Секрет

Струи горячей воды, хоть и не до конца, но помогают ему снять напряжение. Мысли, кажется, не желают покидать голову. Мысли о предстоящем турне по миру, удвоенной каждодневной нагрузке накану промоушена и многие другие. Некоторые из них пробуждают в нём эндорфины, заставляя скромную улыбку появляться на лице снова и снова. Другие побуждают скрыться на время, бросив всё и всех, просто исчезнуть. — Я устал. — он не замечает, как произносит это вслух. Закрывает глаза и, поддавшись вперёд, прижимается лбом к стенке. — Я тоже. Этот голос... Он всегда действовал на Феликса успокаивающе, но сейчас... — Джин? Почему ты... — Успокойся. Хёнджин оказывается совсем близко. — Уйди, пожалуйста. Я хочу побыть один. — Не обманывай. Я знаю тебя, как никто другой. — сказав это, Хёнджин оставляет поцелуй на его плече. — И я знаю, что ты ждал меня. — шепчет на ушко, несильно прижимаясь сзади. — Мы в общежитии. — Кроме нас никого нет. Успокойся. — Хёнджин проводит круговое движение подушечкой пальца по месту поцелуя, и Феликс вздрагивает, улыбаясь. — Щекотно. — Потерпи. — оставляет ещё один поцелуй в районе шеи, обняв Феликса за талию. — Я правда нравлюсь тебе? — Ты знаешь ответ... Горячее дыхание опаляет скулу, и младший вновь закрывает глаза, на сей раз от удовольствия. О подобном моменте он боялся даже думать, не то чтобы мечтать. Любимый Хёнджин прямо здесь, в одной душевой кабинке с ним. Чувство стыда почему-то не берёт верх над ними. Наоборот, хочется оказаться как можно ближе, прочувствовать это, прежде неизвестное тепло. — Мне нравятся твои духи. Давно хотел сказать. — Хёнджин принимается выцеловывать его холку, убрав намокшие пряди серебристого маллета в сторону. — Ты уже говорил... — от волнения Феликс с силой прикусывает нижнюю губу, а его руки сами тянутся к рукам возлюбленного и накрывают их. — Джин... — Да? — Я устал быть айдолом. — Не говори так. Тебе просто нужно расслабиться. — Ты поэтому пришёл? Чтобы помочь мне расслабиться? — Не только. — шепчет Хёнджин, не переставая касаться губами его шеи. — Я подумал, что пришло время сделать первый шаг. — Но ты ведь стесняешься подобного. — Думаешь, я не могу преодолеть стеснение ради тебя? Феликс медленно разворачивается и, встретившись взглядом с любимым, теряется окончательно. — Чёрт... Это правда происходит? — Давай проверим. — на лице Хёнджина появляется хитрая улыбка. Он за секунду сокращает расстояние между ними, прижавшись телом максимально близко, заставив тем самым младшего обхватить себя за шею. Поцелуй получается страстным, но чересчур неопытным, поэтому Феликс тихо смеётся, уткнувшись в плечо Хёнджина, пока тот трётся щекой о его макушку. — Это наш первый поцелуй, Ликс. — Да... — Что смешного? — Кажется, у нас одинаковые... — Маленький извращенец. — Сказал тот, кто подкрадывается к людям, пока они в душе. — Ну ладно. Без шуток. — Хёнджин подхватывает его на руки и выносит из душевой. — Стой, я не принял душ! — Примешь утром. — Утром?! — Да. Когда мы со всем закончим. — Что ты... — Тихо. Успокойся. Он успокаивается, к удивлению для себя. Даже когда Хёнджин заносит его в свою комнату и укладывает на заранее подготовленную постель, а сам возвращается к двери, чтобы закрыть её на ключ. — Боже... — закрывает глаза ладонями. — Что с тобой? — Я твой член вижу не каждый день. — краснеет, тихо смеясь. Возлюбленный придавливает сверху, сцепив его руки над головой. — Я твой тоже. — Что это? Плен? — Допустим. — Хёнджин улыбается, опускаясь к его ключицам и оставляя на них несколько поцелуев. — Последние полтора года моей целью было взятие тебя в плен. Феликс шумно вздыхает, когда влажные губы старшего касаются кадыка, а горячая ладонь проходится по его бедру. — Ты будешь моим парнем, Феликс? — Если бы не хотел этого, я бы лежал сейчас под тобой? — Тоже верно. Хёнджин находит его губы и увлекает в глубокий поцелуй. Их тела соприкасаются, что заставляет младшего краснеть ещё больше. — Секс при свете? — Ты... — Хёнджин смеётся, приподнимаясь над ним. — Ты можешь просто помолчать? У меня был идеальный план. — Но... Всё, всё. Молчу... — Я просто сделаю нам приятно. Хорошо? — Хорошо. — Я смотрел онлайн-уроки по... Дай мне свой язык. Просто высунь чуть чуть. Навстречу мне. Вот. Глаза можешь закрыть... Феликс повинуется, и уже через секунды чувствует нечто новое. Настоящий поцелуй. Поцелуй, от которого в животе появляется лёгкий дискомфорт в виде бабочек, а сердцебиение учащается. — Вот так... Просто отвечай мне. Если поначалу неловко, то с каждым новым движением Феликс набирается решительности. После нескольких особенно откровенных поцелуев он обхватывает шею возлюбленного и прижимает его к себе. — Хочу, чтобы ты был ближе... Я так ждал этого, Джин. — Я тоже. — Мы сможем?... — Не уверен, но... — Хёнджин помогает ему раздвинуть ноги, подхватив под бедро. — Можно попробовать. — Не хочу уйти в армию девственником. — Не хочу причинить тебе боль. — Хочу, чтобы ты трахнул меня. — Как грубо. — Забыл, кто я? — Феликс улыбается, опустив руку к паху старшего. — Суровый австралиец?... — Хёнджин выдыхает со стоном ему в лицо, почувствовав мастурбацию. — Будь инициатором до конца. — младший прекращает движения так же быстро, как начал, и, не переставая улыбаться, запускает пальцы во взмокшие пряди любимого. Хёнджин заныривает свободной рукой под подушку и увлекает его в новый поцелуй, достав тюбик лубриканта. — Ты просишь так уверенно, а сам дрожишь. — Волнуюсь... — Всё хорошо. Это я. — Ещё пол часа назад ты был моим лучшим другом. — Феликс... Я буду для тебя другом всегда. Обещаю. — Поцелуй меня. И Хёнджин целует. Трепетно, но страстно. Осторожно поглаживает грудь, плечи и пресс, не переставая пробовать его, уже подопухшие губы на вкус. — Самый вкусный цыплёнок на свете... — Замолчи... Они оказывают друг другу ласки, переходя на тихие стоны, и забываются окончательно. — Джин, пожалуйста... Не хочу стать цыплёнком-гриль... Не дожидаясь ответа, Феликс поворачивается на живот. — Тебе так будет удобнее... — Хорошо... Потерпи. И он терпит. Борется со своим желанием начать как можно скорее, пока возлюбленный разогревает смазку на ладонях. Сжав пальцами простынь и зубами вовремя подставленный палец Хёнджина, терпит боль первых проникновений. — Ещё немного... — шепчет Хёнджин на ухо. — Сейчас... — Феликс выпускает палец изо рта и опускает голову на подушку. — Хочу терпеть боль и получать наслаждение от секса с тобой. Этой фразы становится достаточно для того, чтобы Хёнджин, откинув любые сомнения, приступил к основному действию. Когда же младший спустя минуту после долгожданного соития издаёт первый громкий стон, его разум вовсе уносит от реальности. — Сильнее, Джин... Сильнее... Хёнджин вжимает в кровать, толкаясь сильнее. В надежде сделать любимому как можно приятнее, целует его в плечи и шею, берёт за руку, переплёв их пальцы. — Ты мой, Феликс... Только мой. — Твой... Только твой... Совершая последние, резкие толчки, Хёнджин сам переходит на частые, но не громкие стоны. Феликс кончает первым, поэтому когда возлюбленный, придавив собой после оргазма, прерывисто дышит ему в затылок, пытаясь прийти в себя, он лежит неподвижно, с улыбкой усталости на лице. **** —Ты был прав. Феликс тихо смеётся, заправляя одну из мокрых прядей Хёнджину за ухо. — Насчёт чего? — Насчёт того, что душ я приму утром. — Ах, это... — Ты устал. — Да, но не больше тебя. — Мне кажется, наоборот. И потом я всегда восстанавливал энергию быстрее. — Иди сюда. — Хёнджин прижимает его к себе, укрыв одеялом. — Я не знал, что ты можешь быть таким. — Феликс кладёт голову ему на грудь и закрывает глаза. — Каким? — Нежным. И заботливым. — Как не быть заботливым? Я же люблю тебя. — Значит... Теперь мы - пара? — Да. И это будет нашей тайной. — Нашим секретом... — бормочет, засыпая. — Приятных снов, Феликс. — проговаривает старший, прежде чем поцеловать возлюбленного в лоб. — Приятных, Хёнджин.