Дети-титаны: Сентиментальное Рождество

Эрен был в том возрасте, когда еще не мог самостоятельно заниматься покупками, но одновременно с этим просить папу, чтобы он купил ему подарки для Армина и Микасы на Рождество тоже уже было неловко. Леви каждый год просто покупал всем подарки, упаковывал, клеил бирки с именами и дети дарили их друг другу. Леви поощрял обмен подарками между ними, но трое хулиганов были еще слишком малы, чтобы иметь возможность самостоятельно делать покупки и, честно говоря, были ужасны в своём выборе. Однако, теперь Эрену было десять, и он хотел сам подготовить рождественские презенты. К сожалению, в десять у него не было ни денег, ни вкуса. Леви предложил альтернативу — сделать подарок для Микасы и Армина своими руками. Это было разумное решение, и не стоило бы слишком дорого. Но затем возникла проблема — что именно делать, потому как Эрен не обладал выдающимися талантами и навыками в рукоделии. К счастью, папа был более подкован в этом вопросе и предложил свою помощь в исполнении, единственное, Эрену самому было необходимо придумать идею подарка. Прошло ровно четыре с половиной дня размышлений мальчика, прежде чем папа сообщил, что может научить его вязать, и Эрен может связать шапки для Армина и Микасы в их любимом цвете. Это был момент, когда гениальность Эрена пробудилась. По крайней мере, касательно подарка Микасы (потребовалось немного подтолкнуть его, но замечательный результат не заставил себя ждать). Любимым цветом Микасы был красный. Это было связано с фактом, что её детское одеяло — одеяло, которое формально принадлежало Эрену — было красным. В детстве она постоянно таскала его с собой, и, повзрослев, продолжала очень трепетно относиться к этой вещи, даже если такая привязанность была едва ли социально приемлема. Для неё детское одеяло являлось чем-то особенным — оно придавало душевных сил и уверенности. Эрен знал, что даже сейчас она хранит его и спит с ним каждую ночь. Будь её воля, она бы не расставалась с ним ни на миг. А что, если Эрен подарит ей что-нибудь, что будет прекрасной заменой одеялу? Что-то, что она могла бы постоянно носить с собой. Эрен решил, что собирается связать для Микасы красный шарф (а после свяжет лиловую шапку с помпоном для Армина, потому что это был его любимый цвет, и потому что Армин наверняка будет выглядеть очень мило в такой шапке). — Это очень продуманный подарок, — заметил Леви, впечатленный рассуждениями своего хулиганистого десятилетнего сына. Как и в детстве, Эрен мог быть очень милым и заботливым, если того требовал случай. — Ты думаешь, ей понравится? — Эрен был крайне взволнован. — Ей обязательно понравится, если ты сделаешь этот подарок сам, — ответил Леви. Эрен, как и всегда преисполненный энтузиазма, схватил Леви за руку: — Идём, нам надо купить пряжу, чтобы ты начал меня учить прямо сейчас! К великому разочарованию Эрена, они не приступили к работе над подарками сию же секунду. Уровень воодушевления папы никогда не соответствовал его собственному, и Эрен к этому уже немного привык. По словам папы, Эрену следовало набраться терпения и подождать, пока Микаса и Армин будут заняты своими делами, чтобы сохранить всё в тайне и не испортить сюрприз. Они дождались танцевальных занятий Микасы и занятий на скрипке Армина, чтобы пойти в магазин, где Леви помог Эрену выбрать правильный вид пряжи — мягкий и с насыщенным цветом — и правильные спицы. До этого момента Эрен даже не знал, что папа умеет вязать, и был очень впечатлен этим новым открытием. — Когда я был в твоём возрасте, мне самому приходилось учиться делать такие вещи, — рассказывал Леви. — Пожилая женщина в магазине научила меня шить и вязать, чтобы я сам мог позаботиться о своей одежде в случае чего. Эрен с широко раскрытыми глазами слушал туманный рассказ Леви о его самостоятельности. Мальчик не уловил сути печальной юности Леви, вынудившей его к ранней независимости, поэтому Эрен считал удивительным, что его папа научился делать такие вещи уже в детстве. А теперь он собирался научить Эрена! Однако процесс обучения оказался несколько сложнее, чем того ожидал Эрен. Это требовало долгого сидения на месте и тщательного контроля действий, те вещи, в которых Эрен не был силен. Он не мог нормально удерживать спицы и аккуратно перекидывать петли, как папа, и ему постоянно приходилось сражаться с тонкими нитями пряжи. Он не понимал. Папа просто сидел, а аккуратные, плотные стежки появлялись ряд за рядом, в то время как он совсем не справлялся с процессом и постоянно делал неаккуратные, шаткие петли, которые разваливались. Эрен не являлся самым терпеливым учеником, а Леви не был самым мягким учителем. — Эрен, твои ряды слишком свободные, распусти и переделай. Так что Эрен распустил все свои труды, поправил спицы с несколько мрачным бормотанием и попробовал снова, делая самые крошечные и тугие петли, какие только мог. — Эрен, ты слишком туго стягиваешь, ослабь немного петли. Эрен немного расслабил собственную хватку, так, что ряды стали получаться не такими свободными, как в начале, но и не такими тугими, как только что. — Эрен, посмотри, ты пропустил петли, тебе нужно всё переделать, иначе шарф попросту развалится. Мальчик издал приглушенный крик разочарования, бросил спицы с частично связанным шарфом и рванул прочь. В конце концов, через несколько занятий наполненных гневными слезами, когда Леви выполнил большую часть работы, шарф Микасы был готов. Узор был самым простым, обычные длинные ряды, но Эрен никогда в жизни так ничем не гордился. Было легко сказать, какую часть шарфа вязал Эрен, а какую Леви. Ряды Эрена были несколько кривыми, слишком перетянутыми или слишком свободными, в то время как ряды Леви выглядели настолько идеально, что сошли бы за механическую работу. Но это нисколько не беспокоило Эрена. Эрен никогда раньше не был так взволнован тем, чтобы вручить кому-то подарок. Он был более счастлив подарить Микасе её шарф (и шапку Армину, которую на самом деле полностью связал Леви, но это не имело значения), чем получить подарки предназначенные ему — а он действительно очень ждал новую компьютерную игру. В рождественское утро Эрен прямиком направился к свёртку под ёлкой, в котором, как он знал, находился подарок для Микасы, и сунул его сестре на колени. — Сначал открой мой, Каса! — воскликнул он, чуть ли не прыгая рядом с ней. Он в предвкушении закусил губу, наблюдая за её лицом, пока она разворачивала подарочную упаковку. Эрен сразу же начал объяснять вложенный в подарок смысл, как только шарф оказался у Микасы в руках. — Это шарф! Я сам сделал его — ну ладно, папа помог, — но он красный, как моё детское одеяло, так что ты всегда сможешь носить его с собой, и он будет помогать тебе чувствовать себя лучше, когда тебе это необходимо! Микаса уставилась на ткань в руках и нежно провела пальцами по ровным и не очень рядам, затем медленно поднесла шарф к лицу и прижала к щеке. Эрен наблюдал, как быстро заморгали её глаза, и как губы растянулись в робкой, нежной улыбке. — Он мягкий, — всё, что она сказала, прежде чем заключить Эрена в крепкие объятия и растроганно заплакать. Эрен не успел опомниться, как тоже уже плакал (хотя он никогда после не признавался в этом!), крепко прижимая сестру к себе. Это было лучшее чувство, что он испытал в рождественское утро. А ведь он ещё даже не открыл ни один из своих подарков.