Ну и кто же здесь волк?

Свободное окно в расписании давало возможность на сорокапятиминутное бездельничество. Новенькая вальяжно курила, несмотря на огромный запрещающий знак, криво висевший на школьной калитке. Хоть в моей руке и не было ничего противозаконного, красное бельмо с перечёркнутой дымящейся сигаретой заставляло чувствовать определенную долю дискомфорта. Уровень дискомфорта подскочил ещё на несколько отметок вверх, когда из-за угла школы, весело переговариваясь, вышла часть одноклассниц. Полина, как насчёт того чтобы прикинуться мертвой? Увидев поменявшуюся в лице старосту, я тяжело сглотнула. Дистанция стремительно сокращалась, а Женя даже не думала прятать вещественную улику. Наоборот, она курила, при этом вызывающе весело махая, идущим в нашу сторону девчонкам. — Отличное место вы нашли, — Катя слегка приподняла верхнюю губу, от чего выражение ее лица приобрело такой вид, будто она унюхала что-то неприятное. — Присоединяйтесь, — нечто неестественное было в улыбке новенькой. — Мы не курим, — резко отрезала Кира, при этом оглядела своих подруг, желая убедиться в том, что выразила общее популярное мнение. — Вам разве кто-то предлагал? — Женя удивленно посмотрела на меня, и во взгляде ее читалось: «Полина, может ты слышала, кто им сделал столь оскорбительности предложение?». Стараясь не встречаться взглядом с одноклассницами, я пару раз осторожно качнула головой из стороны в сторону, что должно было значить: «нет, никто им ничего подобного не предлагал». Мой жест остался незамеченным «скорее проигнорированным», что стало большим облегчением. — Тебе не стоит вести себя столь наглым образом, — тон Кати был наполнен язвительным нравоучением, подкреплённым жеманной улыбочкой. — Ты можешь отравлять свой организм где угодно, но тут. — Она слегка притопнула каблуком. — Если ты не забыла, школьная территория. Никто из нас не хочет собирать после тебя окурки, разве что… — я поймала ее взгляд на себе и тело от чего-то поежилось. — Милая новенькая, пожалуйста, воспринимай мои замечания как проявление заботы своей старосты. — Милая староста, это электронка, а не сигарета, то что ты сказала это придирка, а не замечание. Давай называть кошку кошкой. Так что ты ни черта не милая. Подводя сказанному черту, Женя все так же улыбалась. Желание слиться с текстурами становилось все более отчётливым. Среди девчонок прокатился гул возмущения: «Ты себя слышала?.. Критику воспринимать не способна!.. Она вменяемая?.. Староста хочет как лучше!..Зачем вообще на неё тратить время?.. Извинись немедленно!..». Твердый голос Оли положил конец щебетанию: — Полин, так и собираешься с ней стоять? Услышав своё имя, я нервно дернулась. Открыла рот, но не найдя нужных слов, снова закрыла. Живот громко заурчал. Внутренний голос успокаивающе шепнул: никто не обязан свидетельствовать против себя. — Полиночка, — заботливо-нежно начала Катя, — не надо становится жертвой дурного влияния. Это не доведёт до добра. — Очередной нравоучительный бред, прости, то есть совет от старосты, — Женя выпустила слабую струю дыма с нежным клубничным ароматом, и добавила притворно грустным тоном. — Все ещё не научилась делать колечки. — Можешь помолчать? — В ответ на это новенькая театрально поклонилась как бы сделав жест, приглашающий к продолжению монолога старосты. — Полин, никто из нас не будет решать за тебя, с кем тебе лучше общаться. Хотя, думаю после услышанного, ты уже сделала правильные выводы. Так что пошли, не нужно здесь больше оставаться. Отмолчаться в такой ситуации не получится. Они все ждут и смотрят. Реальность постепенно ускользала от меня… Все те же лица, но на год младше, ждали и смотрели. Все тот же заботливый голос Кати, говорящий мне как нужно поступить и я, соглашающаяся с тем, что ждать в мороз на улице доставщика пиццы, так как домофон не работает, а он может приехать в любую минуту, должна именно я. — Полин, — с нажимом произнесла Кира. «Полина» тепло раздалось где-то внутри меня. — Да, все правильно. Я догоню вас, но сначала поговорю, — все включая Женю уставились на меня, — это моя вина, мне нужно было сказать, что электронные сигареты тоже нель-нель-нель…— заикание вернулось как не кстати, — нельзя курить на школьной территории. Все таки, Женя новенькая, давайте не будем ссориться из-за такой фигни, — я улыбнулась, и наверное за прошедшие десять минут это была самая искренняя улыбка. Парочка недовольных перешёптываний. — Делай как хочешь, — наконец ответила Катя ровным тоном, правда не лишенным, нотки неудовольствия оттого, что все пошло не по ее сценарию. — О чем будем говорить? — Женя слегка улыбалась. Я тут в роли Анны Карениной, а это мой красивый поезд. — Меня сейчас стошнит. — Маньячка, — Она аккуратно прижала мою голову к своей груди. — А ты думала неповиновение проходит бесследно? *** В кабинете было душно. Понять причину было сложно. То ли виноваты закупоренные окна, то ли обжигающие своим неудовольствием взгляды одноклассниц. Капля пота аккуратно скатилась с подбородка по шее к груди. Правая рука аккуратно поднялась вверх. Тихонький голос: — Анна Николаевна, можно выйти? — Полин, последний урок так тяжело высидеть? — вопрос был риторическим, так что я продолжила ждать решение классной руководительницы. Наконец она тяжело вздохнула. — Иди, раз нужда зовет.