Холодные руки

Холод, что освещает его тело, лёд окутывает руку, создавая тюрьму из волшебных красок окружения. Эти тихие голоса витают в округе, словно мошки мешающие спокойному сну летним вечером. Он слышит эти голоса, он чувствуют, что они говорят о нём. «Аома»… Это его имя? Его зовут так? Имя, что приелось к нему в будущем. — Аома. Аома. Аома… — всё шепчет парень, на вид подросткового возраста, пока волосы волшебно витают в неизвестной для многих, противной жидкости. Не сказать, что она пахнет приятно. Словно кровь, железо и гниющая плоть. Он не чувствует этого. Он чувствует боль в теле. Он чувствует только это. Только как к огромному сосуду касается чужая, пропитанная холодом рука, что медленно водила по стеклу, шепча что то про внутреннее существо. — Ты будешь моим идеальным проектом. Мой идеальный сосуд. Касания исчезают, так же как и дребезжащие чувства в голове, теле, словно тебя ласкают по всему телу, треплют по голове и хвалят, как маленького мальчишку, что сотворил что то хорошее. Ты проект. Ты идеальный сосуд. Сосуд чего? Проект для чего? Он желает больших чувств от его создательницы. Он хочет быть лучшим для неё. Стать тем самым надёжным вариантом для неё, на которого она сможет положиться. Но когда же появляется ещё один ты, это вежливо? Когда тебя более не касаются и не ласкают, доставляя всю свою любовь другому прототипу. ____________ Наконец, осколки мутного стекла разлетаются для многих знакомому полу, плитка выложена в форме ромба. Никакого света, лишь мёртвый холод и дрожь чужого тела. Он дрожит, когда колени касаются чёрствого холода, словно руки его создательницы касаются плеч, каждой частички тела. Каждой клетки тела. Он дрожит, скрипя зубами и кутаясь в лёгкую одежду, что он пробыл всё это время. Вода, что являлась ледяной так же прибавляла попытки заражения искусственного организма. Шмыгая носом, взгляд осмотрел каждую частичку знакомой лаборатории. Но пыльно-голубые глаза остановили взгляд на похожей огромной колбе, что была разбита и упрятана в одном из углов пространства. Внутри никого не было. Лишь пустые разбитые осколки стекла. Светловолосый поднимается, осторожными и медленными шагами направляясь в сторону того места. Вот он становится рядом, а пальцы в длинных, чёрных, окантованные золотом перчатками, касаются места сколов, трещин. Он сжимает руки в кулак, одной из них так же сжимая стекло, заставляя трещины разойтись сильнее, а стекло в итоге треснуть и снова сломаться, оставляя ещё более большую дыру. Она заменила его другим проектом? Осколки врезаются в руки, оставляя небольшие дыры, сквозь которые сочится кровь. Он сползает по стеклу, оставляя кровавые разводы на остатках чистых мест и всхлипывая. Коленями он облокотился на холодную плитку, тело подрагивало от отчаянья. Его заменили ничтожным проектом, что стал лучше него. Во всём. Лучше него во всём. Блондин откашливается, закусывая губу и запрещая себе разреветься прямо тут. Он не один здесь. Они всё ещё здесь. Она и его вторая версия. Он не хочет быть замененным. Он хочет стать для неё единственным дорогим проектом. Её экспериментов. Для создательницы. Он дрожит, ударяя стекло. Удар за ударом, сжимая острые края своими ладонями и снова всхлипывая. Капли слёз катились по бледным щекам, падая на плитку и смешиваясь с другими каплями. Каплями крови. Яркими цветами. Снова лёгкий вздрог, когда несколько быстро приближающихся шагов достигли двери. Быстрыми движениями, перчаткой, тот стёр слёзы, продолжая всхлипывать, а ком в горле не давал выговорить и слова, лишь пригоняя всё большее чувство ненужности. Ненужности для своей создательницы. Скрип двери и холодный чужой голос, что цедит про что то ненужное и пустое. Тихое «Ах!», как чужой, красный взгляд направился на старый проект и разбитую колбу. — Аома. ,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,, - Вот причина, по которой ты не догнал его. Скверный, басистый голос создательницы быстро кутал чужие волосы в белоснежном полотенце, оттирая от промякшей слизи, что уже давно, словно клей засели в волосах, так же как и на коже. Она была чисто-белой. Белоснежной, словно первый выпавший снег. Словно снежинки что танцуют на ветру и плетутся в один большой комочек, что так же легко падает на ваши волосы, создавая идеальную картину искусства для художника. Он пишет красками чужое тело, глаза, цвета морской пыли, придавая носу небольшой румянец, в то время как щёки бесцветными красками обмякли в ярко-розовом. Он морщится, когда полотенце касается его лица, растирая лицо до красного оттенка, а кожа слегка трескается, оставляя за собой маленькие прожилки бархатного тела. Он хрупкий. Его тело хрупкое, от сильных движений, от резких ударов он ломается. его оболочка треснула, рассыпаясь на маленькие кусочки. - Повернись сюда. Женщина быстрыми движениями берёт пушистую кисть, обмакивая в прозрачную краску. Она липнет к чёрному пушку. Но объект под ключевым номеров: "W1238" лишь безустанно качается из стороны в сторону, но лишь что то бормочет про себя. Он смотрит в светлую плитку ванной комнаты, перебирая узор наверно уже девятнадцатый раз, но продолжает смотреть туда, пока сильные руки не берут его за подбородок, силой поворачивая к себе и резкими движениями не проводя по щекам. Она - художник этой картины. Хочет видеть свои идеалы. Но ей не понравился результат и она постаралась избавиться от неудачной картины. Вид того, что кто-то называет её неудачный результат - шедевром, терроризирует её разум. Терроризировал бы, если бы кто-нибудь назвал его идеалом. Своим идеалом. Но случится ли с ним то же, что и с этой картиной, что любят и любуются по сей день, что побывала у многих, но в итоге нашла своего хозяина? Конечно нет. _____________________ Говорят.. Ванна смоет все твои проблемы, переживания, что копились днями, может и неделями, годами. Столетиями же, для него. Она греет, но не греет разбитое сердце и отчаяние, что плетётся днями и неделями в его душе. Он не хочет видеться с другим собой. Он хочет стать единственным. Самым лучшим в своём деле, то есть.. Во всём, что он сможет достичь, во всём, на что запрограммирован его двойник. Он хочет стать лучше него. Он ненавидит чувство собственной ненужности. Но оно лишь приходит с каждым вздохом. Неуверенно, парень вздыхает, а мутный взгляд быстрыми кометами метаются по комнате в поисках покоя и успокоения. Он хочет объятий. Тех самый объятий, что он чувствовал десятки лет назад. Приятные, успокаивающие поглаживания по спине, когда он, будучи маленьким, неразумным проектом, сильно покалечился в первой своей драке. Он не умеет драться. Он не умел тогда. Он больно растёр свои колени, в кровь разбил ладони, пачкаясь в грязи и неуверенно хныкая, зацепаясь за свой длинный плащ, неумело вбегая в чужую комнату и громко рыдая, когда волосы успокаивающе переливались в чужих, холодных руках. Он помнит её шелковистые руки, что медленно укладывали его в кровать, желая спокойной ночи и осторожно, боясь что он сломается, целовала в лоб, обнимая и выключая свет. Он просыпается, оглядывая пространство и скорее выныривая из воды, кашляя и захлёбываясь водой, не мог глотнуть и кусочка воздуха. Слёзы наполняют глаза, но он задыхается, задыхается осознавая всю правду. Он блюёт водой, наконец хватая желанный воздух. Он дышит. Дышит с помощью ненастоящих лёгких, ненастоящих глаз осматривает помещение и ненастоящим носом всхлипывая уже второй раз за день. Теперь он может расплакаться, облокачиваясь о стены закусываю руку, чтобы не издать и звука. Он для неё был всего лишь проектом. Она искала настоящие творение. Настоящий идеальный экземпляр, она боялась что он сломается, только потому что он был одним проектом, что получился удачно. Он остался ненужным когда получился новый он.