Новогодний дар

Манты — это невероятные мифические создания, обладающие крыльями и приходящие на помощь солдатам в битве. Искусные воины и сильные противники. Единственное — о них почти ничего неизвестно, кроме нескольких отличительных черт: это тяжелые крылья, концы которых припорошены железной крошкой, и маски, скрывающие эмоции своего обладателя. Некоторые историки называли мант живыми Фемидами, несущими карающий молот. В последние сто пятьдесят лет ни одна война не тревожила людей, а потому истории о сильных мифических воителях перешли в разряд легенд. На самом деле не являлись манты боевиками. Это были духи небес, приносящие на землю ветра. Они повелевали стихией воздуха, перенося семена, сопровождая сезоны и исследуя скрытые, неизведанные места. Однако… помогали людям, когда тех захлестывал гнев и ужас войны. Посвист был одним из тех, кто участвовал в последних боях, где и треснула его маска. Сквозь прореху уходила и сила повелевать бурей. Вольные ветра разгулялись, теряя твердую руку, людей все чаще атаковали их свободолюбивые души, надеясь поиграть на славу, пока поводья ослабли. Сейчас на землю пришла зима и бесконтрольные бури наводили лишь больший хаос, там и брата Сивера хватало с его студеными порывами. Не мудрено, что братья и сестры глядели на него обеспокоенно и устало. Но маска… Ни один из мант не хотел наведываться к Туле. Огненный кузнец, живущий в глубоких пещерах, под присмотром своей любимой Магмы. Его отец великий Сварог даровал народу ветров их маски, рассчитывая таким образом обуздать их силы, но по негласному правилу — дар выдавался в единичном экземпляре. — Я передам свое верховенство над бурями кому-то, — спокойно говорил Посвист, пальцами закрывая трещину маски. Догода взволнованно огляделась и присела рядом. — Ты не можешь так поступить, — зашипела сестра, касаясь пальцев буревестника, — ведь при эдаком раскладе… ты развеешься. Манты, как существа воздуха не умирали подобно людям или животным, передавая свои силы, они рассеивались, становясь частичкой своей стихии. Дух тепло хмыкнул, для существ их вида было принято всех считать братьями и сестрами (хоть это и было просто обращение, а не наличие кровных уз), но Догода была его избранницей. — Мне нужно будет принести на землю теплые ветерки, как подарок рабочим, — опустив голову, закончила она, все еще сжимая пальцы Посвиста, — Немиза принял такое решение. Буревестник кивнул, на прощание желая удачи. Догода исчезла с легким ропотом, оставив маленький, пронырливый, теплый шорох присматривать за своим избранником. Во времена больших торжеств у людей всем духам было позволено спускаться, наблюдая за негласными подопечными. Но были и празднества, когда давалась возможность стать осязаемыми, влиться в поток смертных существ. Новый год предвещал это грандиозное событие, и все манты и другие существа стихий отсчитывали мгновения, достаточно часто подглядывая в жилища людских племен, следя за календарем. Тридцатое декабря выдалось невероятно холодным, от танцев снега и ветра звенели стекла, стоял свист и далекий гул. Посвист с ухмылкой наблюдал, как резвятся три брата: Буревой, Смерч и Вихрь. Эти трое отрывались, давая волю диким воздушным потокам творить бедлам. Людей это хоть и беспокоило, но не настолько, чтобы оторваться от подготовки к празднику, наоборот такую погоду они восприняли, как благодать на плодотворную деятельность в доме. Посвист перенаправил собственные бури в море, резвиться на просторе, подальше от мест, которые можно в их играх разрушить. Его контроль невероятно ослаб, что крайне беспокоило Стрибога и Немиза, они готовы были перенять его способность, но пока отчего-то этого не предлагали. Догода тоже задерживалась. Беспечные Вилы донесли до буревестника, что ей прибавили работы, однако большим показателем состояния духа являлся созданный ей пронырливый шорох. Он сопровождал Посвиста везде, недовольно крутясь волчком, если замечал отчужденность духа бури. Однако Догода примчалась тридцать первого утром, выглядела измотанной, но счастливой. Рассказывала о невероятно упрямых работягах, которые продолжали заниматься какими-то срочными делами даже в такую погоду, о маленьких людских детях, восторженно верещавших при игре с ее ветерками, о прожорливом пламени, которое яростно раздувалось каждый раз при ее приближении. Видимо духи огня так и не снизили свою гордыню, хотя и помнили, что во многом зависят от Мант. — Мы же спустимся сегодня? — Догода слишком счастливо искрилась, из-за чего маленькие шорохи расползлись во все стороны. — Там такие красивые ели, светящиеся тысячами огоньков, а какой запах выпечки! К ним подскочили Вилы наперебой треща, как они разносили эти запахи, завлекая людей в дома и играясь со слишком упрямыми животными, не хотевшими перестать на них лаять. — Мы даже поймали сестру Поземку! И правда… она в последнее время слишком занята, почти все три месяца зимы находясь у людей. — А еще играли с шариками на могучих елях, звенели в колокольчиках венков и проникали под густые волосы человеческих женщин. Эти манты почти никогда не унывали, восхищаясь по поводу самых незначительных мелочей. — Посвист, а нас возьмешь вниз? Догода натравила на непослушных сестричек свои шорохи, и три манты с визгом и хохотом удрали. — Это будет мой последний спуск, после рассеивания… сделай меня одним из своих шорохов, — просит он у избранницы, скашивая глаза в сторону прорехи на собственной маске. — Не говори подобного! — Она недовольно сложила руки, отмахнувшись от собственных ветерков. — Это ведь праздник, люди год от года повторяют, что случаются чудеса, может и для Мант эти «чудеса» возможны? Ее речь была полна надежды и тепла, которыми Догода делилась бескорыстно. Тридцать первого, после полудня, всем мантам было разрешено покинуть Высь, спустившись к смертным. За долгие годы, пока духи наблюдают за людьми, они многое у последних переняли. Например, традицию — дарить подарки. Земля была великолепна: укрытая богатой белоснежной шубой, звенящая сосульками-побрякушками и искрящаяся перьями снежинок, безмятежно падающих с высоких небес. Такие прекрасные виды никого не оставляли равнодушным. Люди отправили детей играть на улице, пока сами, видимо, доделывали что-то к празднику. Посвист не выдержал и, взмахивая тяжелыми крыльями, проскользил в косе дымков над уютными домишками. Мимо просвистел грозный Босоркун, а вслед за ним — леденящие горные ветра. Брат чуть повернул голову, с шумом уносясь к часовне. — Он как всегда грозен! -Хихикнула рядом Догода, паря в пределах теплого дымка. Вообще небо рассекали фигуры многочисленных мант, Посвист даже приметил Капп, водных «кузенов», скажем так. Они развлекались на подмерзшей реке, играясь с водой в полыньях. — Скоро и остальные подтянуться, — от голоса рядом они оба с сестрой подпрыгнули. Пдага чуть опустил подбородок, гоняя между пальцами свой драгоценный ветер. Догода смерила его чуть удивленным взглядом, все-таки Пдага редко участвовал в многочисленных сборищах, не любил он толпы. — Я думаю, что пора спускаться и занимать места, — спокойно продолжил Южный ветер, после взмахивая крыльями и спускаясь вниз. Посвист вместе с избранницей последовали за ним. Все-таки время текло быстро, солнце уже готовилось ко сну, опускаясь все ниже за горизонт, а значит вскоре люди зайдут в дома, дабы встретить Новый год в кругу семьи. Когда дневное светило окончательно скрылось, подтянулись духи других стихий. Огненные волосы Финистов яркими точками рассекали наступивший мрак. Если поднапрячься, то и Свидов можно было заметить, лесные братья предпочитали невидимыми тенями подходить к светлым пятнам окон и любоваться идиллией праздника внутри домиков. В воздухе ощущалось веселое нетерпение, духи кучковались вокруг самой высокой ели, чуть вдали от домиков со смертными. Посвист старался держаться к собратьям только стороной с целой маской, не желая портить настроение в эту светлую ночь. Догода крепко держала его ладонь, явно надеясь предотвратить возможное бегство. Появились и Немиза вместе со Стрибогом, они прошествовали к Мантам, дабы наблюдать танец Свидов. За спиной уже раздавались еле уловимые шаги, снег шуршал под ступнями уходящего года и задорно трескался от шага нового рока. Он, полный сил, вошел в толпу духов, дабы перенять от предшественника «амулет-значимости». Подвеска соскользнула с шеи уходящего года, ложась, точно влитая, на грудь новичка. Духи загомонили с улыбками провожая уходящую фигурку. Старый год кончиками пальцев пробежался по макушкам Мант, Финистов, Свидов и Капп, а потом растворился в шорохе снега, уводимый вдаль сестрой-Поземкой. Стоило легкой грусти по уходящему пройти, как пришло время перенятой у людей традиции — дарить подарки. Чтобы в толпе не искать кого-то конкретного, то дар переносился подвластными ветерками. Так как бури Посвиста были далеко, то шустрый шорох Догоды, трудился для буревестника. Обычно подарки духов представляли собой что-то достаточно простое: вырезанные статуэтки, красиво написанные строки, небольшие украшения. Как бы ничего выдающегося. Шорох притаскивал все новые дары, раскладывая из рядом с подопечным. Догода лично передала свой дар, его портрет с очень драгоценными словами от нее самой. Сам Посвист отдал ей подвеску, которую создал при помощи собратьев-духов земли. — В нем заключен крохотный обломок моей бури, чтобы после моего рассеивания он грел тебя, — оборот речи был неверным. Его дикие бури никогда не были теплыми в отличии от шорохов Догоды, но избранница приняла подарок с таким восхищением и с такой грустью, что Посвисту стало не по себе. Он осознавал, что делает ей больно, но не мог позволить забыть себя. Неожиданно его маленький надсмотрщик, как-то заволновался, принеся необычный сверток. Буревестник развернул его, открывая глазам нити пряжи, среди которых мелькали железные проволочки, настолько тонкие, что напоминали паутинки. Они с Догодой замерли шокированными изваяниями, прекрасно ощущая мощь от этого предмета. — Ты уверен, что не перепутал дар? Повернулась сестра в сторону притихшего шороха, тот тут же взволновался, закрутился, всем видом демонстрируя свою сознательность. — Надо найти отправителя, — твердо отчеканил Посвист, поднимаясь и крепко сжимая бесценный дар. Избранница согласилась, подскакивая следом. — Покажи, будь добр, откуда ты принес его, — обратился буревестник к шороху. Тот резко рванул в толпу, а духи следом за ним. Им на пути попался Сивер с Вихрем, что-то обсуждающие, чуть дальше Босоркун гонял свои ветра, потом мелькнуло платье Гаевки, она лишь кивнула, растворяясь между чужих спин, недалеко от ели блистала Дива-Перуница, ее огненные волосы, лавой опадали на землю, растапливая снег под ногами. Все это промелькнуло за мгновения, пока обе Манты не выбрались из толпы, замечая шорох рядом со Стрибогом. Тот величаво кивнул. — Быстро вы, — тепло заметил стоящий здесь же Немиза. — Это было извещение о передачи моей власти над бурями? — С какой-то странной интонацией уточнил Посвист. Духи переглянулись, чуть расступаясь и открывая вид на очень редкого гостя. Сварог и его сын, Туле, наблюдали за всем с легким интересом. Потом Божество Огня выступило вперед. — Посвист — дух бурь, я со своим сыном выковали железные нити, но они были бесполезны, пока не вмешалась сама Богиня Макошь, — Сварог говорил тихо и четко, — это было ее решение, мы лишь выполняли просьбу Стрибога и Немиза. Буревестник перевел удивленный взгляд на Божество Ветра и старшего брата. — Ты прекрасный владелец Бурь, было бы жалко терять такой талант, — закончил Немиза, легко кивая. — Приложи пряжу к прорехе на маске, — глухо обронил Туле, — только запомни, еще одну трещину мы не починим. С этими словами Сварожич исчез во вспышке огня. — Это твой новогодний дар, прими его с честью, — серьезно добавил Стрибог. Стоило нитям пряжи прикоснуться к маске, как они, словно паутинка, накрыли ее, латая и пряча. Железные волокна — труд огненных братьев укрепили дар богини Макошь. — Спасибо! Первая очнулась Догода, кланяясь в пол, укрывая землю белоснежными волосами. Посвист повторил жест, встав в ритуальную позу, заложив руки за спину. — Передайте мою благодарность богине, а также я от всей души выражаю признательность всем вам, — с чувством говорил буревестник, ощущая, как контроль над бурями крупными цепями ложиться в ладонь, — за невероятный труд и заботу обо мне! Спасибо за чудесный дар в эту праздничную ночь. За спинами духов и двух Божеств мелькнул Новый год, ослепляя задорной улыбкой.