Ну и кто же здесь волк?

Тусклый уличный фонарь, одна неоновая вывеска и пара светящихся прямоугольников окон: все, чем была богата тихая тёмная улица. Моя куртка явно не подходила к прохладным ноябрьским ночам. Странно, пока я находилась в компании с Женей, холод совсем не ощущался. Она держала меня за руку иногда прижимала к себе, а еще смеялась. Очень громко и очень тепло. А теперь я осталась одна, наедине с холодом и нарастающим чувством страха. В конце концов, мрачная улица в двенадцатом часу ночи — это не то места где хочется оказаться одной. В кармане глухо провибрировал телефон. Семь пропущенных от мамы и свежее короткое сообщение от Жени «дома а тыыы» (приписка: орфография и пунктуация автора сохранены). Какое-то время я всматривалась в экран. Воображение нарисовало неутешительную картинку предстоящей встречи с мамой: Где ты шлялась? Почему ты не отвечала на звонки? Ты время видела? Ты хоть представляешь, как я волновалась? ... Не сомневаюсь, она задаст все эти вопросы и еще кучу вопросов сверху, и все они будут риторическими. Смысл этих вопросов в том, чтобы заставить меня почувствовать вину. А Женя? Она будет волноваться, если я отвечу не сразу? Будет задавать мне ТЫкающие вопросы? Потустороннее нечто помешало мыслям. До ушей донеслось тяжелое дыхание. Одновременно с этим леденящим кровь звуком, в мою сторону надвигалась тень. По форме напоминавшая яичницу: расплывчатая и неравномерная. Сердце издало странный ту-дум и провалилось в левую пятку. Мы с внутренним пассажиром замерли, боясь сделать выдох. Когда два силуэта вышли на свет уличного фонаря, тело обмякло. Внутренний пассажир выдохнул, я последовала его примеру. Маленькая корги дышала как паровозик и самой что ни на есть мирной походкой виляла в мою сторону. Заметив меня шерстяной персик толи тявкнул, то ли взвизгнул, в любом случае весь его вид источал неподдельную радость и дружелюбие, чего не скажешь о хозяине... Если подумать, мы не виделись с того самого дня. — Плутон захотел пописать, а у тебя какая причина? — П-причина? — непонимающим голосом переспросила я, наблюдая за тем, как Плутон старательно вычищает свои потаённые местечки. — Причина быть на улице в такое позднее время. — Просто иду домой. — И откуда ты такая идёшь, — он сделал акцент на слове Такая. — Т-т-такая? — Намазюканная. — Он приподнял за подбородок мое лицо. Пытаясь разглядеть что-то, под тусклым освещением уличного фонаря. — Эй! — отмахнулась я. — Вообще-то, это тебе даже к лицу. — К к лицу? — Очень. Похожа на шлюху. — На лице Матвея засияла гаденькая кривая улыбочка, которою кое-кто из моих одноклассниц, по огромной ошибке, смог бы отнести к разряду «Обворожительных». Чудовищной ошибке. — Ты! — Дурак, дурак, дурак? Или, может, мудак, мудак, мудак? И дурак, и мудак. Все это одновременно и много чего ещё. Матвей определенно является квинтэссенцией всего худшего. Коварство в том, что все это «худшее» по какой-то неведомой причине, поместили в весьма привлекательную упаковку. — Ты! — не найдя подходящего слова, я просто ткнула его в грудь. Потом ещё раз. И ещё раз. В какой-то момент он перехватил мою руку. — Пусти! Судя по насмешливой улыбке, Матвей находил ситуацию забавной. К счастью, он сразу же среагировал на мою просьбу. Рука незамедлительно оказалась в моем полном распоряжении. — Можешь думать, что хочешь, но у меня достаточно моральных качеств, чтобы после всех оскорблений, предложить проводить тебя до дома. Учитывая поздний час и твой внешний вид. — Ты заслужил каждое из оскорблений. Не не не не сомневайся. — Моя рука снова нацелилась в область груди, но поймав самодовольный взгляд, решила не рисковать, — Я не нуждаюсь в сопровождении. Как назло, неподалеку что-то как-будто хлопнуло, на всю округу раздался чей-то гортанный смех, усиленный эхом ночной пустоты, и, конечно, мое тело среагировало: предательски дернулось. Минутная слабость была тут же замечена Матвеем. Кривая улыбка и острый клык говорили сами за себя. — Может быть, ты подумаешь над ответом еще разочек? Соглашайся, пока я такой великодушный. Соведущий громко хмыкнул и начал перечислять: " Олег Вещий, Ярослав Мудрый, Иван Грозный и, конечно, наш любимчик — Матвей Великодушный". — Нет! Разве что… — я посмотрела на Плутончика: собака с глуповатой улыбкой и высунутым языком, помахивала хвостом в разные стороны. — Плутон меня проводит. — Проводит, а бесполезный хозяин за этим проследит.

***

Я присела на корточки, чтобы потрепать шерстку Плутончика на прощанье. По правде, нечто подобное мне хотелось проделать и с волосами Матвея. В конце концов, всю дорогу до моего подъезда он вел себя очень даже пристойно. Внутренний пассажир придирчиво подметил, что под «очень даже пристойно» подразумевается то, что Матвей всю дорогу молчал. Что ж, самые что ни на есть пристойные пятнадцать минут за всю историю нашего знакомства. — Мне стоит угостить тебя вкусняшкой, как-нибудь. — Собака в знак одобрения лизнула мою руку. — Тебе стоит не шарахаться по улицам в такое позднее время. — Стоит или нет: решать мне. — Судя по тому, что я видел в кабинете Павла Сергеевича, решать — это не твое. Напоминание о том дне, больно ударило по моему самолюбию. — У тебя что сверх способности портить о себе впечатление? — я поднялась на ноги, при этом опасно пошатнувшись. Мою неуклюжесть тут же отметили снисходительной ухмылкой. — Одна из. — К другим, наверное, относиться заносчивость и необоснованно высокая самооценка. — Прекрати, я начинаю краснеть. — Т-т-ты! — Я. Мы застыли, безмолвно сверля друг друга взглядом. Резкий звук сигналящей машины, заставил нас прекратить игру в гляделки. За рулем огромного черного джипа кто-то сидел. Из салона наружу просачивались улизнувшие звуки музыки. Насколько мог распознать мой совсем немузыкальный слух, это напоминало кого-то из классиков. Я точно слышала похожую мелодию в кабинете на первом этаже. Ее играла на старинном пианино наша не менее старинная учительница музыки. В полночь нечто подобное всегда выглядит зловещим предзнаменованием. Мужчина снова посигналил, а затем высунулся наполовину из авто. — Детишки, какие-то проблемы? — голос был слегка сипловатым. Его обладатель говорил в нос. Матвей, который до этой минуты стоял напротив меня, быстро сменил позицию. Теперь он развернулся в сторону мужчины: встав между автомобилем и мной. — Никаких. — А затем шёпотом добавил: — Иди уже домой. Очередной резкий гудок и снова голос мужчины: — Детишки, расходитесь-ка вы лучше по домам! — А ты? — в ответ прошептала я, придвинувшись вплотную к его спине. — Немного устал, так что поднимусь как-нибудь в другой раз. — Вот еще, — однако, я вцепилась в его локоть, не спуская при этом взгляд с подозрительного авто. — Решил тут один остаться? — Не забывай: со мной Плутон. Я посмотрела на собаку, которая пыталась укусить свой хвост: гиблое занятие. Мужчина по-прежнему сверлил нас взглядом. Наверное, ничего страшного не случится, если я пойду? Подозрительный мужчина, в подозрительной машине, в подозрительное время, подозрительно себя ведет. — Кстати, Полин, один вопрос прежде чем ты уйдешь. Матвей развернулся в мою сторону. Сосредоточенно-серьезное выражение его лица заставило меня остановиться. — Да? — На тебе есть сейчас лифчик? Хлопок дверью стал своего рода ответом, а точнее направлением куда Матвею стоит идти с подобными вопросами.