Оберег

Бесцветные, тусклые, будто плешивые или выжженные, столь же враждебные для странников, как для игроков пустоши - здесь эндермен остался по своей воле (и против неё - хотел сбежать в кварцевые палаты, но сдерживался во имя великой миссии), здесь поджидал врагов. Здесь охранял сердце скудного Края, дрался с собратьями за монопольное владение им, безумел. Он выбросил в пустоту любое напоминание об алчных людишках, кроме бесценных элитр, и сомневавшихся в его храбрости местных жителей; те, дураки, не телепортировались и падали, - а герой кричал от наслаждения, угрожал расправой остальным. Сходил с караула, чтобы накостылять шалкерам, загородить эндерняком портал и разобрать в следующий заход, не допуская мыслей о неправильности действий. Всё, что он ни творил и кого ни отправлял в мифический Небесный мир, - предпринималось для одного блага. "С дерева крепко рухнул", - побрякивали големы и закидывали его в полёт. Он злился сильнее, но не умел разобрать город или сходить в большое измерение за динамитом, нарушив непреложную клятву, - и вымещал ярость на корусах, и забивал до смерти эндерменов-таможенников, и обходил территорию в поисках жертв. Неустанно глядел то на плоскость одноблочного портала, то на рамку с элитрами и упивался грёзами о мести. Если ему никто не попадается на глаза, значит, Джин успешно справляется, уничтожает игроков на пороге истинного холодного, бездушного ада. -Ты в своём уме, парень? - молил шалкер, несостоявшийся друг. "Они заслуживают участи хуже смерти... Кто, если не я?" - он прыгал возле шлема и трещал, скорее, с самим собой. -Уймись. Я рядом, поговори со мной. -О чём с тобой говорить? -Что ты окрысился? Чем они тебя-то персонально обидели? -Они обидели всех. -Пусть те и дают сдачи, если им нужно. Не порть себе шкуру. -А ты же сражаешься с ни... Что? Ты за игроков?! -Что? Нет! Эндермен выдержал два снаряда и, широко улыбаясь, достал до сухой, трескучей плоти шалкера рукой - и отключил его навсегда. Другие - из чудом помилованных - заперлись и зашуршали. Перед погибелью голем замкнул створки от боли и одарил ей заодно палача. Он прыгнул на соседнюю ветку города, на крышу и завопил - и рядом выпал пурпурный щиток. В сундуках под элитрами, как на алтарях, их накопилась коллекция из шести штук, а седьмой никуда не годился, и странник быстро ушёл, чтобы не втянуть его в инвентарь об один слот - ни в коем случае не на память. Немного вывихнутая рука не поднимала предметы, и нельзя было переместить обыкновенный камень Края ни вбок, ни на остров с помощью телепорта, никуда. Эндермен шастал вокруг корабля и скулил, прижимал руки к груди, распахивал пустоши на дроп, тщетно пытался заесть боль корусом - и припадал перед исцеляющей, необъяснимой энергией элитр, и черпал из них жизненные силы. Искренне верил, что они регенят здоровье, поднимают чахлый боевой дух, лечат перелом - фантастическую ошибку алгоритмов, эти серые невзрачные крылышки... Восстановленный благодатной аурой, но с помрачневшим и жалким видом, согнутый в два с половиной блока от не ясного ему истощения, он встал на эндерняк под бедроковой розочкой и впился в неё туманными, но до жути блестящими глазами. Странникам, его соседям по измерению, не нужно было что-то в нём обсуждать, потому что каждые реплики были бы до досады очевидны, и они трепались о своём. Эндермен, не могущий распрямиться, шептал какие-то проклятья и без перерывов глядел на рамку в абсолютный, маниакальный упор. Ждал маяка. Неведомо, сколько он нёс мучительную вахту по меркам Верхнего мира - сутки, двое, год или все десять. Он стоял, заломив длинные худые ноги, ибо хоть это не лечило его, но точно не убивало; ведь игроки не спят с введения фантомов, запасаются мембранами - для элитр!! Вспоминал - и мысль эта его возрождала, поднимала голову. Обнажала плотоядные клыки и собирала частицы перманентной злобы в дрожащих руках, и эндермен вяло хихикал, не признавал поражения до финальной битвы за побрякушку. Маяк вспыхнул в обе стороны; эндермен, заорав и оскалившись, телепортировался домой, к иконе передом. Крики участились, он приложился к элитрам и отпрянул, как чёрт от ладана, - святыня! - и выскочил на улицу. Вернулся, обошёл колонны, снова вышел, и всё его колотил озноб. Время настало. Он покажет им, кто хозяин над Вселенной! Обязательно! Разучатся..! "Так... за подковой", - последнее, что эндермен услышал у портала. Увидел двух игроков, полных алмазных кавалеров с жемчугами и щитами... У эндермена - лишь сломанная нерабочая рука и негасимая вера, что поднимает мертвецов по ночам и, кажется, держит песок в воздухе... "О чём я?.. Как я...?" - он хлопотал, сканировал местность, ненавидел сородичей за их пустое чириканье, сбивающее обострённый слух, - встречал гостей. Вот и они. За три острова на востоке. Без тыкв, кроватей и вёдер. Нельзя подвести их к кораблю! Эндермен сделал первый - на его взгляд, самый отважный - выпад, оглушил девушку со спины и взгромоздился на корус. Упал. Молодой человек не угодил в него стрелой, а только взбесил. Не будь вокруг камня Края, эндермен высек бы искры и устроил легендарный пожар. Он завопил что-то невразумительное, так что шалкеры отложили бесплодные мечты о путешествиях и отвлеклись на его войну, понёсся чудищем разбойников - и сбежал от меча. Его исступлённый рёв, человеческая божба, свист мечей озаряли голую местность, срубленные корусы забивали инвентарь. До игроков доносилось нечто подобное хрюканью, они оборачивались на город - и эндермен с налёта пихал их вниз по пологому уступу, к утёсу. Прыгал за спины, догонял, скрывался из поля зрения и кричал, по мнению гостей, со всех сторон сразу или над самой головой. Не успевал истечь кулдаун алмазного меча, как эндермен бил их и отскакивал, пуская в глаза фиолетовые снежинки. Он уже медленно сдавал остров; игроки не собирались сдаваться. Проходили три блока и озирались, пока эндермен подыскивал западню среди редкого леса стволов. Сохранить тайну нахождения даже позади, в охапке своих вездесущих частиц, ему не велели громкие выплески угрюмой, безразмерной злобы, - визгливые, неистовые, дребезжащие не хуже, чем у големов. Щиты не спасали игроков от нападения с тыла, как они ни вертелись и как ни носились по острову. Эндермен не оставлял им секунды, чтобы бросили жемчужины к городу, - но упустил время, и девушка зашвырнула, мигом отразила бесчестную атаку. Её отбросило к подножию обрыва, буквально к трём блокам от пустоты, и друг помахал ей оружием. Вскоре перескочил на плато сам. Эндермену не без тревоги представлялось, как он сойдётся с грабителями в страшной схватке возле элитр и как его кумир наделит его небывалым поглощением урона, воскресит из убитых. Он косился на корабль и зверел с каждым тактом сильнее. У человека, который отвлекал монстра от девушки и защищал себя, лопнуло терпение, и он пролил под странника воду. "А, как жестоки!" - он покинул поле брани и переждал жгучую боль, заманил в чертоги обоих оклемавшихся и перекусивших игроков. Спустился, осторожно прильнул к алтарю и заурчал что-то в тихой молитве, значительно расслабился и остыл; с приближением неприятелей не мог сосредоточиться и скалился на малейшие звуки. "Не убить игроков, нет... Спасти элитры!" В них сокрыты мистические эффекты, именно те недостающие грани полной человеческой мощи, которых и жаждут. Не заполучат элитр - никогда не обретут силу, их возможно будет добить врукопашную в как угодно зачарованной броне. Крылья... хрупкая подкова. Шаги наверху. Эндермен задрожал, распылил ветер частиц, но не подал голоса. Захрипел, стоило алмазному сапогу показаться на лестнице, и заплясал возле колонны. "А! дорогу нам показывал! Не метелил бы ещё для хорошего отзыва - и было бы красиво". Странник засипел и рассвирепел, уложился в секунды, когда игрок не применял щит ради косого удара, и заставил его заслониться в углу землёй. Девушка подходила и отпрыгивала, ахала вровень с эндерменом. Он повернулся, раскрыл зубастую пасть - и она приготовилась умереть от одного ужаса. Резким взмахом выбила элитры из рамки... -Осквернила!! Парень восстановил здоровье, разбил лопатой нижний, потом верхний блок крепости, вылез, наскоро подобрал дроп и засмотрелся на элитры за те секунды, пока эндермен возился и бегал кругом сокровища, выпавшего на пурпурное дно трюма. Так вращается, такую отбрасывает тень, так переливается на свету... Он изнывал от паники или рухнувшей власти - то ли его, то ли над ним - и ласкал сломанную руку; вложить элитры обратно ему не удастся. -Спасибо, - послышалось сзади, и игрок зашагал вперёд, к алтарю. Эндермен не понимал человеческого наречия, он разобрал небольшой звуковой поток, трещащий в глубине струной, скатившийся к последней букве куда-то в бездну... Шаг странника случился вдвое широким, чем у игрока, элитры не задержались в одной здоровой руке, вцепились сзади как влитые - и эндермен с механическим скрипом, телепортировавшись на долю пикселя от чего-то похожего на пинок, расправил крылья и оглянулся на щит, заграждающий ошеломлённого игрока. -Вы не можете вершить судьбы, - гаркнул он, и встрепенулась бы, при наличии, листва от его восклицания. - Не можете! Кто дал вам право?! Человек не понял его тоже, услышал протяжный гремящий на все лады клёкот, убавил системную громкость. Эндермен накинулся на него фантомом, одушевлёнными ударами расколол простецкий некрашеный щит, - и отстал в одно мгновенье. Растворился в воздухе, а за ним - его блестящая фиолетовая пыль. *** Оберег - так прозвали на сервере эту крипипасту, не имеющую аналогий по причине своей парадоксальности. Эндермен на элитрах! зрелище то ещё. Никто не изучал его вблизи и не знал о нём достаточно для любопытного обзора и летсплея - он растерзывал каждую живую сущность в клочья, будь то человек, курица, зомби, краевица от сбежавшего (ненадолго) счастливчика и преследующие его фантомы, - но только не спрут. Он никогда с тех пор не бывал в Краю, у гнезда Джин или в городе, исполненный сумасшедшей ненавистью, и бороздил небо ястребом, пикируя на горы с выдробленным с поверхности углём и сиживая на них трёхметровой чёрной гаргульей с глазами, сияющими в темноте пещер и ночи. Не замолкал ни на половину суток, издавал победные кличи в войну и без, - но у монстров и тогда не было шанса уйти незамеченными. Оберег грыз эндерменов, криперов, скелетов, големов и крестьян заживо, и никто не отпирался, потому что мстил один он, Оберег; кому - он не ответил бы. Сейчас он вырезал существ без отношения их к игрокам, а из принципа, из нерушимого идефикса. Элитры служили ему верой и правдой, отзываясь на его прежние ласки, жертвы и заботы, и не снашивались ни через месяц, ни через год, ни через три. Дикий Оберег сеял смерть, но сам не мог найти её - элитры возрождали его и поднимали со дна рек, измученного бесцельным воздаянием. Людей не оставляли в живых ни щиты, ни тотемы, ни броня на Шипы, ни стержни бога; обстоятельства складывались в пользу Оберега, и, уповал он, цивилизация подходит к концу. Без сознания, рассудка и тормозов, он менял места и окружения, зачищал деревни, диаспоры и серверные поселения, чинил анархию и беспорядки среди мобов и людей, не признавал себя эндерменом, этой скрипучей нервозной каланчой, - как торговец, телепортировался из ниоткуда, набрасывался медведем, вспархивал ввысь, чтобы снова атаковать, рассыпал по равнине или холму густой дроп и уходил в никуда.