Рождество у миссис Уизли

Нора в Рождество пахнет топлёным молоком и задорными нотками черники. Гарри берёт с подноса, на котором аппетитной тёплой горкой разложено песочное печенье, несколько штук, за что и получает по затылку вязаной прихваткой миссис Уизли. — Она всегда такая, — улыбается Джинни. Она всё ещё в пижаме, которую почти не снимает во время каникул, и пушистых красных носках. Гарри думает, когда она успела так вырасти, а Джинни посылает ему ещё одну улыбку, прежде чем вернуться в кухню. — Что это с ней? — оглядывается на сестру Рон, тщательно что-то пережёвывая и потирая голову: от праведного гнева миссис Уизли не удавалось спастись даже её детям. Вернее будет сказать: тем более её детям. Гарри пожимает плечами. — А где Гермиона? — Наверху. Сказала, что читает и что нам бы тоже не помешало, потому что «манящие чары это тебе не заклинание левитации, Рональд Уизли». Оба понимающе закатывают глаза, но нисколько не удивляются. — Вообще-то в новом семестре мы будем изучать отталкивающие чары, Рон, и профессор Флитвик сказал прочесть три книги по ним из списка дополнительной литературы. Поворачивать голову, чтобы узнать чей это голос, не приходилось. — Ты уже все пять, наверно, прочитала? — бубнит Рон. Гермиона поджимает губы и на полном серьёзе отвечает: «Четыре». В руках у неё зелёная пузатая кружка, и чем ближе она подходит, тем явственнее доносится запах шоколада и солёной карамели. Ложка, кружась сама по себе, то и дело со звонким рассерженным стуком ударяется о стенки кружки. Скоро Гермиона, видимо, решает проявить великодушие, потому что стук затихает, а сама она садится на диван рядом с мальчиками. — Я подумала, что на сегодня хватит учёбы, — чинно говорит она и поправляет спутанные волосы, случайно задевая Рона локтём. Тот делает вид, что удивлён, а Гарри замечает на его щеках багровый румянец. — Мальчики, может, поможете? Джинни выглядывает из кухни, держась за дверной косяк, и приходит черёд Гарри краснеть, потому что ну как можно быть настолько красивой в обычной пижаме, Мерлинова борода! Он поспешно встаёт, чтобы друзья, а в особенности Рон, не заметили предательски порозовевших щёк, но Джинни всё ещё там, всё ещё смотрит на него, и Гарри готов провалиться под землю и делает вид, что очень заинтересован ковром в гостиной. Миссис Уизли, с закатанными рукавами и припорошенными мукой волосами, раздаёт приказы, как истинный римский полководец, ловко орудуя большой деревянной ложкой вместо меча. И вот Гарри, вместе с Роном, который изобразил такое страдальческое лицо, что его бы впору рисовать на картинах святых мучеников, всё же послушно режет мясо неровными кубиками, пока миссис Уизли не хватается за голову и не поручает это Джинни. — А почему Гермиона не помогает? — возмущённо заявляет он, вываливая свои мясные кубики (или точнее сказать, что-то отдалённо на них похожее) в горке муки, так что белый порошок летит во все стороны. — Потому что её тошнит от телятины, идиот, — отвечает брату Джинни, и Гарри снова ловит себя на мысли, какая она удивительная, когда хмурится и улыбается одновременно. — Потому что Гермиона уже помогла с печеньем, половину которого ты уже съел, Рональд, — заключает миссис Уизли и деловито снимает шуршащую шелуху с луковиц. Рон делано обижается. За окном блестят пушистые хлопья снега, и ветер гуляет по трубам, но здесь, в доме, тепло: и тепло не только от нагретой печи, но оттого, что они все вместе, и Гарри опять думает, как же ему повезло, и какое же всё-таки в Норе замечательное Рождество.