Лунный китайский мотылек

      Горло сдавливают тиски, сердце колотится так быстро, что вот-вот пробьет грудную клетку, адреналин обжигающе пульсирует по венам, но я бросаю оператору короткий жест следовать за мной, и мы со стремительной синхронностью перебегаем к стене соседнего здания, чудом увернувшись от шальных пуль. Журналисты в горячих точках всегда несут миротворческую идею, но на практике никого это не волнует.       - Так, на счет три включай камеру, - отдаю распоряжение своему напарнику, торопливо поправляя спутавшиеся волосы и стряхивая с них пыль.       Он быстро кивает.       - Раз, два...       Повторная серия выстрелов с оглушительным грохотом пронзает воздух, линза камеры трескается и разлетается вдребезги, осколки которой царапают мне кожу. Лицо оператора искажается в немой гримасе боли, пробитое пулей, попавшей в правый глаз. Он замирает всего на мгновение, а затем безмолвно падает на спину, выронив оборудование из рук. Реальность происходящего размывается, каждая секунда растягивается в бесконечность, пока лужица крови медленно расползается по земле, очерчивая его неподвижный силуэт.       Я открываю рот, чтобы позвать своего напарника по имени, но вместо этого неожиданно выплевываю подступившую к горлу кровь. Металлический привкус перемешивается с чем-то неопределенным, и я непонимающе опускаю взгляд вниз, осматривая себя. Тело охватывает мелкая дрожь, когда я осознаю, что тоже попала под автоматную очередь. Пробитое левое легкое стремительно заполняется жидкостью, меня охватывает всепоглощающая агония. Больше не в силах контролировать свое тело, обессиленно падаю лицом вниз, разбивая бровь и скулу, соприкоснувшись с потрескавшимся асфальтом.       Все ведь не может закончиться так просто.       - Ко!       Адская боль заполняет мое сознание, остатки жизни бьются в теле хаотичными конвульсиями.       - Ко!       Нечем дышать. Легкие горят изнутри.       - Ко, проснись сейчас же!       Я с криком подскакиваю, жадно глотая пересохшим ртом воздух, но тут же прокашливаюсь, почувствовав запах гари. Перед глазами танцуют языки пламени, которых определенно не должно быть в комнате женского общежития.       - Ко, быстро поднимайся, наша комната горит!       Соседка резко дергает меня за руку, вырывая из кровати, и с силой тянет за собой к выходу, пока вокруг нас полыхают стены и мебель. Остатки сна не дают мыслить здраво, все вокруг мелькает как картинки в калейдоскопе, и я успеваю только осознать, насколько же здесь жарко и душно. Еле стоя на ногах, покорно следую за подругой к двери, как вдруг раздается оглушительный треск и вместе с ним острая боль пронзает правую руку. Я вскрикиваю и рефлекторно отскакиваю в сторону, чуть не сбивая девушку с ног, из-за чего мы обе вваливаемся в коридор, в котором уже собралось несколько студенток, почуявших запах дыма из своих комнат.       Соприкоснувшись руками с холодной поверхностью пола, становится легче, и я полностью расслабляю мышцы, припав к паркету лицом. Взгляд падает назад на горящую комнату и, наконец, понимаю, что нам чудом удалось избежать падения балки, которая наверняка бы придавила своим весом двух девочек-подростков. Но, несмотря на везение, ее пламя все же обожгло мне руку от плеча до локтя, опалив рукав рубашки. Под ним кожа обуглилась уродливым пятном, и мне приходится приложить немало усилий, чтобы сдержать вопль боли.       - Котоко? - знакомый голос эхом разносится по коридору и я устало поднимаю голову на источник звука.       - Зеро?       Растрепанный и запыхавшийся, он стоит в школьной форме напротив меня с явным недоумением на лице.       - Что произошло? Внутри кто-нибудь остался?       - Нет. Нет, - голос соседки звучит отдаленно, бесконечность коридора начинает плыть перед глазами.       Заметив мое состояние и не проронив ни слова, юноша хватает меня под левый локоть и поднимает на ноги, притягивая к себе.       - Идем, скорее, тебе нужна помощь. Вы тоже, - он обращается к столпившимся студенткам. - Быстро покиньте здание.       У меня даже не находится сил, чтобы как-то ему возразить - пару минут назад я умирала во сне, а сейчас чуть не умерла наяву.       Меня словно опоили крепким алкоголем - в глазах двоится, стоит шум в ушах, практически не получается идти по прямой. Надо отдать Зеро должное - он хоть и торопится, но все же старается подстроиться под мой темп ходьбы.       Спустя несколько пройденных этажей трезвость сознания все же постепенно начинает возвращаться в тело, из-за чего я пытаюсь собрать воедино все произошедшее пару минут назад.       - Что случилось?       - Я был на улице, когда заметил огонь в одной из комнат женского общежития. Предупредил директора, он уже вызвал экстренные службы. Сейчас доведу тебя до врачей и вернусь обратно, чтобы помочь остальным с эвакуацией.       Пришлось приложить усилия, чтобы вникнуть в смысл его слов.       - Как моя соседка?       - Видимых повреждений не обнаружил, в отличие от тебя.       Ожог неприятно сдавливает плечо, напоминая о себе.       - Постой, а что ты вообще делал на улице в такое время?       - Бродил, потому что не мог уснуть. Ты так и будешь донимать меня вопросами или молча дойдешь до выхода? - раздраженно огрызается он, сильнее впиваясь пальцами в мой локоть.       Захотелось вернуть ему эту колкость, но сил на препирания не осталось.       - Ты делаешь мне больно.       Зеро бросает в мою сторону быстрый взгляд и ослабляет хватку. Наверное, это первый диалог с момента нашего знакомства, состоящий более чем из двух брошенных фраз. К нему действительно не так-то просто подступиться, но это и не нужно для осуществления моего плана по его спасению.       Погрузившись в мысли, я не сразу замечаю, как мы добираемся до выхода из общежития. До уха доносится звук проливного дождя, что холодным сквозняком касается моих ног. У ворот уже мигают разноцветные огни скорой помощи и пожарных. Только сейчас я осознаю, что стою полностью босая в бесформенной рубашке для сна, которая еле-еле прикрывает тело. Я поеживаюсь ни то от контрастной прохлады, ни то от неловкости, что не остается незамеченным моим одноклассником.       Сняв с себя пиджак, он аккуратно кладет его на мои плечи, и осторожно прижимает к себе, поднимая на руки. Удивленная таким поступком, я лишь молча моргаю и наблюдаю за его движениями, не решаясь нарушить возникшую тишину, куда более комфортную, чем все наши попытки заговорить.       В таком положении удается поближе его рассмотреть: светло-сиреневые глаза обрамлены линией густых белых ресниц, короткие пепельные волосы прилипают к лицу под тяжестью крупных капель дождя, подчеркивая и без того ровные черты его лица. Зеро действительно является красивым молодым человеком, хоть и с совершенно невыносимым характером.       Дойдя до машины скорой помощи, он аккуратно опускает мои ноги на нижнюю ступеньку, слегка придерживая, пока я окончательно не обретаю равновесие.       - Нужно проверить, нужна ли кому-то еще моя помощь.       Я молча киваю и провожаю его удаляющийся силуэт взглядом.

***

      Меня весь день продержали в больнице в попытках спасти правую руку и проводя сопутствующие анализы. Помимо кожи огонь повредил и мягкие ткани, что значительно затягивало предстоящее лечение, а вместе с этим выводило меня из игры на некоторое время. То, что на руке теперь будет красоваться уродливый шрам от ожога, меня не сильно беспокоило, а вот возможность лишиться должности дежурной и пропустить ночную встречу с Курном - более чем. В конце концов, это даже не мое тело и никто не гарантирует, что я надолго в нем задержусь. Конечно, не стоит лишний раз травмировать его, но и убиваться из-за пары внешних дефектов нет смысла. Разве что настоящей Котоко это бы доставило более серьезный дискомфорт.       Вечером в гости заглядывает Юки, прихватив с собой сменные вещи, в том числе школьную форму.       - Все так перепугались, - начинает она, печально глядя мне прямо в глаза.       - Уже известно, что послужило причиной возникновения пожара?       - Твоя соседка рассказала, что проснулась, когда прикроватная тумба и занавески уже были в огне. Вероятно, перед сном ты забыла погасить керосиновую лампу, из-за чего и начался пожар. Нам всем очень повезло, что он не распространился на остальные комнаты.       Бред какой-то. Я точно помню, что не оставляла лампу зажженной.       - Она уверена? - Юки замечает недоверие на моем лице.       - Никто не винит тебя, Ко! Это могло случиться с каждым. Да и теперь директор распорядился, чтобы ученикам выделили более безопасные источники света. Во всем надо искать плюсы, - она мягко улыбается, но тут же виновато осекается, бросив взгляд на мою руку. - Как ты себя чувствуешь?       - Все в порядке, - немного лукавлю. - Врачи хотят оставить в больнице на несколько дней, но я готова хоть сейчас выйти на дежурство!       - Лучше отдыхай, - кивает головой девушка и мягко касается моей здоровой руки. - Нам не впервой дежурить вдвоем с Зеро, а ты лучше побереги силы, чтобы быстрее поправиться.       Мы еще некоторое время болтаем о всяких пустяках, и затем Юки возвращается в Академию.

***

      Дождавшись, когда на улице стемнеет и свет в коридоре погаснет, я тихо поднимаюсь с больничной койки и начинаю торопливо надевать школьную форму, стараясь как можно меньше шуметь. Даже если врачи хотят продержать меня здесь несколько дней, никто не говорил, что я покорно буду их слушаться и сидеть на месте. Движения правой рукой вызывают дикую боль, из-за чего просунуть ее в рукав блузки и пиджака становится настоящим испытанием на выносливость. Что ж, в таком состоянии воспользоваться цепью мне точно не удастся, да и в любом случае она осталась в общежитии, поэтому этой ночью придется обойтись без нее.       Закончив с одеждой, я медленно открываю окно, молясь, что оно не заскрипит и не выдаст меня с потрохами. Палата находится на втором этаже больницы, а потому я без особого труда спускаюсь вниз и практически бесшумно касаюсь ногами поверхности земли. Хоть чему-то мне удалось научиться за неделю тренировок.       Пригладив юбку, выпрямляюсь и решительно направляюсь в сторону Академии. Даже если с неба начнут падать камни, сегодня я поговорю с Кураном.