Ночь

- Знаешь, это так странно когда ты буквально живешь жаждой мести, месть случается, но ничего в твоей жизни не меняется. Как он смог дожить до этого момента? Что вообще с ним происходило все это время, что он стал таким какой есть сейчас? Или может он всегда таким был? Учитывая то, что знаний о его жизни у меня мало, ответа на вопросы нет. Единственное что могу сказать - он сломан. Как кукла, которой поиграла жизнь, а потом выкинула на помойку за ненадобностью. Но выкинула не убивая до конца, чтобы дальше мучился. Сидим у меня, пьем, не в первый раз, и скорее всего не в последний. Зачем? Забыться чтобы, наверное. Розовые очки разбились стеклами внутрь, а когда я их снял, оказалось что в мире все гораздо сложнее чем кажется. Даже делая добро, ты можешь встретить людей которые пристрелят тебя при первой возможности просто ради развлечения. Их не переубедить, с ними не договориться, чтобы они не делали плохие вещи, не убивали, не грабили. Среди этих самых людей есть и хорошие люди, просто попавшие под влияние, или те кому просто некуда идти. А когда сражаешься, никогда не узнаешь кто из них кто. Кого ты пристрелишь в следующую секунду сам, защищая себя и остальных? Это ужасно давит. И наверное, Итан пьет чтобы забыть свое, ту, которую зовет ночами, то, что пришлось пережить, все, что падало на голову как камень с неба, так неожиданно и больно. Даже не зная всего, смотря на него вполне можно понять что скорее всего так и есть. Да все сейчас пьют по нашей причине, и до падения мира было также. Забыть обо всем, забыть обо всех, отдохнуть от жужжащего роя мыслей. Однажды я видел как Итан плачет. Нет, он не просто плакал, он рыдал захлебываясь и ревел как раненый зверь, которого и не собираются добивать, надрывая голос. До того момента казалось, что этот человек не чувствует абсолютно ничего, его глаза всегда были пусты и стеклянны, лицо же не передавало ни одну эмоцию, чем бы он не был занят. Только тогда во взгляде была видна бесконечная боль. Только тогда я смог немного понять тебя. Ты все также раздражаешь меня своим поведением, обособленностью и неумением слушать других, решая все са… - *Щелчки пальцами* Харви единственный, с кем можно нормально выпить. Я стал нелюдим, да и люди теперь избегают меня, но он единственный, кто не отставал от меня после моего попадания в Бингемтон, даже несмотря на мое отношение к нему и остальным. Да и жив я благодаря нему. Сумасшедший. Спасти найденного на дороге мужчину, которому до отбрасывания коньков полшага. Но сумасшедший не он, а я. Разве помешанного на мести человека можно назвать нормальным? Можно ли назвать это человеком? Не думаю. Разменять все человеческое за месть, а потом остаться с ничем. С пустотой внутри. В этом же парне есть даже вера в людей. Пытается жить так, будто привычный мир и не рушился. Хотя, в последнее время и Харви меняется. Но его святость продолжает раздражать. - А? Что такое? Я задумался, прости. Опять увидел. Странно, что я не замечал этого раньше. Хотя, по ощущению, за его густыми волосами можно спрятать почти что угодно, и потом никто никогда спрятанное не найдет. Уши заостренные. Эльфом оказался. А ведь правда, похож. Если бы не суровая физиономия, то как из сказки вылез. Белые волосы, острое лицо, худощавость, бледная как снег кожа, высоченный рост, на фоне дома он выделяется белым пятном, особенно с привычной светлой водолазкой, которую снимают наверное только когда идут мыться. Расскажи кому другому про то что твои предки - магические создания, никто и не удивится даже, уверен. Только вот, раз у эльфов есть магия, наверно они заживляли бы раны, как тогда объяснить отсутствие глаза? Черные затягивающие свой бездонностью глаза, будь их два, тонуть в них было бы вдвое проще. Да и рубец поперек сухих губ, врят ли бы волшебство оставляло за собой шрамы. Интересно, чувствуется ли он при поцелу.. - Что? Почему он смотрит? Зачем? Я как-то не так выгляжу? Взгляд был как будто пожирающий. Не впервые такое. Это странно. Не могу понять, из-за чего его такой взгляд именно на мне. Или не только на мне? Сложно. Мне это не нравится, сейчас не то время, не то место и не тот я для такого, если догадки правдивы. Надеюсь нет. - Ой, прости, ничего, опять в мысли ушел нечаянно. Опять? Какой раз, когда я смотрю на него, для меня пропадает весь остальной мир? Какой раз мысли о подобном? Нельзя сказать, что это меня пугает, но.. Это странно. Влюбиться в друга. А друг ли я ему? Если бы мы были в сопливом романе о великой любви, назвал бы Итана таинственным и неприступным, ведь это так притягательно и интересно, разгадывать кого-то. Конечно это так, но только в книжных реалиях, где герой будет упиваться тем, что он *нашел подход*, всем чем только можно завоевывая доверие *человека-загадки*. В действительности же, важность возможности *прочитать* человека, даже если вы не близки, огромна. На вылазке никто не знает, что решит предпринять Итан через долю секунды, если ситуация внештатная, а зная его, можно сказать что нахождение в положении неведения достаточно… опасно. Но, скорее всего одурманенный чувствами, я хочу быть чуть ближе к нему, потому что не вижу в нем действительно плохого человека. Как... Как подступиться к тому, кто всем видом показывает, что ему не надо этих ваших любовей, близостей и подобных розовых соплей? А может и надо, но он боится. Боится терять. Как и все сейчас, кто-то слабее, кто-то сильнее. Каждый из нас терял что-то - людей, животных, привычную крышу над головой и безопасность. Последнего теперь нет ни у кого. Никто не знает, будет ли он жив завтра. Никто не знает, будет ли его близкий жив завтра. Может сожрут. А может пристрелят. А может он сам наложит на себя руки. Человек такое существо, умеет остаться живым снаружи, когда внутри мертв. Но не все хотят сохранять такое существование, ведь жизнью это уже не назовешь, поэтому самоубийства не редкость. А ведь правда. Если медлить и искать обходные пути, есть шанс просто не успеть. Надо действовать сейчас, а не ждать непонятно чего. Итан, если этот день окажется последним, когда мы вот так сидим, то прости меня. *** Темнота, относительная тишина и холод. Мгла, которую озаряет лишь свет звезд и отражаемые Луной солнечные лучи. Звукам мира не мешают людские голоса и людская работа. Слышны ветер и шелест листьев на кронах деревьев. Ниже температура воздуха. Желание поскорее зайти домой и сделать горячий чай или кофе, а потом, стоя с кружкой, долго наблюдать из окна отсутствие дневной суеты. Вид завораживает и успокаивает, давая отдохнуть мозгу от потока мыслей дня. Страшит еле-еле, не ясно, что может скрываться за тьмой. Из того, что так привычно под светом, формируются образы страшных созданий. Или людей. Или мертвых. Того, чего боишься больше. Непонятное умиротворение, накатывающее волной с глотком любимого напитка. Всё будто бы засыпает. А за всем засыпают и люди. Не все. Бингемтон уже видит десятый сон, но за одним из его окон все еще горит свет. Горит слабо, скорее для отсутствия кромешной тьмы. Кухня. Стол, больше похожий на барную стойку. Двое мужчин. Темный дом за спинами. Алкоголь. Абсолютные противоположности. Закрытая одежда, иссера-белые волосы до плеч, бледная кожа, худощавое но сильное тело, острое лицо, тонкие брови, пухлые азиатские губы, повязка закрывающая выколотый глаз, уставший взгляд, потерянность и сломленность. Джинсы и мятая рубашка, веснушки, живые глаза, цвета луга в летнее утро, вздернутый кончик носа, темная длинная челка, пирсинг на правом ухе, желание жить, простота и мораль. Волк и пёс. Плутон и Меркурий. Ноябрь и апрель. А может и не абсолютные. Как будто выросшие из единой основы два человека, но с полярно разными судьбами. Основа неоднородна и в чем-то они разные просто на уровне характера, но поменяй их жизни местами, вышли бы те же люди. Только мертвыми стали бы зеленые глаза. Как получилась их дружба, если раньше они были готовы убить друг друга? Непонимания, раздоры и злость, вот что связывало их раньше. За туманом незнания скрывались истины, со временем он расходился, а вместе с ним расходились и первые заблуждения насчет друг друга. Харви встает, и в каждом его движении видна решительность, решительность вместе с диким страхом, что после этого дня они никогда не смогут нормально общаться, и посидеть вот так больше не получится. Сейчас он проклинает себя за то что поднялся со стула, но отступать некуда, иначе он никогда не решится сделать это вновь. В ответ на его действия просто приподнятая голова и пустой, замыленный взгляд насквозь. Наверное, они смотрят друг на друга вот так впервые, глаза в глаза, когда Харви находится выше. Чужие руки, положенные на острые плечи в мягкой водолазке. Тишина и бесконечно долго тянущееся время. Смотрящая темная радужка засасывает словно болото, выбраться из которого просто невозможно. Зеленые же глаза блестят от тревоги, а зрачки настолько огромны, что зелени его глаз почти не видно. На покрасневшем то ли от алкоголя то ли от фейерверка чувств лице веснушки выделяются еще сильнее чем обычно. Он наконец перестал держать эти самые чувства на коротком поводке, теперь они бушуют внутри него так, как не бушует море в самые сильные бури. Рывок и поцелуй. Внутри же Итана пустота. Ему не все равно, нет, просто он устал на все реагировать. Для него все то что сейчас происходит - шанс. Шанс на то чтобы что-то почувствовать. Мир вокруг застыл. В нем остались только эти двое, соединенные в неловком, даже детском из-за смущения поцелуе, но чувства в нем далеко не детские. Харви отпрянул первый, сказав: - Ты не против? В ответ лишь слабый кивок головой. *** Скрип кровати. Бледная кожа почти сливается с простыней. Шрамы. Харви чувствует их кончиками пальцев, пока проходится руками по теплому телу. Одежда грубо откинута в угол комнаты. Итан лежит на спине, чувствуя горячее дыхание на своей шее. Его руки на чужой спине. Они оба уже на пределе. - Ты точно этого хочешь? - Да. Что происходит прямо сейчас в их головах? У одного внутри радость и волнение, его не убили после его выходки и вот во что это вылилось. У второго же всепоглощающее ничего. Почему бы не заняться этим просто для расслабления? Они взрослые люди, только почему именно он принимающая сторона? Громкий вдох. Итан почувствовал мокрый палец внутри себя. Через мгновение он начал аккуратно двигаться, постепенно растягивая стенки для легкого входа, иногда слабо задевая простату, отчего дыхание ускорялось само по себе. Через время к нему добавился второй, и это уже неприятно. Да сами вы пишите свою гомоеблю блять, не могу я. На утро короче было трахал я или меня. Ладно, продолжим. Первый хриплый стон, когда два пальца уже сильнее задели заветную точку внутри. да не могу я блять, все, закончили нахуй, я заебалась