Эффект домино

Только что вытолкали последних «гостей». Кто смог уйти самостоятельно, кого вынесли, оставляя две полоски от ботинок, а кого-то — сожгли. Сатана не церемонился. Всё просто, без суда и следствия, легко можно было, как бы, в пьяном угаре избавиться от недовольных. Сатана нечасто собирал своих подданных на балы, только по важным традиционным праздникам и событиям. Но иногда… иногда наступал предел терпения и верх недовольства его правления. И Сатана научился. Каждый такой момент заканчивался, ставшим уже традиционным, балом у Сатаны, где были все его самые важные и нужные ему подданные без жён, семей и любовниц. Почти что бал Дожа, с тою лишь разницей, что бал у Сатаны намного древнее, да и подоплека иная. Ну, а кто этих людей на Бал Дожа-то надоумил? Кто скрывается под карнавальной маской узнать было невозможно. Только Сатана знал кто есть, кто. Оглядывая раскуроченный зал, валяющиеся стулья, то и дело попадающиеся кучки пепла, Сатана поморщился: «Слишком, слишком много недовольных». Он понимал, что от главных инакомыслящих он так просто не избавится. «Что им ещё надо?» Возможность погулять! без последствий, пригляда семьи. Самые дорогие женщины Ада сопровождают гостей повсюду. Ну, или почти. Сатана с довольным ехидством ухмыльнулся. Это был его секрет. Каждому демону та женщина, которую он хотел! Как это у него получается? Сатана снова довольно улыбнулся сам себе. Недавний разговор с сыном и, выполненное им задание, принесли ему сегодня немалый успех. Всё прошло даже лучше, чем задумано. Разве что… В памяти возник статный демон во фраке со своей демоницей в синем… «И тут он отличился и поступил по-своему!» У Сатаны задергался глаз. Черт возьми, этот Геральд всегда непредсказуем. «Почему он не считается с моим мнением и всегда поступает как хочет?! И, почему я ничего не могу ему сделать?» Черт возьми, Сатана знает ответ на этот вопрос. И всегда знал. Но признаться не мог, даже самому себе. Как отъявленный мазохист, он смотрел на Геральда с восхищением, почти с любовью, но в то же время люто ненавидел и его самого, и всё, что он делает. Он с удовольствием уже убил бы его давно… * Пухлый мальчик, лет трех на вид, с красными крыльями уже посинел, заходясь в крике. Сатана нещадно тряс его и хлестал салфеткой по лицу. Видно было, как от каждого удара, голова малыша отлетала в повороте то в одну сторону за злосчастной тряпкой, то в другую, и клонилась до самой земли. — Вставай, маленькая дрянь! Ты должен летать лучше всех! Ты сын Сатаны! А пищишь, как девчонка! Прекрати рыдать, поднимайся! Вставай, говорю, и начинай снова! Смотри, как надо! Он отшвырнул ребёнка так, что он повалился на землю и перекатился несколько раз, а сам взлетел, делая круги и пируэты в воздухе. От взмаха его крыльев поднялась пыль и сухая адская трава. Она забивалась в нос, в уши и глаза и мальчику и, вытянувшейся в струнку прислуге, которая стояла, не смея даже посмотреть в их сторону. Ребёнок тёр и без того красные, опухшие от слёз глаза, а слуги стояли, боясь пошевелиться, и только часто моргали. Но мальчик так устал от попыток летать, от пощёчин и слез, что не мог заставить себя подняться. От этого расстраивался ещё больше и начинал реветь заново. Сильный приток свежего воздуха моментально отправил пыль и колючую траву оседать с другое место. Все, в том числе и Сатана из адского неба, посмотрели на раскрывающийся водоворот. Красивый рослый демон учтиво поклонился Хозяину. Сатана, приглашающим жестом ответил и начал спускаться. Он не спешил… Геральд подмигнул мальчишке, подошёл ближе и присел на корточки, облокотившись на одно колено. Малыш слегка «притормозил» со слезами, разглядывая огромного демона перед собой. Тут же подошёл лакей и предложил мужчине глифт, а ребёнку воды. Геральд взял бокал с водой и дал малышу, тот жадно начал пить воду. Слуга терпеливо ждал рядом. Выпив почти всю воду, Люцифер протянул бокал, а слуга уже готов был его подхватить, как бокал вдруг оказался в руках у Геральда. Он вылил остатки воды себе в ладонь и не глядя, отставил бокал на поднос, заботливо протянутый слугой. Ребёнок молча, с нескрываемым интересом, наблюдал за этими манипуляциями, в прочем, как и все тут. А Геральд тем временем покрутил в воздухе указательным пальцем руки над ладонью с водой, словно перемешивая воду в невидимой кружке, а потом резко сжал воду в кулаке. Раздался вздох разочарования. А Геральд продолжал. Трижды короткое движение, над закрытой ладонью, словно сбрасывал брызги пальцами, а потом резко приоткрыл ладонь. Воцарилась необычайная тишина. Казалось, окружающие перестали дышать, а слуга с подносом вообще забыл зачем он тут и водил головой за каждым движением руки демона. Все завороженно смотрели на раскрывшуюся ладонь, ничего не происходило. Тогда, вдруг Геральд поманил указательным пальцем, словно в ладони кто-то был, и он его подзывал к себе, манил… Раздались удивлённые возгласы и вздохи, потому что все увидели какое-то шевеление внутри ладони, а потом появились две маленькие лапки, ухватившие Геральда за большой палец. Демон обвел взглядом присутствующих, у всех было выражение лица, одно на всех, — маленького восхищенного ребёнка в цирке, как у Люцифера сейчас. Даже Сатана подошёл поближе, с плохо скрываемым любопытством, наблюдая за происходящим. Тем временем, вслед за лапками показалась и мордочка какого-то неведомого существа, похожего на медвежонка, только состоял он из воды цвета глаз Геральда. Вода постоянно двигалась внутри существа, создавая невероятные рисунки и сочетания всей палитры от белого и серебристого до глубокого синего. А зверёк тем временем полностью выбрался из ладошки, вскарабкался на большой палец и прошёлся по нему, словно по канату. А Геральд снова поманил существо к себе, но оно замотало головой, отказываясь прыгать к Геральду на другую ладонь. Тогда деланно рассердившись, Геральд дотронулся до существа пальцем, и, бесформенной плазменной каплей, подбросил его вверх. Вода, словно в невесомости, постоянно меняя форму, наконец-то опустилась на ладонь, приняв вид маленькой мантикоры. Все снова завороженно ахнули, а Геральд предложил уже Люциферу дотронуться до этого странного водного существа. Малыш робко потянулся пальчиком к мантикоре, а та вдруг громко чихнула, окатив всех мелкими брызгами. Все сначала испугались, закрываясь, кто чем мог. Малыш отдернул руку и испуганно посмотрел на Геральда. Слуга чуть не уронил поднос, а Сатана, вытирая лицо салфеткой, снисходительно посмеивался одними губами. Геральд подмигнул ему, и Люцифер всё же дотронулся до мантикоры, которая позволила себя погладить, прежде чем снова оказалась в воздухе, меняя форму. А на ручку Люцифера приземлилась уже не мантикора, а маленькая прозрачная самочка грифона с удивительно красивыми синими глазами с пушистым искрящимися ресницами. Она, стесняясь, заглянула в лицо мальчугана, который очень близко поднёс её к себе, чтобы рассмотреть получше. Она мило улыбнулась, быстро чмокнула мальчишку в нос и взмыла в воздух. Люцифер уже забыл, как и плакать, он прыгал за ней, силясь взлететь. Сатана нахмурился и, недовольно посмотрев на сына, вернулся к своему столику. Взяв бокал со стола, нервно выпил глифта и сел, закинув ногу на ногу и сложив руки на груди, полностью абстрагируясь. Взял сигару, тут же предложенную расторопным слугой и отвернулся. А Геральд, подхватил малыша обеими руками за талию, поднял его резко в воздух. Сработал инстинкт, и Люцифер тут же раскрыл крылья. Геральд медленно опустил его на ноги. Малыш сложил крылья и показал на всё ещё порхающее в небе загадочное существо, сотворенное Геральдом. Люцифер смешно подпрыгивал, пытаясь взлететь повыше, а Геральд отталкивался вместе с ним, не боясь показаться смешным. Напротив, это выглядело как-то особенно. Отталкиваясь от земли, Геральд выпрямлялся, вознося и Люцифера выше своей головы. Он уже забыл про летающего в вышине грифончика, а только звонко смеялся, борясь с приятно «замирающим» сердцем во время взлёта. — Смотри: крылья сложены и прижаты, приседаем. И они приседали. — Затем, отталкиваемся, подпрыгиваем и взлетаем, раскрывая крылья. И взлетали, после третьего или, может, десятого раза, не важно, уже синхронно раскрывая и складывая крылья. Водный грифончик, как маленький осьминожек, потешно пыжась, толчками взлетал вверх. Люцифер звонко хохоча повторял за ним, не замечая, что Геральд его больше не поддерживает, и он всё делает сам. — Ну, ты — мастер! Я и не думал, что ты так ловко управляешься с детьми. Сатана прищурился, словно выискивая хоть какой-нибудь изъян в облике Геральда. — Я учитель, — просто сказал Геральд. — Ты звал меня. Сатана тут же принял начальственный вид и холодный тон. — Ах, да! — и посмотрев с завистью на смеющегося, почти легко взлетающего Люцифера, пошёл ко дворцу, бросая слова на ходу: — Пройдём в кабинет. Разговор не для слуг и мелюзги. Демон, помахав Люциферу, молча двинулся вслед за Сатаной. Слуга, пробегая мимо Геральда, на мгновение, почтительно склонился перед ним и поспешил за хозяином. От внимания Геральда не ускользнуло, как скрючившись перед ним настолько низко, насколько мог и подобострастно заглядывая в глаза, слуга, видимо, ждал указаний. И только уловив одному ему известное движение, помчался исполнять. Уже проходя мимо окон стеклянного коридора с витражными вставками, совершенно случайно повернув голову и посмотрев в окно, Геральд увидел, как из входа для слуг вывалилась невероятных размеров демоница. Она подхватила только что взлетевшего мальчугана и, удерживая его на руках, потащила в замок. Люцифер, вырываясь, тянул ручки к подаренной Геральдом игрушке, а водный грифончик, словно колибри, беспомощно завис в небе. Малыш всё рвался обратно, кричал и плакал, но няня неумолимо волокла его домой. Последнее, что он увидел, перед тем, как войти в кабинет Сатаны, как тот стряхнул со своего плеча пылинку, заглядывая в большое зеркало стеклянного коридора. В этот самый миг маленький водный грифончик лопнул, как мыльный пузырь. Сатана, как ни в чем не бывало, проследовал к своему столу и развалился в кресле. * Сатана настолько глубоко погрузился в воспоминания, что не отреагировал ни на всплеск энергии, ни на открывшийся водоворот. Из раздумий его вывел расплывчатый образ Геральда, который вдруг ожил и стал проявляться в реального Геральда, склонившегося перед ним в поклоне. — Владыка, свершилось.