Лгунья

POV: Нэо Жид Мне с трудом удалось открыть глаза и первое, что я почувствовала– это ужасную боль. Руки буквально пылали, заставляя сжимать челюсть и дышать сквозь зубы. Я не помню, когда последний раз так сильно кромсала свои предплечья. Так же, как и не знаю, каким образом вообще смогла остановить кровь, скорее всего меня спасло то, что резала вдоль, а не поперёк. Учитывая разницу между бритвой и ножом, заживать будет очень и очень долго. Глубоко вздохнув, я поднимаюсь с кровати и в подарок получаю еще и головную боль. Я зарываюсь руками в свои волосы, скривившись из-за малейшего движения рук. Черт… так еще и спина ломит из-за того, что во-первых спала в одежде, а во-вторых из-за неудобного положения. Я медленными шагами и слегка качаясь направляюсь в ванную, бросив взгляд на настенные часы. — Повезло… — Случайно озвучила свою мысль я. Благодаря тому, что уснула я вчера не поздно, проснулась соответственно рано и успеваю на работу в агентстве. Только проблема в том, что я стесняюсь показаться там из-за скандала, который закатила. Но бежать не получится, так что остаётся просто смириться и шагать дальше. Да и вообще надо бы извиниться за свое поведение, я сорвалась, а это недопустимо в работе. Всегда нужно сохранять хладнокровие. Хорошенько зевнув, я сделала все водные процедуры и медленно поплелась на кухню, чисто символически заглянуть в холодильник и убедиться, что там всё еще мышь повесилась. Но стоило мне зайти, как я получила интересный и подозрительный сюрприз, который заставил меня нахмурится, будучи очень озадаченной. На столе лежал омлет со стаканом апельсинового сока. — Какого… — Прошептала я, оглядываясь по сторонам, ожидая, что сейчас выпрыгнет Дазай с криками «это была шутка! Там спрятан острый перец!». Но ничего не произошло. Затем ко мне начали возвращаться вчерашние воспоминание о том, что мы вроде как решили устроить перемирие и попробовать всё сначала. И я даже на это согласилась! Хотя недавно ненавидела его всеми фибрами души! Но, наверное, в тот момент мне вспомнилась поговорка, которую я переняла у отца. «Умей прощать, и не кажись прощая великодушней иль умней других». От этого воспоминания в груди что-то неприятно кольнуло. Хоть и видела я его меньше половины жизни, но не могла просто отпустить то, что папы уже нет. Возможно, это как-то по-детски, но во мне до сих пор плескается чувство вины за то, что я не нашла его всего лишь на пару недель раньше. Может тогда всё обернулась по-другому. Каждый раз рисую у себя в голове сцену, когда я обнимаю отца и плачу от счастья, что я наконец-то с любящим меня человеком. «Любить и быть любимой». Ну а теперь я приступлю к тому, что мне наготовил Осаму. Испытываю смешенные чувства по этому поводу. К чему такая забота? Где подвох? Еще совсем недавно он играл роль шута, которому всё равно на личные границы людей. Он мог говорить все, что ему только заблагорассудится и не переживать о последствиях. А тут такие знаки внимания… К страху быть виноватой перед агентством добавилась неловкость от того, что придется говорить спасибо. Да и как это самое спасибо выразить? Словами, кивком, может рукопожатием? Не знаю… Стоило мне попробовать омлет, так моё лицо сразу вытянулось в изумлении. А ведь вкусно же! Конечно, не кулинарный шедевр, это я и сама могла бы приготовить, но все же удивляет. А как же стереотип что женщина всегда должна готовить? Бред, согласна. Но мне стало интересно, а как готовит Аки Аике? И вообще готовит ли? В моей голове так и вырисовалась картина, как семпай стоит в фартуке и улыбается мне. От этого зрелища мои уши покраснели. Но затем образ сменился и уже Дазай стоял на кухне. Только он был совсем и иной: с громким непритворным смехом он барабанит по кастрюлям, словно по музыкальным инструментам. И это вызывало у меня приятную улыбку. Закончив трапезу, я благополучно мою посуду, точнее только тарелку, так как сковорода уже была вымыта, что также отдалось теплом в сердце. Собравшись мыслями и переодевшись, я вышла из дома.

…

Стоило мне зайти, как несколько пар глаз уставились на меня, будто я была каким-то экспонатом в музее. К счастью, мне снова удавалось сохранять спокойствие, несмотря на то, как же сильно болели руки. И из-за этого тело было напряжено, но, если не знать об этом– в глаза не бросится. К моему удивлению, Дазай остался сидеть на месте, будучи единственным, кто не бросил на меня и взгляда. Казалось, что он просто уставился в одну точку, так как компьютер был выключен. И тут у меня снова возник вопрос: как поблагодарить его? Мне совершенно не хочется говорить об этом при всех, ибо я стесняюсь, но оставить его без спасибо я также не могу. Может попросить спуститься со мной в кафе? Ну и это будет слишком подозрительно. — Здравствуйте… — Тихим голосом сказала я, ссутулившись, будто ища в этом какую-то защиту. — Я бы хотел извиниться за вчерашнее. Просто я был не в самом лучшем состоянии, — Начинала оправдываться я. — Всё в порядке, можешь об этом не беспокоиться, — На моё удивление сказал Танизаки, с которым мы толком не общались. Чаще всего я перекидываюсь словами с Куникидой, Миядзавой, Йосано и конечно односторонний диалог Дазая со мной. Но сейчас должно же все поменяться, раз мы решили построить, если не приятельские отношения, то хотя бы нейтральные. А я не имею понятия, как это можно реализовать. Кто сделает первый шаг навстречу друг другу? В моих глазах в нашем конфликте виноват исключительно Осаму, который просто в открытую издевался надо мной. Конечно, так же, как и над Куникидой, но даже в большей степени. Ему будто доставляла удовольствие моя реакция. Чертов энерго-вампир. Кивнув всем в знак благодарности, я поспешила сесть за компьютер, который находится ближе всего к Дазаю. Это почему-то заставило парня вздрогнуть и с нечитаемым взглядом покоситься на меня. Он молча оглядел меня с ног до головы и наконец-то хоть что-то сказал. — Ты в порядке? — На моё удивление в голосе играли действительно нотки беспокойства. — А почему я должен быть не в порядке? Кстати… — Я наклонилась поближе к Осаму сокращая расстояние на пару сантиметров и прошептала так, чтобы только он слышал, — Спасибо… — Мой голос слегка дрожал от неудобства и смущения. На лице у парня появилась легкая улыбка, но через секунду она сползла вниз, будто он заметил, что я резко поменяла тему. — Кацу-кун, разве тебе не жарко в свитере? На улице плюс двадцать пять, лето в разгаре, — Озадаченно спросил Куникида садясь рядом со мной. — Нет-нет, все в порядке, — Нервно ответила я, — просто мне практически всегда холодно, а здоровье у меня не очень хорошее… И вновь я поймала на Доппо холодный взгляд Осаму, будто сейчас его коллега в чем-то серьезно провинился. Если честно, то я уже устала от его перемен настроения. Будто бросает то в жар, то в холод и Осаму не в силах из этого выпутаться, каким бы сильным он не был. Помочь ли ему? Я не спасатель, свои ментальные проблемы может решить их сам, не маленький уже, а моя учеба на факультете психологии ничего не дает, лишь подмечать то, что у человека не все в порядке с головой. Я вновь вставила флэшку с камерами видеонаблюдения и принялась внимательно просматривать время от пяти утра, до десяти. Примерно в этот период Рэй будто испарился, оставив после себя лишь нерешенную загадку. — Дазай-сан, — Обратилась я к парню, — Записка гласила, что следующая подсказка находится в детском доме, — Вела свою мысль я, — Сад у здания попадает в слепую зону, но никто не входил и не выходил из дома. Ворота были закрыты, — На этот раз мне удавалось оставаться беспристрастной к происходящему, ибо в такие моменты лучше иметь просто холодный расчет, нежели движения эмоциями. Я вновь доверилась этому парню. Обещание Осаму не было пустым звуком, ведь он в итоге нашел повинного в смерти моего отца. Нашел того, кого я и не могу даже мечтать победить. Но жажда мести всё еще плескается во мне, и я не могу просто взять и сидеть сложа руки. Не знаю, получиться ли у меня свершить месть, хотя бы просто крупно насолить мафии. Например, убить кого-то действительно важного в этой организации. И тогда я буду спокойна и больше не возьму в руки оружие, чтобы лишать людей жизни просто так, лишь по желанию каких-то людей. Смогу сама распоряжаться своим даром. — Вероятно действовал человек со способностью, которая может либо скрывать своего обладателя, либо перемещать людей с дальнего расстояния. — К нам подошел Куникида и посмотрел в мой компьютер, где виднелись кадры с камер, — Остается только играть по его правилам, учитывая то, что в этот раз он предупредил о похищении, но мы просто не успели. — Важно другое, — Я нахмурилась от внезапного осознания, — Преступник знает обо мне больше, чем в период до смерти отца. И это может значит только одно… — Похититель среди тех, кто знает о твоем посещении детского дома и тогда круг подозреваемых резко сужается. — Закончил мою мысль Дазай. — Нельзя исключать то, что он просто следил за Кацу-куном издалека. — Отметил Доппо.– В таком случае нужно осматривать на камерах также моменты, когда ты шёл туда. — Развивал мысль Куникида. — Я сам привел похитителя к детям… — Прошептала я, опустив взгляд в пол от вины. Снова все проблемы из-за меня. Снова я теряю дорогих мне людей. И снова я ощущаю себя проблемой. — Не стоит так говорить, — Моего плеча коснулась рука Дазая и чуть сжала, — Ты желал лишь лучшего. — Я просто хотел быть кому-то нужным… — Снова уходила в само-ненависть, — Поэтому я обязан найти этого урода, — Вновь попыталась откинуть свои эмоции. Осуждаю Осаму за эмоциональные качели, а сама едва могу удержать свою постоянность, которой я гордилась. Внутри меня будто что-то надломилось, и трещина медленно перейдет в полный раскол, и тогда уже мне ничто, и никто не сможет помочь. Будь сильной, Нэо. Ради отца, ради этих детей и в конце концов ради себя. Утри свои слезы и терпи, ты гребаная слабачка. Настало время вновь вернуться к старому, дабы удержать свою постоянность. И неважно, каким способом. Снова носить с собой бритву и бинты и снова кромсать свои руки подавляя эмоции. Это не самая большая жертва чтобы поддерживать себя в ровном состоянии. Но я не вижу другого выхода, ведь нет никого, которому я могла бы довериться и получить взаимность. Прости Нео, но твоя ремиссия подошла к концу.

…

Вновь оказавшись в детском доме меня снова начали сдавливать стены, как в тот раз, когда я приезжала узнать о Рейе, но я специально давила на своё предплечье, дабы вызвать отрезвляющую боль. Со мной поехали Куникида и Дазай, так как были напарниками. Кстати, последний больше не возражал тому, чтобы я прибыла на место преступление. Он не поддерживал эту идею, но не говорил ничего против. И это бы меня успокоило, если б не было одного «но» — Осаму весь день молчит. Это меня удивляет настолько, что невольно начинаю ощущать тревогу. Но в противовес парень не отводит от меня глаза и просто буравит меня нечитаемым взглядом, от которого мороз по коже. Но и я не делаю попыток с ним заговорить, словно чего-то стыдясь. Только вот неясно то, в чем я провинилась? Это озадачивает и одновременно вызывает интерес. Так и хочется подойти, спросить, что сделала не так? Я подхожу к еще не расцветшим розам и вновь со всей силы давлю на свое предплечье стиснув зубы. Рэй очень красивый и умный мальчик, который всегда стремился помогать своим братикам и сестричкам. Я смеялась над его шутками и крепко его обнимала, показывая свою любовь. А сейчас я даже руку человеку пожать не могу– тяжело. Каждое касание приносит мне боль, о которой я уже давно позабыла. Но жизнь заставила вспомнить. Наклонившись, я начала внимательно осматривать каждый цветок, аккуратно отодвигая стебельки, царапаясь о шипы, будто случайно. Но не находила ничего, лишь прекрасные растения, выращенные мальчиком. Как бы это банально не звучало– я люблю розы. Помню, что Аика их ненавидела, из-за того что были слишком банальны и популярны, а ей хотелось чего-то индивидуального, поэтому Аки всегда дарил ей маки. Мне же нравятся самые простые цветы: одуванчики, ромашки, те же розы… Когда я рассказала про это Рэйу он лишь улыбнулся и попросил Харуки купить семена. Не так давно до встречи в агентстве, он сплёл мне венок из желтых одуванчиков. Даже в доме на втором этаже весит эта фотография в детской комнате. Какой же дар достался такому чудесному ребёнку? После того, как ничего не обнаружила за розами, начала аккуратно капаться в земле, стараясь не задеть корни, пока Дазай с Куникидой осматривали дом. Но во мне была уверенность, что записка где-то здесь, там, где пропал мой милый мальчик. И мои догадки через несколько секунд подтвердились. Я нашла маленькую пластиковую бутылку и дрожащими руками принялась обыскивать содержимое. «Предатель среди вас, но кто посмел сорвать твой плод? Ищи ответы там, где сердце застучало вновь» Я осела на землю прижимая запись к груди и смотря в пустоту. Чувствовала, как на меня снова накатывала паника из-за ощущения, что человек знает обо мне буквально всё до последних подробностей, что я видна как на ладони, и не дано мне спрятаться. Самообладание, нужно выдохнуть. Я поднялась и развернувшись столкнулась с Дазаем, который тревожно смотрел на меня. Я не должна вновь показаться слабой, мне надоело выглядеть гребаной жертвой! Моё дыхание участилось, а по спине пробежал холодок. — Мне нужно идти, — Я чуть ли не побежала в ванную комнату параллельно расчесывая себе раны на руках. Буквально влетев в уборную, я наклонилась над раковиной и достав лезвие начала наносить себе слабые порезы, которые и в сравнении не годятся с теми, что я делала вчера. Но мне просто необходимо сбросить напряжение. Это чертова зависимость. Три месяца назад я также убегала всегда в уборную при малейшем нервном напряжении. Конечно, так было не всегда. Сначала я обращалась к этому только в самых крайних случаях, когда терпеть было просто невозможно, да и порезы были сделаны канцелярским ножом и совсем не глубокие. Но затем всё больше и больше, и медленно это переросло в то, что я просто не могла без них. Эти три месяца душили меня словно петля и я подсела на таблетки, дабы заменить ими эту вредную привычку. Но не помогало так, как хотелось. Крупные капли крови капали в раковину, пока я дрожащими руками наносила новую и новую красную полоску. Но дернулась ручка двери и на пороге стоял Осаму.