Положи обратно..

Сверкает лезвие ножа, горя в пламени ночи. Не тушеный костёр. Холод не подступил. И ты сидишь на против. — Наглый лжец. Звучит с твоих. А я выпущу дым с уст, приподнимая взгляд. В ответ твердя. — Не хуже уж тебя. А после, ты приподнимаешь свою тушу. Не снимая маски с лыбой с лица. И не довольно подходя, с ноги вдаряешь прямо в грудь, не жалея силы. — Сученок юный. Ишь страх потерял. Зло оскалился я. И тут же поднялся, тебе уж лучше убежать, ты слишком мелкий, слишком юный, на голову может почти две, ниже меня. — Ишь, только страх и теряю! Ты смотришь снизу вверх на меня, ещё раз толкая в грудину. — Наглый тут только ты, Роджерс. Тяжко воздыхая я ложу ладонь на твои шатеные, вьющиеся волосы. — Я? доказатель.. ства.. Ты смотришь на руку, с таким забавным, глупым лицом. Боже, и как вот это юное лицо могло бы прикончить отца. — Доказательства? Тогда слушай, петушиться тут только ты можешь, при том, что старше тебя я. И являюсь старшим прокси, более важнее, пускай тонкий за тобой как за дитям смотрит. А ты видимо пропускаешь мимо ушей смотря на руку, с тем же лицом, только чего ждёшь. — Ой, ладно уже, ты и так на это наплюешь. Ту ладонь я убераю, после ткнув в лоб ею тебе. — Верни. — Что вернуть? — Руку. — Зачем? — Нужно. Верни. Какой ты настойчивый, боже. Терпеть тебя не могу, но ладонь все же ложу обратно, аккуратно пройдясь по голове. Поглаживая легонечко. И просто смотрите. Две секунды и этот мелкий петух утыкается мне в грудь носом, тихо шмыгнув. Да начнется драма. — Погладь ещё.. разочек хотя бы.. Мычишь ты в грудь. На что я вздыхаю недовольно, но всё же делаю что просишь. В ответ слыша тихий всхлип. И то как ты топчешься на месте, ибо снег. Ибо снег выпал только что.. это только что уже второй день. Юные руки обхватывают меня. И ты плачешь, а я поддерживать не буду. Выплачешься и нормально всё будет. И мозг ебать не будешь. И жить мешать не будешь.