аратака знает…

она действительно прекрасна. молодая женщина, — «можно просто цубоми», — бывшая одноклассница учителя и его первая любовь. она вся такая изящная, воздушная, совсем-совсем невесомая. цубоми-сан — настоящая красавица: точеная фигура в модном пальто, иссиня-черные волосы, едва доходящие до лопаток, прелестные черты лица с глазами-сапфирами и, как дополнение, мелкая заколочка розового цвета, совершенно детская и неуместная, но непостижимым образом добавлявшая ей лишь больше шарма. эта женщина появилась из ниоткуда, точно как тот дух могами, и тут же засела рядом, постоянно назначая встречи учителю. а учитель все бегал за ней, ни разу не опаздывая ни на одно из их свиданий. аратаке отчего-то вспоминается случай, когда учитель едва не забыл об их совместном ужине в раменной. во рту становится горько. от учителя теперь всегда пахнет женскими духами. совсем неуловимо, его собственный парфюм почти перекрывает приторную сладость цветов, но рецепторы продолжает невероятно раздражать. аратака стал все чаще морщиться, запах словно оседает в легких, мешает свободно дышать, жить. с появлением «роковой» женщины — как смеясь назвал ее рицу, — из рук учителя больше не исчезает телефон. трель звонка могла запеть в любое время, будь то во время работы или на перерыве. аратака помнит строгий указ учителя не звонить ему без необходимости. бледные пальцы сами тянутся к карману куртки, скрывающему его маленький секрет. старая потрепанная зажигалка работает попеременно, постоянно барахлит, стоило бы приобрести уже новую и перестать мучаться, но эта дурацкая вещица стала родной, именно она была с ним все это время, именно она была своеобразным свидетелем его чувств. это звучит смешно и до ужаса нелепо, аратака смеется в голос, пугая птиц, уснувших где-то на ветках раскидистого дуба. грудь щемит от боли, смешанной с нежностью, когда перед глазами опять проматывается картинка сегодняшнего дня. учитель подарил ей букет незабудок. под цвет глаз. аратака был бы и рад ненавидеть цубоми, но учитель смотрит на нее так, что хочется лишь пожелать им счастья, любви, а потом надраться в хлам самым дешевым пойлом и утром давиться от боли, не то от разбитого сердца, не то от отравления. дрожащие пальцы вновь зажимают зажигалку. учитель никогда не будет смотреть на него как на цубоми. осознание размашисто бьет в лицо, но на губах вместо крови — боль и, пожалуй, самая капелька острого отчаяния, незаметной дымкой рассеивающегося в уголке рта вместе с табачным дымом. аратака знает, что у него самого в кармане пачка сигарет и старая-добрая зажигалка, а еще он знает, что в кармане учителя крохотная бархатная коробочка. аратака бросает окурок на грязный разбитый асфальт, топчет его ногой и вытягивает из мятой пачки третью по счету сигарету. сегодня можно. ему просто нужна минутка слабости, чтобы пожалеть себя, зализать раны, а затем он вновь упрямо побежит вперед, наплевав на мнение всех. он всегда так делал, сделает и сейчас. он справится.