Доктор сип

— Свежие новости! Убийцу пятерых женщин до сих пор не могут найти, — горло всё ещё болело. — Свежие новости!  — Это который ещё их головы возле зеркал ставил? — спросил молодой человек. Я молча кивнула.  — Сколько? — коротко спросил человек, доставая кошелёк.  — Одна за десять рублей, — честно ответила я.  — А всего сколько у тебя газет? Я посчитала количество газет у меня в руках и в моей сумке.  — Всего тридцать семь, мистер.  — Какая умная, — улыбнулся парень. Обычно я не рассматриваю покупателей и прохожих. Не до этого. Однако этот чем-то привлёк моё внимание. На голове чёрная шапка из толстой ткани. Чёрное пальто с изумрудными пуговками. На ногах чёрные брюки и такого же цвета ботинки. Шла осень, так что они утратили былой блеск и были в грязи. Лицо не позволяла разглядеть белая маска. В ней не было отверстий для рта, только для глаз. На левой щеке была голубая слеза.  — Вам грустно? — поинтересовалась я.  — А давай я куплю всё и угощу тебя мороженым? — перевёл тему незнакомец. «Голос молодой и нежный. Да и руки бледные и тонкие. На мужчину не похож. Может лет двадцать уже прожил».  — Мне не нужны сладости, — вежливо отказалась я. — Я подрабатываю на благо матери.  — А что с ней? — спросил парень.  — Предлагаю поговорить об этом в другом месте, — я посмотрела по сторонам.  — Хорошо, веди. Я осмотрелась. «Тут слишком шумно. На кладбище будет тише».  — Предлагаю идти на кладбище, — сказала я.  — У меня больные ноги, — признался юноша. — Поедем на машине. Он показал на ярко красную машину. «Он богатый, если у него есть деньги на машину и возможность тратиться на меня». Я кивнула. Подойдя к машине, незнакомец помог сесть на заднее сиденье, а сам сел за руль.  — Как тебя зовут? — спросил человек, пока мы ехали.  — Ольга.  — А знаешь историю имени? Я задумалась. «На знакомые мне слова оно не похоже».  — Нет, мистер, — мне стало интересно.  — Оно происходит от имени Хельга. Царица мира мёртвых. Её задачей было создать некий «рай» в котором души воинов могли найти свой покой, — рассказывал незнакомец в маске.  — Получается она как Богиня? — догадалась я.  — Всё верно, — кивнул человек. «Здорово! Меня назвали в честь Богини, которая должна помогать воинам после жизни! Теперь будет чем похвастаться перед Романом». От этих мыслей стало весело.  — А вас как зовут? — спросила я.  — Зови меня, — он замолчал. — Казимир. «Почему он молчал? Что-то не так с именем?».  — А оно, что означает? — задала я очевидный для него вопрос.  — Если коротко, то «миротворец». «Он стал говорить тише. За что я умудрилась задеть, спросив про имя?».  — Замечательное имя, — я улыбнулась.  — Согласен, ещё бы душу облегчило, — последние слова он пробормотал себе под нос. «Он сделал что-то плохое? Но все мы не чистые, к чему такое самоистязание?».  — Мы приехали, — сказал Казимир. Машина остановилась прямо напротив входа на кладбище. Я самостоятельно вылезла из машины.  — Ты гораздо взрослее, чем кажешься, — подметил юноша.  — Спасибо, — сделала вид, что засмущалась. Я повела человека по знакомой мне тропинке. Вокруг серые камни и маленькие цветные точки. Это были цветы, конфеты и свечки. Мы подошли к могильному камню с надписью: «Сергей Хамфри Анатольевич».  — А года? — заметил Казимир.  — Мама сказала, что он вечно жил, живёт и будет жить, — вспомнила я слова матери.  — Мудро, но человеку нужен покой. Пускай это не нравится живым, — философствовал юноша.  — Знаю, — кивнула я. — Но это была их клятва. Когда мама умрёт, её тело положат рядом с отцовским телом. На камне напишут год, когда они воссоединятся.  — Не слишком романтично? — он присел и стал рассматривать фотографию на камне.  — Не мне решать, — пожала плечами. — Я ребёнок.  — Смышлёный ребёнок, — поправил «Миротворец». — Ты могла бы достичь многого.  — Права женщины в этом мире не столь безграничны, — возразила я. — Да и к тому же, — я посмотрела на всё кладбище, — я хочу работать тут.  — Одна? — он посмотрел на меня.  — Зато рядом с родителями, — я улыбнулась. Казимир подошёл ко мне и погладил по грязной голове.  — Твоя мать больна? Я врач, — сказал он.  — Не нужно. Сначала отец умер, потом мама заболела, врачи приходили, рекомендовали лекарство. Но мама отказывалась от них. Сначала я плакала, просила докторов помочь, но и те не справились, — предо мной проносились картинки прошлого. — Потом я поняла, что мама просто любит папу и хочет быть с ним. Я не вправе им мешать.  — Довольно хладнокровно для ребёнка, — человек заглянул в мои глаза. Мне нечего было ответить. Многие ругали меня за это, но было всё равно.  — И всё же я настаиваю, — перевёл тему Казимир. — Вдруг получится уговорить? Я пожала плечами и направилась к машине.

***

 — Мама! Я привела доктора! — крикнула я с порога. Я сняла ботинки и побежала в спальню. Вся мебель в доме была сделана руками отца. Когда мама узнала о смерти, то разломала практически всё. Выжил письменный стол, на котором стояла стопка книг и лекарства. Двуспальная кровать и пустой шкаф. Мама выкинула всю одежду.  — Мам, ну не надо, — я схватила её за руку с ножницами. — Отцу бы не понравилось.  — Заткнись, — прошипела она. Некогда яркие, густые золотые волосы были грязными и местами отрезанные. Синяки под глазами. Царапины на шее. Костлявые руки — вот уже три дня мама отказывается есть и пить. Тело покрывало толстое одеяло. Хотя я подумываю сменить его на плед. «Всё равно умрёт».  — Проваливайте, — заметила мама Казимира.  — Не нужно так грубить, — на удивление спокойно сказал юноша. — Ваша дочь беспокоится о вас.  — Я должна быть с ним, — я часто слышала эту фразу.  — А как же ваша дочь Ольга? — настаивал человек в маске.  — Так пускай присоединяется, — проворчала мама.  — Не хочу, — повертела головой. — Мне и тут неплохо.  — Можешь оставить нас одних? — спросил у меня доктор. Молча кивнула и пошла готовить себе еду. «Человек без еды и воды может жить неделю. Но с условием, что он не будет не двигаться. Если мама голодает три дня, то осталось четыре дня. Надо найти могильщика». Нарезала морковку на палочки и налила себе горячую воду. «Теперь можно и поучиться». Вспомнила, где посеяла книгу. Подошла к двери спальни. Только хотела постучать, как дверь открылась, и оттуда вышел Казимир.  — Всё, как ты говорила, — подытожил он.  — Ничего страшного, — я потрогала его за рукав. — Спасибо.  — Вот деньги за газету, — он протянул мне купюру. — Если завтра встретимся, куплю тебе чего-нибудь сладкое.  — Спасибо, — ещё раз поблагодарила я. Посмотрела на маму. Та лежала и не двигалась, закрыв глаза. Подошла к столу и нашла справочник по анатомии человека. Дверь закрылась. «Ушёл. Сладкое мне не повредит. Поможет эффективнее думать». Нашла информацию про сердце. «Пульс можно нащупать на шее и запястье». Положила на шею матери два пальца, как показано на картинке. «Жива». Кивнув своим мыслям, вернулась на кухню. Оставшееся время я грызла морковные палочки, пила воду и читала про строение человека.

***

«Снова я тут стою. Может сменить место? Или это я жду Казимира?».  — Девочка! — меня окликнули. Обернулась. Ко мне подбежали два милицейских в форме. Открыла сумку и показала мужчинам. Те сначала не поняли, но быстро сообразили.  — Мы не за этим, — сказал усатый милицейский. — Ты живёшь одна с матерью?  — Угу, — кивнула. — Отец погиб при обвале шахты. Закопан на кладбище, что не далеко отсюда, — я махнула рукой, указывая направление. — Мама больна и не может двигаться. А я подрабатываю, где и когда смогу. Мужики растерялись от такого откровения от маленькой девочки. «Но скрывать-то мне нечего».  — Поехали с нами, — усатый показал на свою машину. «Жаль, что они мне не заплатят». Мы поехали ко мне домой. Я хотела открыть дверь в свою квартиру, но кто-то с силой открыл дверь с другой стороны. Ручка двери стукнула меня по лбу.  — Виктор, чёрт побери! — воскликнул усатый. — Ты что творишь?! Потрогала лоб. «Будет шишка. Интересно, а как появляются шишки?». Проигнорировав извинения Виктора и ругательства усатого милицейского, пошла в спальню. Остановилась. На кровати лежало обезглавленное тело матери. Посмотрела на пол. Следы крови следовали в кабинет отца. Открыла дверь. Тут всё осталось по-прежнему. Небольшой комод с алкоголем внутри. Два кресла-качалки. Стол с зеркалом. Пожалуй, самое красивое творение отца. На этом самом столе лежала голова матери. Пустой взгляд смотрел в зеркало, словно она прихорашивалась. Подошла к голове. Перевернула и посмотрела на дыхательный путь и глотку.  — Ты что творишь?! — воскликнул Виктор.  — Учусь, — ответила я. Виктор отобрал голову, посмотрел на неё и его чуть не стошнило.  — Девочка, — окликнул усатый милицейский. — Ты знаешь, кто бы это мог быть?  — Мне всё равно, — призналась я. — Главное, что мама наконец-то вернётся к папе, к своему мужу.  — Да она больная, — шептал Виктор. Усатый подал жест молчать.  — Есть близкие родственники? — спросил он.  — Я могу о себе позаботиться. Запихнёте в приют - сбегу, — честно ответила я. Я смотрела прямо в глаза милицейского.  — Ладно, — вздохнул он. — Мы периодически будем навещать тебя.  — Не сомневаюсь.

***

 — На похоронах должно быть грустно, — услышала я голос сзади. Обернулась. Ко мне шёл Казимир.  — Вы говорили, что вы доктор, — сказала я с улыбкой на лице. — Но доктора так не лечат.  — Извиняюсь, — он снял маску. — Надо было назваться полностью. Я рассмотрела его лицо. Бледное, тощее лицо. Голубые глаза и коричневые, длинные волосы. Тонкие губы, которые практически сливались с тоном кожи лица.  — И кто же вы? — спросила я, не переставая улыбаться.  — Предпочитаю называться «Доктор сип», — он улыбнулся, глядя на могильные камни. — Они снова вместе.  — Поэтому и улыбаюсь, — я тоже взглянула на камни с фотографиями. — Это я считаю романтично. Казимир хмыкнул и пошёл на выход из кладбища. Я побежала за ним, схватила за край пальто.  — Доктор сип! Объясните свою работу, пожалуйста, — тут же добавила я. Человек развернулся. Посмотрел мне в глаза. Выдохнул.  — Если расскажу, то вынужден буду и тебя убить, — он погладил меня по голове.  — Я никому не скажу, — возразила я. — Вы ведь делаете это из добрых побуждений?  — Для жертв — да. Живые не поймут.  — А я поняла! — не хочу его отпускать.  — Ладно, — смирился юноша. — Мне двадцать один год, а мое имя — настоящее — Казимир. Что означает «миротворец». Однажды я прочитал книгу, в которой говорилась, что физически у человека нет души. По крайней мере, не тут, — он показал на мою грудь, где билось моё сердце, — а вот тут, — он погладил меня по голове. — Я работал учителем в школе для богатеньких детишек. «Вот почему я не могла его раньше видеть».  — Там временами было скучно, — продолжал Казимир, — я ходил в школьную библиотеку и читал каждую попавшуюся на глаза книгу. Среди них была книга-фантастика. Там рассказывалось про чудный мир по ту сторону зеркала. Рассказ запал мне в «душу», я решил стать доктором. Но мои методы лечения, — он помолчал. — Немного не такие, как у других людей. Я стал искать людей обречённых на смерть. Моё физическое развитие не позволяло нападать на сильных мужчин, так что пока занялся женщинами. Я отделял голову от тела, с мыслью, что так выпускаю душу на волю. Вот и всё. Я отпустила его. «Что-то не то. Он про что-то умолчал».  — А головы возле зеркал? — догадалась я. Он стоял, не двигаясь.  — Я отправляю эти души в мир за зеркалом, — тихо ответил он. «Так значит мама не с папой?!». Я посмотрела на могилы. Из глаз потекли слёзы. «Дура, дура, дура!».  — Тупица! — кричала я сквозь слёзы.