Прогулки по крышам

***

За окном устало падали хлопья снега. Да, новогодние праздники уже не за горами. Весь Париж должно быть спал, лишь одна мадмуазель Дюпен-Чен решила устроить в своей комнате-тире-мастерской полную вакханалию. По полу валялись полуоткрытые банки с краской , рабочий стол заполняли всевозможные вырезки из журналов, а вдоль стены стелился ватман длиною в три (а то и четыре) метра. Девушка в панике бегала из угла в угол в попытке найти дурацкую кисточку.

***

–Да где же она? – пропищала Маринетт, еле сдерживая слёзы. –Маринетт, – тихо проговорила пятнистая квами, желая успокоить свою разбушевавшуюся хозяйку. –Я же её тут оставляла! – не выдержав выкрикнула она, указывая двумя руками на полку с канцелярией. –Маринетт! – опять позвала её квами, на этот раз уже громче. Девушка с придыханием вопросительно посмотрела на свою кроху-подружку. Та лишь, молча, указала лапкой на запачканный, вымазанный гуашью фартук. Оказывается всё это время пропажа находилась прямо у неё перед носом. –Маринетт, ты слишком себя загружаешь, – снова раздался тоненький голосок. –Не думаю, Тикки, – понурив голову произнесла брюнетка. –А я вот думаю, что да. Зачем ты взялась делать плакат, если знала, что не справишься. «Не справишься», – в голове идеалистки Маринетт эта фраза прозвучала, как упрёк. После получения камня Чудес на неё взвалилась гора проблем: неугомонный Бражник, который выпускал акум по десять раз на дню (у него шило в жопе что-ли); несерьёзный, вечно флиртующий напарник; и ложь, вечная ложь. Но Маринетт была крепким орешком, она достойно несла бремя героини, защитницы Парижа, чудесной и стойкой Леди Баг. Эта удивительная девчонка ещё умудрялась находить время, чтобы следить за своим смазливеньким одноклассником, в которого она была окончательно и бесповоротно влюблена. Однако иногда система давала сбой. И это иногда наступило прямо сейчас.

***

Не собираясь, мирится со своей маленькой оплошностью, девушка спешила оправдаться. –Меня попросила Мадам Бюстье, я просто не могла ей отказать! – на эмоциях выплестнула голубоглазка. –Что ж она не попросила Натаниэля? – парировала пятнистая. –Он.. он...у него лучше выходит рисовать портреты! А для плаката нужна надпись, выведенная каллиграфическим почерком! – Дюпен-Чен сама понимала абсурдность всего ею сказанного. –Смирись с тем, что ты просто не умеешь говорить людям нет, – как можно мягче произнесла Тикки. –Кто? Я? Да я...я... Их словесную перепалку нарушил настойчивый стук в окно.