Позволь остаться с тобой

Российская дача. Старый, но добротно построенный дом из дерева, видневшийся за невысоким забором. Несколько яблонь, на которых налитые розовым цветом плоды так и норовили упасть, если никто их не соберёт. Двое молодых людей. Один с ключами в руках, в свободных джинсах, джинсовке, из-под которой торчала тёмная водолазка, а на его плече висела бананка, в которой уже долгое время лежали таблетки от аллергии для его парня, который сам бы никогда и не подумал позаботиться о себе. Венти, стоящий рядом в гораздо более элегантном костюме. Брюки — на которые ругался Сяо, потому что «нечего ехать в брюках в лес», при этом совершенно не желая понимать, что это стиль Венти. Он был ещё в светлой рубашке, но в целом образ совершенно не выглядел официально, несмотря на его строгие части. Раздался скрип открывающейся калитки. — Ура, я будто бы снова оказался дома, моя любовь! Дача твоего отца — лучшее место в этом городе. Помнишь, я привёз как-то раз сюда укулеле, она должна лежать на чердаке. Сегодня вечером ты услышишь серенаду только для тебя! — Хорошо, Венти, пока что можешь пойти пособирать твоих любимых яблок, а меня отец попросил заняться его грядками и любимыми георгинами, а ещё котов надо будет покормить. Возьми таблетки, на всякий случай. — Да, мам — шутливо ответил молодой человек. Забота Сяо была приятна, но над своим парнем было грех не подтрунивать, особенно, когда такая возможность появлялась. — Черномырдин, Чубайс, кис-кис-кис. В тот же миг из кустов выбежали двое котов. Чёрный, а сразу за ним ярко-рыжий. Сяо, как-то неуверенно наклонившись, протянул к ним свои руки, поочерёдно гладя то одного, то другого. Он достал еду для котов и накормил двух стражей участка от всякого рода грызунов, за что те высказали свою благодарность мурчанием. — Сяо-о! Сяо-о! Ты закончил? Иди сюда, я тебе яблоко дам. — Венти, подожди. Я руки от котов помою и приду к тебе. После лёгкого перекуса парни пошли к задней части участка, где росли огромные георгины. Чжун Ли их очень любил. Возможно, именно эти цветы, раз уж они являлись символом целеустремлённости и упорства, отражали натуру Чжун Ли, когда он боролся за счастье близких ему людей. После выполнения всех дел, о которых Сяо попросил отец, тот открыл дом и пустил Венти внутрь. На старую газовую плиту Сяо поставил чайник, а Венти побежал наверх, прихватив, с чердака укулеле и, потратив пару минут на настройку, начал играть. Песня лилась легко и весело, а нежный голос Венти настолько затмил весь мир в глазах Сяо, что тот даже не смог быстро сориентироваться, когда вскипел чайник. — Ты знаешь, я не очень люблю громкие звуки. Но твоё пение я готов слушать с огромной колонки прямо под сценой, потому что твой голос — самый лучший звук в мире. — Сказав комплимент, Сяо сам и не заметил, как покрылся пунцовым румянцем, поэтому поспешил отвлечься на приготовление чая, чтобы не показывать своё смущение. Лёкгий запах чёрной смородины от чая, нежные объятия и самый прекрасный голос Венти. Всё это — отличные компоненты идеального дня Сяо. Не хотелось бы, чтобы этот момент хоть когда-нибудь закончился, но осталось ещё одно дело. Сегодня нужно будет дойти до нового председателя, который звонил отцу на личный — даже не на рабочий телефон.