Позволь остаться с тобой

Не смоют любовь ни ссоры, ни версты. Продумана, выверена, проверена. Подъемля торжественно стих стокоперстый, клянусь — люблю неизменно и верно! Владимир Маяковский «Вывод»

Тысяча мыслей пролетели в голове у господина Чжун Ли за эту минуту. Он хотел сохранить лицо перед сыном и не показать свои переживания: что если он разочарован? Теперь он его бросит? Скажет, что не готов принять? А что если он обижен? Зарываясь в свои переживания, мужчина настолько закрылся в себе, что даже не услышал, как его обожаемый сын посмотрел на музыканта, стоявшего в помещении, нежно назвав его по имени, но попросив выйти. Теперь светлые стены палаты, которые раньше давали свободное пространство и возможность вздохнуть практически полной грудью, казались клеткой, из которой невозможно сбежать. Сердце билось об рёбра от страха, а глаза не получалось отвести от книги, лежавшей на полке — слишком страшно увидеть на лице сына опущенные уголки губ и погрустневшие глаза. Сяо же, наоборот, видел в сложившейся ситуации шанс для шага вперёд. Резко и решительно нужно поговорить с отцом. Это поможет им понять друг друга. Да и Венти перестанет переживать из-за того, что Сяо недоговаривает всей правды отцу. — ...тец. Отец! — А, да, Сяо, я слушаю, просто задумался на секундочку, нехорошо получилось, конечно… Так что ты хотел обсудить? — шумный вздох Чжуна Ли показывал его настоящее волнение, несмотря на кажущееся спокойствие на лице. — Ну… Давай я начну с более простого… — веки смыкаются, а левая рука уже покоится на лице молодого человека. Может быть не стоило настаивать на приватном диалоге? Может Венти смог бы подсказать верные слова? — Так вот, на этой неделе я собираюсь обратно в Москву, там смогу подзаработать и, ты понимаешь, так будет лучше… Вздох раздался в комнате, Чжун Ли, наверняка, только сейчас смог включиться в диалог и подумать о жизни Сяо. — Да, Сяо, я тебя понял, но если дома тебе лучше, может не будешь так поступать из-за меня? — Отец, ты тот, кто подарил мне жизнь, мой долг — отплатить тебе, даже если это меньшее, что я могу сделать. Ты меня не отговоришь. Так что мы с Венти уедем, а Ке Цин будет тебя навещать. Несмотря на то, что разговор уже начался атмосфера не становилась спокойнее, шторы, болтающиеся на ветру, едва прикрывали окно своими тюлевыми пластами. Сяо встал со стула и закрыл окно до конца, чтобы в палате стало хотя бы на чуточку теплее. — Только это не всё, о чём я хотел поговорить… Ты понимаешь, мы приехали к Чайлду и он мне всё рассказал… Зрачки Чжуна в этот момент уменьшились. Виной тому страх, пробежавший по спине мужчины мелкой россыпью мурашек. — И что ты думаешь? — Я рад, отец. Ты достоин любви. Он тот человек, который готов тебе её дать. — В палате сразу стало теплее, а выражение лица отца Сяо стало гораздо мягче. Теперь отношения отца и сына включали в себя больше доверия. Сяо должен был ещё многое сказать, но они сидели молча, наслаждаясь пониманием чувств друг друга. Ни один из них не знал, сколько прошло времени, но они об этом и не задумывались. В этот самый момент дверь отворилась. Это был Венти, вошедший совершенно неожиданно и начавший громко говорить прямо со входа. — Вы оба такие счастливые. Поговорили? Ты же рассказал о нас, да, Сяо? — Что ты должен был рассказать, Сяо? — Глаза Чжун Ли начали смотреть на сына с сомнением, как будто бы он готов запустить в него настоящим метеоритом. — Да, пап, я хотел, но не знал как… В общем… Мы встречаемся с Венти… — щёки молодого человека залились румянцем, а глаза смотрели в пол. Сяо быстро тараторил что-то про то, что даже если отец думает о Венти плохо, то он его любит и вообще, они живут вместе в Москве. — Я тебя понял, сынок. Всё-таки я всегда знал, что мы с тобой чем-то похожи. И схожесть эта — не всегда наша сила. Вот сегодня у нас были похожие страхи. Но ты же принял меня, так почему же ты думаешь, что я не пойму тебя? Я приму тебя любым, а уже если ты счастлив, то это просто прекрасно.