something was wrong

Вообще-то, Джеюн был не из таких. Не таких, которые на утро после выходных обсуждали с кем и как переспали, где и как пили, у кого на вечеринке были и кого подцепили. Он с уверенностью на сто процентов мог сказать, что на вечеринки он ходил исключительно из-за друзей, веселья и развлечения, потому что на выходных тухнуть в общаге не было никакого желания. Джеюн и не пил толком, потому что всегда был занят с кем-то общением, танцами и играми. К тому же, часть, где он мог напиться до беспамятства, а после ничего не помнить его не привлекала от слова совсем. В этот раз было всё по-другому. Для начала его смутило предложение пойти выпить в бар, больше всего смутил Джей с поганым настроением, а после вообще смутило его исчезновение прямо по среди разговора и ему в одиночестве пришлось допивать свой виски с колой, а после ещё несколько раз повторяя заказ, потому что Джей не возвращался. Искать его не было смысла, народу было много, пьяный смех и разговоры заполнили помещение, Джеюн чувствовал, что уже пьянеет. Прошло примерно полчаса, он всё ещё сидел за барной стойкой один, ему было скучно и бармен, который постоянно обновлял бокал с виски, каждый раз смотрел на него с сочувствием. Уйти почему-то не мог, то ли от чувства волнения за друга, то ли от того, что ноги за короткое время вдруг стали ватными. Играла музыка. Джеюн точно запомнил что-то из западной попсы, что-то из корейского попа и незнакомый низкий голос мужчины. Нет, парня. Он был не многим старше его самого, Джеюн почти не запомнил его внешности, даже имени не спросил, а его не спросили тоже. Красивые черты лица и большие глаза, вот, что Шим успел запомнить перед тем, как допить свой виски и его затолкали в пустую кабинку туалета. Твердая поверхность кабинки, к которой его жестко прижимали спиной, немного отрезвляла. Ещё больше отрезвляло чувство тянущей боли, растекающейся вдоль позвоночника вперемешку с приятным чувством заполненности. Джеюн не чувствовал ног, те безвольно висели по бокам, крепкие ладони незнакомца сжимали его ягодицы, вбиваясь в расслабленное тело с новой силой. Чужие горячие губы ощущались на шее слишком хорошо, чтобы Джеюн мог соображать, что он вообще тут делает. Зубы впивающиеся в разгоряченную кожу, оставляя свежие отметины и мокрый язык ведущий линию вверх до подбородка. Джеюн подставляет губы, но отвечать на поцелуй не выходит от слова совсем — стоны и вскрики, непроизвольно вырывающиеся наружу, не дают возможность нормально распробовать чужие горячие губы. Ухмылка незнакомца заставляет Джеюна всё же взглянуть в лицо напротив: в больших глазах он видит самого себя, его ошалелый и развязный вид почти пугает. Он никогда не думал, что может сделать это с кем-то чьего имени даже не знает. Но он не задумывается об этом в моменте, когда чужой член входил в него так быстро, грубо и глубоко. Он даже не понял как это произошло и мог ли сам Джеюн поспособствовать этому. Незнакомец сжимал его, выходил и резко входил обратно, почти подбрасывая вверх, потом снова прижимая к стене всем своим горячим телом. Шим отчётливо запомнил с чего они начали. Как стоя на коленях, совсем не заботясь о чистой одежде на нём, он пытался расстегнуть чужую пряжку ремня дрожащими пальцами. Он запомнил длинные пальцы в своих волосах на затылке, как незнакомец направлял его и отчётливо запомнил ощущение члена у себя во рту. Это было впечатляюще, особенно тогда, когда голова шла кругом от алкоголя в его крови и, когда до него сверху доносились редкие хриплые стоны чужого удовольствия. Эти же пальцы через какое-то время он чувствовал внутри себя, двигающиеся глубоко насколько это было возможно, постепенно его растягивающие. Джеюн не успевал гнаться за сменой положения: вот его снова разворачивают к себе лицом, чтобы в следующее мгновение прихватить губы в поцелуе; вот подхватывают под ягодицами, чтобы поднять вверх, прижимая к поверхности стены, медленно входя в него целиком. Шиму казалось, что он умер и воскрес в этот момент пару раз точно. Шею жгло от укусов, Джеюн царапал короткими ногтями чужие крепкие плечи, впиваясь в кожу и откидывая голову на стену. Ему казалось, что это длилось вечность. Мысли путались, пропуская только шепот незнакомца на ухо — пошлые замечания вперемешку с похвалой. «Хороший мальчик, покричи для меня», — то, что отложилось в памяти Джеюна на всю оставшуюся жизнь. То, как неожиданно наступил оргазм, то, как незнакомец держал его дрожащее от удовольствия тело и то, как после опустил его на пол, на еле держащие его ноги и как заставил упереться ладонями в стену, снова резко врываясь в его тело, заставляло гореть всё нутро. Казалось, что так его не желал ещё никто и никогда. Закончилось всё задушенным стоном куда-то в изгиб шеи, туда же куда и пришелся последующий укус. Джеюн не спрашивал его имя. Как минимум это было странно, неловко, а как максимум — они всё ещё были в туалете бара, их окружали люди, а кто-то может даже зашёл в тот момент внутрь. Незнакомец, также как и он сам, молча оделся, поправил взъерошенные волосы и, всё ещё сохраняя общее молчание, они вышли из кабинки. Джеюн прибывал в опьянении и полном удовлетворении даже тогда, когда они с Джеем ехали на такси обратно в общежитие.

***

Джеюн не любил гулять с Джеем в моменты, когда тот был с Чонвоном. После их, как потом оказалось, ссоры, которая затянулась аж на целую неделю и после того, как Джей потащил его в тот злополучный бар, они вновь помирились. В выходные Джеюн решил, что тухнуть в общаге не так уж и плохо, как казалось раньше, но Джей убедил его пообедать вместе с его парнем в кафе не далеко от их кампуса. Но, тем не менее, Чонвон был хорошим. Джеюну он нравился за спокойный характер, за понимание и умение сглаживать углы. Он подходил Джею: его взрывному характеру своим спокойствием, а своенравию — мягкостью и добродушностью. Чонвон был человеком, который не давал Джею спуску, и Джеюн был всегда хорошо расположен к младшему в этом плане. Что-то было не так. Такое же чувство Джеюн испытал в прошлые выходные и воспоминания заставляли ладони потеть от волнения, а пальцы подрагивать. Он не мог нормально спать всю эту неделю, каждая отметка на его шее и плечах напоминала о том незнакомце, с которым Джеюн не обменялся даже номерами. Он не знал даже его имени. Было обидно вдвойне. Всё не так было в обстановке в кофейне, которая не давала ему покоя. Он почти не обращал внимания на Джея с Чонвоном, слишком увлечённых друг другом, почти привык к тому, что, кажется, в кофейне теперь работали другие официанты. — Хотите выпить что-нибудь ещё? Джеюн не выдерживает. Он не может усидеть на месте, поэтому допивает остывший кофе в два больших глотка, чтобы пойти и заказать новый. — Чонвон? — спрашивает Джей у младшего, на что тот мягко качает головой. — Я тоже ничего не буду. Джеюн направляется к стойке. Бариста снова приветствует его короткой улыбкой. — Двойной латте, пожалуйста, — просит Шим и, привалившись поясницей к стойке, поворачивается к друзьям. Он обводит ленивым взглядом светлое помещение, не задерживая ни на чем взгляд. Двух официантов определенно сменили, Джеюн зачем-то это мысленно подмечает, но бариста всё тот же. Это странно. — Могу я узнать ваше имя? Джеюн вздрагивает. Отрывки из бара быстро проносятся в его голове, а этот голос он узнаёт от того, как его тело резко подбрасывает яркие воспоминания. Это не должно было так повлиять на его жизнь, но тем не менее. — Шим Джеюн, — отвечает он, поворачиваясь лицом к бариста. Как так получилось? Он сразу узнает большие глаза незнакомца, наверное, это было единственное, что он запомнил из внешности этого невероятного парня. И черты красивого лица, само собой. — О. Это всё, что произносит бариста, когда ставит подписанный стаканчик с кофе на столешницу перед Джеюном. Он его узнал. В глазах напротив Шим сразу видит узнавание, парень улыбается, отводя взгляд всего на секунду. — Ну привет, — говорит он, после нескольких секунд безмолвных переглядок. — Шим Джеюн. Джеюн готов поклясться, что почувствовал волну мурашек, когда бариста произнес его имя вслух. — Привет. Думаю сейчас самое время сказать своё имя. Парень усмехается: — Прости-прости, ты прав. Меня зовут Ли Хисын. Джеюн с охотой пожимает чужую протянутую через стойку ладонь. — Слушай, — Хисын всё ещё не отпускает ладонь Шима, мягко сжимая, — может в этот раз ты оставишь мне свой номер, а я вечером тебе напишу? Джеюн не думает долго. Он вбивает цифры своего номера на телефоне Хисына, как только тот протягивает его и, поблагодарив за кофе возвращается за столик к друзьям. Он всё это время не может оторвать от него взгляда. Бариста, который изначально принял его заказ, возвращается на свое место и Хисын теряется за дверью служебного помещения. Возможно, тогда это и вправду была случайность. Два пьяных человека решили скрасить скучный вечер. Да, прямо в кабинке туалета, да, прямо в баре, где куча таких же пьяных людей. Тогда не пришлось выбирать, хоть Джеюн и не был человеком, который предпочитал случайные разовые связи с кем-либо. Может, тогда Джеюн и подумал, что Хисын из таких. Он его совсем не знал. Ближе к вечеру они с Джеем провожают Чонвона домой, а после вдвоем возвращаются в общежитие. Хисын пишет уже тогда, когда Джеюн заходит в их общую с Паком комнату. Он застывает на пороге, смотря в телефон. Джей оборачивается на него, когда он собирается снова уйти и недоверчиво оглядывается. — Куда ты собрался опять? — Хён, я скоро вернусь. Джеюн возвращается практически к кофейне, встречая Хисына уже на полпути. Он выглядит хорошо, как Шим думал и в ту ночь в баре, но что-то было определенно по-другому. Тогда обстановка была другой, их встреча тоже, мысли были другие. Хисын предлагает просто прогуляться. Оказалось, что живёт он в том же общежитии, что и сам Шим, а учится на последнем курсе. Джеюн не может в это поверить, как и в то, что они раньше не виделись. Они учились на разных факультетах, на разных курсах, но не в разных университетах. Джеюн с уверенностью может заявить, что увидел Хисына впервые в том баре. Хисын смеется: — Вообще-то, я увидел тебя намного раньше. Джеюн искренне удивляется, поворачивая голову к старшему. — На распределении первокурсников, — объясняет он. Отлично, Джеюн даже не знает, как к Хисыну теперь обращаться — сонбэ? Или же хён? — Я был тогда на третьем курсе, увидел тебя в главном корпусе и запомнил. Потом замечал в столовой на обедах в компании Чонсона, потом в коридорах общежития. И в бар меня позвал Чонсон, сказал, что ты будешь с ним и я решился придти. Тогда просто наблюдал из зала, а потом заметил уже наверное шестой бокал в твоей руке, и понял, что нужно подойти. — Джей оставил меня там одного. А теперь получается, что сделал он это специально? — спрашивает Джеюн. Вообще, не сложно было догадаться теперь самому. Хисын качает головой. — Не совсем. Просто я решил воспользоваться ситуацией, чтобы пообщаться наедине, — признается он, неловко улыбаясь не отводящему от него взгляда Джеюну. — Извини, в мои планы и вправду не входило затаскивать тебя в ту кабинку… — Не продолжай! — смущенно выставляет ладонь Шим, отворачиваясь. Хисын со смешком ловит его ладонь в свою. — Я не знаю, что на меня тогда нашло, честно! Я не хочу, чтобы ты думал обо мне что-то плохое! — И не подумаю, — серьёзно говорит Хисын. Он останавливается и за руку разворачивает к себе младшего. — Если позволишь нашему общению продолжиться, я покажу тебе на что я способен, и не только в кабинке туалета, — наклоняет он голову вбок, подмигивая. — Хё-о-он, — смущенно бормочет Джеюн, пихая того в плечо. Мягкий смех старшего раздается над ухом, когда он обнимает младшего, прижимая к себе.