Позволь остаться с тобой

Вечер опускался на город. Во многих окнах уже загорелся яркий свет. Венти желал, чтобы прямо сейчас изобрели телепорт и ему не пришлось бы видеть вокруг себя полупустую больницу ни на секунду длиннее необходимого. Молодой человек вышел из палаты реанимации с заплаканными глазами. Первым, что он заметил, стал его близкий друг, вставший, чтобы приобнять его за плечи. — Венти, давай я поеду с тобой. Я уже вызвал тебе такси, но всё же не думаю, что ты бы хотел быть один. — Кейа как-то по-отечески пытался поддержать другая, копируя интонации покойного Крепуса. — Да. Да, давай. Так будет правильно… — Венти, на лице которого совсем не читались эмоции, смотрел не на Кейю, а куда-то через него, будто бы пытаясь найти ответ на тот вопрос, который не решался задать вслух. Двое молодых людей неспешным шагом направились к маленькой серой киа-рио, ожидающей их у центрального входа, а когда они уселись, то ехали молча, каждый грустил о чём-то своём, не желая втягивать другого, как будто бы давая друг другу временной люфт перед сложным, но откровенным вечерним разговором. Неожиданно для обоих телефон Венти зазвонил. На экране высветилось имя отца Сяо. Сердце Венти пропустило удар. Он точно не рассчитывал, что этот диалог произойдёт сейчас. -… Алло? — Венти говорил тихо, как будто бы думал, что если скажет что-либо слишком громко, то что-нибудь ужасное обязательно случится. — Венти, здравствуй, слушай, а ты не знаешь, почему мне Сяо не отвечает? — Долгое молчание повисло в трубке. Венти не знал, как ответить, он часто произносил во благо даже грязную ложь, но сейчас, понимая, что он разговаривает с отцом своего парня, Венти не мог так поступить. -… Венти? — А… Да, в общем, господин Чжун Ли, присядьте, пожалуйста. — Венти, — уже серьёзным тоном обратился к нему Чжун Ли — что случилось? — В общем, Сяо… он… Он жив, не переживайте, но… он попал в аварию и ещё не очнулся… Венти даже сквозь телефонный разговор услышал тяжёлый вздох Чжуна Ли. — Я понял. Приеду так быстро, как смогу. После этого отец Сяо попросил поговорить с Ке Цин об этом. Может быть, она, с помощью своих связей, легко разберётся с виновником ситуации. Машина уже подъехала к подъезду Венти. Маленькая лампочка над входом по обыкновению горела мягким жёлтым светом, смотря на который можно было заметить сотни снежинок, кружащихся в воздухе. Венти, вышедший из машины, сделал глубокий вдох и ощутил, как морозный воздух заполняет его лёгкие. Он обернулся и увидел своего друга — Кейа расплачивался с таксистом. Они вошли в подъезд и после пары минут уже находились в маленькой, но, по мнению Венти, очень уютной квартире. На кухне вовсю хозяйничал Кейа, доставая из шкафов рюмки и тарелки. — Венти, я взял то, что точно тебе поможет. Водка. Лекарство от всех сердечных проблем. У тебя есть что-нибудь поесть? — Я найду. — угрюмо буркнул Венти. Он не хотел напиваться, но слишком переживал, поэтому решил найти успокоение таким привычным способом. Время шло. Рюмки сталкивались под озорные тосты до тех пор, пока Кейя не решил завести разговор с достаточно серьезной интонацией. — Венти, а, Венти, ты не думай, что я не понимаю, что ты чувствуешь… Была у меня однажды… Ну знаешь, та самая… Роза… Я видел её и, как будто бы всё, что было раньше, все сложности — просто путь к ней… — А почему ты раньше не говорил? Я же рассказывал тебе про Сяо всегда? — Понимаешь ли, она умерла ещё до нашего с тобой знакомства. Сбросилась с крыши. Устала или ещё что-то, а я ничего не сделал… Теперь со мной только её фотография. Помнишь, в кошельке моём. -… извини, я не хотел… — Да нормально всё. Я сам начал. — Кейа невесело выдохнул, — Она перестала бороться, потому-то и ушла, а твой Сяо не такой. Он будет крушить и кромсать, чтобы увидеться с тобой снова. Ты не бойся, главное. Странный диалог оставил след на обоих его участниках. Они подняли последнюю рюмку — за упокой, а после этого Кейа отключился. — Кто ещё из нас за кем приглядывает? — риторически спросил Венти. Сам он не мог спать до глубокой ночи, не то, чтобы Венти занимался в это время чем-то важным, но стоило ему закрыть глаза, как страшные картины вновь начинали мельтешить.