получишь, но не обидно из-за этого. Только слезы начинают душить еще до того, как он представляет Разумовского и Волкова, говорит, что они хорошие, терпят его, да и вообще. Сережа с Олегом лишь переглядываются и тихо здороваются, пока Игорь продолжает рассказ. К концу он уже просто облокачивается лбом на холодный камень, несвязно извиняясь за слова и ошибки прошлого. Разбитый, уставший, с затаенной внутри виной, Грома сейчас только гладить по плечам и спине, говоря, что любишь. Вместо этого его обнимают с двух сторон, давая ощущение безопасности, а после осторожно помогают встать. У Олега вообще есть желание взять его на руки, но что-то ему подсказывает, что делать так не стоит, поэтому они лишь идут, держа Игоря под руки. Уже дома они пьют травяной чай, делясь историями из детства и кажется в какой-то момент по щеке Волкова тоже скатилось несколько слёз. Тяжело? Да. Но Грому гораздо лучше, когда после этого он не один, а с двумя любимыми людьми, которые принимают все его слабости. Путь будет долгий, но он того стоит. Это они знают точно.