Прощальная песнь ветров

Если бы я сказал, что не помню, когда мы виделись в последний раз, то я бы очень сильно соврал. А вру я достаточно часто, поэтому вообще не говорю об этом, да и стараюсь даже не думать, чтоб не врать хотя-бы самому себе. Конечно, я помню тот день. Слишком детально. Помню, тот яростный испепеляющий взгляд ее янтарных глаз, что сжигал меня изнутри разрушая на сотню маленьких осколков. Она была готова разрушить, сломать, изрезать мое тело, но совершила это лишь с моей душой. Лучше бы я умирал в луже собственной крови, захлебываясь от беспомощности, чем продолжал жить, взращивая эту боль в душе, которая скребёт мое сердце словно кошка, оставляя сотню маленьких порезов, которые саднят все сильнее с каждым днём. Иногда я думаю, что мне пора принять то, что я сам сломал всю теплоту ее взгляда. Заставил ее выстроить ледяную стену и ненавидеть меня всем своим сердцем, но как-же я хочу обвинить в этом весь мир, лишь бы не принимать тот факт, что я сам разрушил ее. Ее янтарные глаза уже не греют теплом солнечного летнего неба, а лишь отбрасывают холодную тень, подобно, залитым мерзлым рассветом, землям Снежной. Покидая Ли Юэ, я было уже отчаялся что, никогда не увижу ее впредь, ведь не мог был быть до конца уверен в том, что она доберется до Снежной, но в глубине души я верил, знал и надеялся, что моя девочка сильнее всех невзгод нашего не идеального мира и, пройдя все испытания, заглянет к моей семье на ужин, чтоб отведать фирменного борща моей мамы и рассказать Тевкру перед сном о своих приключениях. Но мое сердце было вынуждено пропустить несколько ударов, когда я узнал, что Царица отправляет меня с дипломатами в Мондштат. Наше влияние падает в регионе, а бесполезные рыцари Ордо Фавониус, лишь подрывают авторитет Фатуи в городе своими глупыми россказнями. Мондштат. Тот самый город свободы, яркого солнца и льющегося вина. Я невольно вспоминаю, как она рассказывала о красотах бескрайних полей с одуванчиками, неспешных жителях и свежем воздухе, приносимым тысячами ветров из каждого уголка Тейвата. Моей девочке очень нравился этот город, и она возвращается туда вновь и вновь, лишь чтоб снова вдохнуть аромат полевых цветов или отведать Монштадских оладушек, тихонько запивая их знаменитым одуванчиковым вином. Надежда, что наши пути пересекутся в этом непостоянном, но тягуче спокойном городе, грела мою душу, пока повозка тихонько грохотала по неровностям скалистой дороги на выезде с Ли Юэ. Город встретил меня и дипломатов внушительным мостом, вымощенным каменной плиткой и огромными арочными воротами, открывающими вид внутрь города. Пойдя через главные ворота, меня встречает гильдия, где вечно улыбающаяся Катерина, вновь раздает поручения непутевым искателям. Я невольно вспоминаю ЕЁ истории о том, как она не раз спасала задницы этих кретинов от монстров или разбойников и на моем лице появляется искренняя улыбка, которую я вновь и вновь прячу за маской надменности, ломая себя изнутри. В городе кипела жизнь, но казалось, будто что-то было не так. Лица жителей были не такими беспечными и приветливыми, как мне описывали, а ясное небо заволокли темные облака. Ветер шуршал опавшими листьями, нагнетая вязкую тоску. Наша делегация двигалась по многоуровневым улочкам петляя из стороны в сторону, пока мы не добрались до небольшой площади с фонтаном, где был расположен штаб Фатуи, когда я вдруг заметил ее. Подол белого платья блеснул в лучах солнца, что с трудом пробивалось сквозь тучи и тут же исчез на лестнице, что спускалась в неизвестные мне переулки. Я должен был догнать ее. Увидеть, ведь знал, что каждый день может стать последним для любого из нас. Скомандовав что-то неразборчивое своей делегации, я бросился вслед за ее неуловимым шлейфом элементальной энергии и запахом полевых лилий. Светлое платье то и дело мелькало в том или ином переулке, а я был полностью ведом этим неуловимым образом. Петляя по незнакомым улочкам, я вновь добрался до главных ворот. Мое дыхание порядком сбилось, а взгляд судорожно метался из стороны в сторону, пытаясь зацепиться за образ из прошлого, как вдруг я вновь увидел отблеск белой ткани на другой стороне моста ведущего в город. Не раздумывая, я бросился догонять неуловимый образ, отбивая сапогами по каменной плитке. Двигаясь будто неспеша, она все равно была быстрее, казалось, что ветер нежно нес ее по просторам подвластным архонту ветров. Светлая макушка постоянно мелькала за неровностями рельефа, а я безуспешно пытался догнать этот аромат лилий. Спустя некоторое время бессмысленной погони я вышел на огромную поляну, усеянную одуванчиками и ветряными астрами, которые будто в трауре склонили нежные лепестки, защищая их от резких порывов ветра. В отдалении от центра поляны стояла одна из величественных статуй семи, а за ней располагался огромный дуб, под которым я заметил ее. Она сидела, склонив златовласую голову и пристально рассматривала что-то у себя на коленях. Стоило мне сделать лишь несколько шагов, как по округе разнёсся звук печальной лиры. Смутившись лишь на секунду, я ускорил шаг, срываясь на бег и уже вскоре стоял рядом. Моя тень слегка накрыла девушку, сидящую с лирой. Натянув свою самую беспечную улыбку и скрыв то, что я неплохо запыхался, мне пришлось сделать несколько шагов вперёд и устало протянуть: - Не знал, что ты умеешь играть на лире, Люмин. Ее руки слега заметно затряслись, а непослушные пальцы промахнулись мимо нужных струн. Лира затихла. Люмин медленно подняла голову и взглянула на меня. Но я лишь встретил леденящую синеву ее незнакомых бирюзовых глаз и голубые косы, обрамляющие лицо.