Найти то, что искал...

Снег негромко поскрипывал под ногами. Отовсюду мерцали огоньки и слышался весёлый смех. Время было позднее, десять вечера. Да ещё и канун Нового Года. Все с нетерпением ждали наступления полуночи, готовя праздничный ужин и смотря телевизор. Дети уже не могли дождаться, когда им вручат подарки. Каждый проводил старый год. А он бездумно брёл по городу, даже не наблюдая за дорогой. Снег летел мальчику прямо в лицо, но он не обращал на это внимание. Шапки на нём не было, как и шарфа, лишь белая куртка накинута на тело. В чёрных взьерошеных волосах запутались снежинки, а бледные щёки слегка покраснели из-за холода. Взгляд мальчика был колким, будто обозлённым. — Мы уезжаем, Ю Джонхъюк. Он распахнул глаза, удивлённо смотря на своих родителей. Они были одеты чересчур официально, и держались строго. Хотя, это не сильно отличалось от их обычного поведения. — А я? — А ты остаёшся здесь. Мы едем на праздничный корпоратив. Твой подарок ждёт тебя под елкой, ты должен рано лечь, — женщина холодно оглядела его, отчего тот поёжился. — Будь послушным мальчиком, помни о долге, Ю Джонхъюк, — добавил его отец, на что тот только стиснул кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и вымучил из себя улыбку, церемонно кивая. Но как только те ушли из поместья, он рванул в прихожую, схватил первую попавшуюся куртку и, напялив ботинки, сбежал из пустого здания. Находиться там было невыносимо. Он не чувствовал там себя дома. Не было уютно, не было комфортно. Было холодно. И холод этот пробирался до костей, замораживая все его органы. Убивал в нём всё человеческое, оставляя лишь пустоту. Родители никогда не любили его. Они лишь растили из него достойного наследника их компании, чтобы в будущем он приумножал их капитал. «Помни о долге.» «Это всё ради твоего будущего.» «Ты должен быть идеален.» «Ты станешь прекрасным преемником.» «Будь послушным мальчиком, Ю Джонхъюк.» Он стиснул зубы в бессильной злобе, упрямо загоняя назад злые слёзы. Нет, он не будет плакать. Он не сломается. Снег всё также шёл, и везде всё ещё мерцали огоньки. Но в такое время все сидели дома, с нетерпением ожидая Нового Года. А снег всё также скрипел у него под ногами. И тут мальчик услышал всхлип. Джонхъюк сразу насторожился, замирая на месте. И если сначала он решил, что ему показалось, как вдруг он опять услышал странные звуки, напоминающие плач. Он огляделся по сторонам в поиске источника, и заметил подворотню, из которой как раз и доносились странные звуки. Он осторожно выглянул из-за угла, ожидая увидеть всё, что угодно, но… Там был мальчик. Он сидел, скрючившись, и плакал. У него не было куртки, лишь тонкий свитер. От сидения на снегу и долгого нахождения на морозе тот почти посинел, а тонкие бескровные губы сильно дрожали. У него были точно такие же чёрные волосы, как и у Ю, только не вьющиеся. Глаза мальчика были прикрыты ладошкой, а его плечи крупно сотрясались из-за плача. Ещё Джонхъюк заметил бинты и бесчисленное количество пластырей на открытых участках кожи, а также синяки и кровоподтёки. Он нахмурился сильнее, понимая, что тот просто замёрзнет насмерть. Поэтому вышел из-за угла, следя за движениями незнакомца. Тот, услышав шорох рядом с собой, резко поднял голову, огромными, испуганными глазами смотря на Ю и отползая к стене. Джонхъюк более внимательно оглядел незнакомого мальчика, и заметил, как тот дрожит. А в глазах было столько животного страха, что невольно сравниваешь его с запуганным зверьком. Почему-то хотелось помочь. Он медленно подошёл к нему, видя, как тот начал дрожать ещё сильнее, и протянул руку. Мальчик зажмурился, но удара не последовало. Приоткрыв один глаз, он недоверчиво посмотрел на протянутую руку, вытирая слёзы. Большие чёрные глаза смотрели на его лицо, выискивая малейшие признаки злобного умысла, и не находили. Он осторожно взялся за руку мальчика. А тот помог ему подняться и тихо сказал: — Я Ю Джонхьюк. На это тот лишь окинул его внимательным взглядом чёрных глаз, и на секунду Ю почудилось, что оттуда на него взглянула сама вселенная. —…Ким Докча. Джонхъюк непонимающе моргнул. Мальчик тихо повторил: — Меня зовут Ким Докча. Ю кивнул на это, осторожно переплетая пальцы с Кимом. У того была очень маленькая и холодная ладошка. Да и вообще, он оказался очень низким и худым. Не было понятно, сколько ему лет, но Ю подозревал, что ненамного старше. Джонхъюк неожиданно снял с себя куртку и накинул её на худые плечи. Он был в тёплом свитере, так что холод не так сильно должен был ему надоедать, этому странному мальчишке она нужнее, ведь замёрзнет насмерть же. Сама куртка была пуховая, белого цвета. Ю обычно не носил такие вещи, предпочитая чёрный, но в тот момент ему было всё равно. Ким Докча зябко поёжился, закутываясь в куртку, и кинул странный взгляд в его сторону. Он выглядел таким хрупким в явно большой ему куртке, что у Джонхъюка появилось желание защитить этого неземного мальчика. Он чуть крепче стиснул руку Кима, и тихо пробормотал, почему-то не решаясь говорить громче: — Где ты живёшь? Я отведу тебя. Но Докча только отвёл взгляд, а рука, спрятанная в захвате Ю, слегка вздрогнула. Джонхъюк нахмурился. Неужели он не единственный, кто не хочет возвращаться домой? А потом он вспомнил, в каком состоянии нашёл этого мальчика. Кто вообще в здравом уме будет находиться без куртки при морозе -10? Да и ещё в канун Нового Года? А вообще, Джонхъюка очень интересовало, почему Ким в таком плачевном состоянии. Но спрашивать сейчас не хотелось. Он лишь чуть крепче стиснул маленькую ладошку в своей, и потащил мальчика за собой. Не то чтобы Докча упирался, но его явно напрягала вся эта ситуация. Но Ю больше совершенно не хотелось находиться на улице, и особенно без куртки. Да и мальчишку требовалось согреть, его пуховик явно не сильно исправил ситуацию, потому что рука Кима слегка дрожала. Они долгое время плутали по улицам, пока Джонхъюк вспоминал дорогу, и за это время никто не проронил ни слова. Но напряжение между мальчиками иссякло, и появилось небольшое смущение. Ладошка Докчи больше не дрожала, но Ю и не думал её отпускать, а Ким от этого прятал лицо в большом капюшоне, чувствуя, как нагреваются щёки. В конце концов Ю всё-таки нашёл дорогу, и вскоре они уже подходили к поместью. Мальчик, до этого вообще не сопротивляющийся, вдруг резко начал упираться, огромными испуганными глазами глядя на дом. Но Джонхъюк был намного сильнее маленького хрупкого Докчи, поэтому они всё же попали внутрь. Ким прижался к нему со спины, хоть и испуганно, но с каплей интереса рассматривая внутреннее убранство дома. Ю скинул с себя ботинки, а потом снял с мальчика свою куртку, вешая на крючок, указывая на его ботинки и прося разуться. Тот покорно делает всё, что просит Ю, но всё ещё выглядит испуганным. Джонхъюк опять берёт Докчу за руку, тихо радуясь тому, что его смущённого лица не видно, и ведёт в единственную комнату, в которой он чувствует себя уютно. Она находилась в самом дальнем углу поместья, практически никем не посещаемая, кроме редких слуг или самого мальчика. Побродив по многочисленным коридорам, они дошли до неё, и Ю открывает дверь и заходит внутрь, оглядываясь на Кима. Тот выглядит явно дезориентированым, с открытым ртом осматривая всё убранство. В чёрных омутах любопытство вспыхивает яркими искрами, и Ю кажется, что в этих глазах притаились созвездия. Он сажает мальчика на диван кофейного цвета, и просит его подождать, на что тот кивает, с интересом кидая взгляд на книжные шкафы в углу комнаты. Джонхъюк выходит за аптечкой, а по возвращению видит, как Ким Докча любовно гладит корешки книг. Он закрывает дверь, этим привлекая к себе внимание, и опять садит того на диван, открывая аптечку. Мальчик сидит тихо, иногда ойкая от мимолётной боли, когда Ю протирает его ссадины спиртом. Он осторожно обматывает израненые руки в бинты, предварительно сняв старые, клеит новые пластыри, и попутно разглядывает каждую рану, будто читает историю. Историю мальчика по имени Ким Докча. — А мне точно можно тут находиться, Д-Джонхъюк-сси?.. — слышится тихое над головой, и он отрывается от своей работы, молча кивая. Можно. Ему плевать, что скажут родители. Да они скорее всего даже не узнают, ведь дома их застать практически нереально. А он разрешает. Он хочет, чтобы этот странный мальчик был здесь, с ним. В комнате тепло и уютно, а ещё здесь есть камин, к которому оба придвинулись максимально близко, чтобы отогреться. Несмотря на то, что мальчик уже долгое время находился в доме, его дрожь не проходила. И это заставило Ю нахмуриться, а потом опять выйти из комнаты под любопытный взгляд Докчи. Возвращается он с двумя чашками горячего чая и тарелкой печенья на подносе. Он ставит это всё на столик, кивая Киму: — Бери. Мальчик благодарно кивает и осторожно берёт горячую чашку, вдыхая аромат чая и тихо дуя на него, чтобы быстрее подостыл. Ю Джонхъюк заворожено смотрит на странного мальчика. Он вроде бы и не сделал ничего такого, за что его можно было бы назвать странным, но… Эти хрупкие плечи, миниатюрность, бледность, практически полупрозрачность кожи и большие, полные звёзд глаза вызывали ассоциации с каким-то неземным существом. «Милый» Его щёки тут же заливает горячим румянцем, и он поспешно отворачивается, надеясь скрыть горящее лицо. Но Докча не замечает. Мальчик робко берёт печенье, думая, что его сейчас остановят, но этого не присходит, и он откусывает кусочек. Именно в этот момент Ю Джонхъюк поворачивается, и успевает заметить, как глаза Кима загораются, а взгляд становится откровенно восхищённым. И Докча не сдерживается: — Как вкусно! Я лучше ещё ничего в жизни не ел! Джонхъюку хочеться где-то спрятаться, потому что так искренне его ещё никто не хвалил. Дома часто… Скучно. Вот мальчик и придумал себе хобби — готовку. И это печенье он испёк совсем недавно, даже не успел попробовать. К алым щекам присоединились покрасневшие кончики ушей, и мальчик яростно замотал головой. Они молча пили чай и ели печенье. И тишина была такая уютная, что прерывать её не хотелось совсем. Но, к сожалению, у Ю всё ещё были вопросы. — Ким Докча? — он дождался, пока мальчик повернёт к нему голову, и продолжил, — Докча — это как «читатель» или как «единственный сын»? Это был самый безобидный вопрос. Поэтому он был первым. Ким Докча неловко почесал затылок, тихо отвечая: — Как «единственный сын»… Но мне больше нравиться быть «читателем», — у мальчика вырывается тихий смешок, а взгляд почему-то затуманен. Ю не очень хочет задавать следующий вопрос, но он всё равно спрашивает: — Почему ты не хотел возвращаться домой? Ким Докча тут же встрепенулся, а в глазах мелькнула боль. Он молчал несколько минут, а Ю и не настаивал. Но читатель ответил: — Отец… Он опять будет недоволен мной… Я не хочу чувствовать боль в очередной раз… — мальчик тихо всхлипнул, и Джонхъюк тут же оказался рядом, слегка приобнимая за плечи. Он был хмур, понимая, что маленькому неземному мальчику очень больно. — А мама? Ким горько ухмыльнулся: — У неё ночная смена сегодня… Она не сможет защитить меня. А отец по-любому ещё и друзей своих притащил домой… Ю хмурился, всё также обнимая Докчу. А потом решился на ещё один неприятный для Кима вопрос: — А твои раны… Отец? — Если бы, — тихо произнёс мальчик, — хотя и от него тоже есть. Это всё одноклассники. — За что? — Ю их определённо не понимал. Ким Докчу нельзя обижать, даже не так, невозможно! — За то, что отличаюсь, — голос мальчика становился тише с каждым словом, но он продолжил, — За то, что не гуляю с ними, что не обсуждаю новинки, что постоянно читаю. За мои раны, — Ким Докча задрожал на этом моменте, но упрямо говорил дальше, — Я ведь ненормальный для них. Они решили, что это очень смешно, разорвать мою куртку. — Ха-ха-ха-ха! Ты куда полез, выкормыш? Получить хочешь? — старший мальчик поднял руку вверх вместе с зажатой в кулаке потрёпаной курточкой. Другие загоготали на заднем фоне. Было больно. Слёзы градом капали из глаз, но он упрямо стискивал зубы, не говоря ни слова, и продолжал попытки вернуть себе свою вещь. Он не сможет дойти домой без неё, он ведь замёрзнет и заболеет, а денег на лекарство точно нет. Матери придёться вкалывать ещё больше… Тут его неслабо толкнули, и мальчик упал, сильно ударившись головой о стену. В голове закружилось, а боль в затылке заглушила все остальные звуки. Докча зажмурился. Больнобольнобольнобольнобольнобольнобольнобольнобольнобольнобольнобольнобольно! — Что, недоумок, ты действительно на что-то надеялся? — послышался чей-то голос, и Ким не успел даже головы поднять, как его ударили в живот. Сильно. Очень больно. Его методично избивали, не оставляя нетронутым ни один участок кожи. А потом на показ, надменно ухмыляясь и зло смеясь, прямо перед ним разорвали курточку. Та была из хлипкого материала, так что получилось её испортить достаточно легко. Такую уже не наденешь. Поэтому, когда те уже ушли и оставили его в покое, он остался сидеть в коридоре. И он сидел там практически до десяти вечера, пока охранник не вышвырнул его из школы. Дальше ему осталось только сидеть в переулке и проклинать свою судьбу, роняя слёзы. Они быстро замерзали на его лице. И он всё больше замерзал, дрожа слишком сильно. Он уже готов был замёрзнуть насмерть, ведь домой идти не хотелось, как к нему подошёл другой мальчик, и протянул руку. — Спасибо, Джонхъюк-сси… — Не нужно формальностей, мы ведь где-то одного возраста. Ким Докча слабо улыбнулся. Хоть Ю и был колючим снаружи, но внутри был очень хорошим человек. И это заставляло улыбаться ещё шире. Такое с ним было впервые. Впервые ему хотелось кому-то улыбаться. — Хорошо, Джонхъюк-а! Тот слегка ошарашенно поглядел на мальчика, но в скором времени его лицо вновь стало холодным и непроницаемым, что заставило Докчу улыбнуться ешё шире, умиротворённо откидываясь на спинку дивана. Ю смущённо отвернулся, присаживаясь рядом с мальчиком и вновь переплетая их руки в надежде, что не оттолкнут. Так они и сидели долгое время, пока мальчик не понял, что Читатель спит, уронив свою голову на плечо Ю, тихо посапывая. Уголки его губ невольно приподнялись, а улыбку было практически невозможно сдержать. Он крепче прижал мальчишку к себе. Как вдруг забили куранты. «Двенадцать…», «Десять…», «Восемь…» Он был рад. Только сегодня, но его жизнь стала чуточку лучше. Он найдёт Ким Докча. Чего бы это ему не стоило в жизни. «Три…», «Два…», «Один» — С Новым Годом, Ким Докча, — тихо прошептали в абсолютной тишине, прерывающейся лишь тихим потрескиванием огня в камине. Ю Джонхъюк, как и Ким Докча, нашли то, что искали, друг в друге.