Femme fatale

      Прежде чем войти внутрь, Ициар последний раз разблокировала телефон, проверяя сообщения. Сейчас они засядут за сценарий и вряд ли у нее получится в ближайшее время отвлечься от него. Отвечая на ходу маме, которая интересовалась все ли в порядке, руководителю театральной постановки, подтверждая свое участие в спектакле на этих выходных, она проверила сообщение от Роберто.       Ничего.       Чувство вины стало потихоньку давить на нее, но она сталась не давать ему захватить ее. Накануне ее отъезда они поссорились из-за того, что Роберто не понимал почему ей вдруг взбрело в голову ехать в какой-то Мадрид, сниматься в каком-то дурацком сериале, за который платили не так уж много, бросая его одного в Басаури, но она надеялась на то, что все скоро наладится и он поймет, что она делает это для их общего блага.       Размышляя о своем, она вошла в офис, и не заметив стоящий почти у входа стул, запнулась ногой за него, полетев вниз.       — Joder, — выругалась она, наблюдая за тем, как листы сценария разлетелись по полу.       — Ты в порядке? — раздался мужской голос, от которого у нее почему-то пробежались по спине мурашки. — Не ушиблась? А то искать нового Инспектора в разгар съемок будет проблематично.       Ициар подняла глаза, изучая приближающегося к ней человека. Это был он. Альваро Морте.       — Ты Альваро, да? — протянула она ему руку в знак приветствия. — Я… ну, ты уже, собственно, понял кто я. Ициар. Ициар Итуньо.       Он пожал осторожно ее руку, прежде чем опуститься на колени, чтобы помочь собрать ей листы.       — Волнуешься? — спросил он, взглянув на нее мельком.       — Эммм, не совсем. Просто сегодня день с утра как-то не задался, — поправляя влажными отчего-то руками волосы, ответила она, стараясь не смотреть на того, кто находился в нескольких сантиметрах от нее. Почему-то ее сердце билось слишком быстро, отдавая постукиваниями в висках. Наверное, все дело в том, что она торопилась. Немного выбилась из колеи. Нужно просто отдышаться.       — Бывает, — улыбнулся он, протягивая ей собранную стопку листов. — У меня есть скрепка запасная, могу одолжить, так они больше не разлетятся.       Ициар задумалась, пропустив мимо ушей комментарий своего партнера.       — Что, прости? — спросила она его, поднимаясь с пола.       Он протянул ей скрепку, жестом показывая, что стоит соединить бумагу.       — Спасибо, но тут беспорядок теперь...       — Давай попробуем разобраться с этим, мне это обычно помогает справиться с волнением, — указал он на стопку бумаг. — Методичные движения всегда успокаивают. Когда я волнуюсь, начинаю перебирать все, что под руки попадается. Пока ждал утверждения на роль Профессора, систематизировал дома все книги по цветам и названиям, разложил все вещи в шкафах, — говорил он, и Ициар чувствовала, как волнение и правда отступает, а на лице расцветает улыбка.       — Ты не подумай, я обычно не опаздываю, просто сегодня…       —… все пошло не так, — улыбнулись они друг другу, закончив в один голос фразу. — Первый съемочный день всегда немного волнительный, это нормально.       Вместе они довольно быстро справились с непослушными листами бумаги. Закрепив их для надежности скрепкой, Альваро протянул Ициар аккуратную стопку. Пока он складывал бумагу, заметил, что у Ициар все листы выделены маркерами разных цветов, и не смог сдержать свой интерес.       — По методике Роббинса работаешь?       — Да, несколько лет назад пришла к ней. Тебе она знакома? — несколько удивилась Ициар, на что Альваро согласно кивнул.       Он прошел много мастер-классов, пытаясь освоить актерское мастерство, в том числе и Роббинса.       — Был у него на мастер-классе несколько лет назад. Кое-что взял оттуда, но самому мне больше нравится формат зарисовок.       — Ты зарисовываешь сцену? — Ициар тоже использовала в своей работе такой подход, как правило зарисовывая в блокноте самые эмоциональные сцены, это помогало ярче запомнить их, но до Альваро она встречала лишь некоторых актеров, которые бы использовали подобную методику в своей работе.       — Да, вот смотри, — достал он из папки свои рисунки. — Это сцена знакомства Профессора с Токио, персонажем Урсулы. — А по бокам записываю опорные фразы, — проследила она за пальцем Альваро.       — Ты очень хорошо рисуешь, — прокомментировала Ициар. Она бы даже сказала, что это было сделано весьма профессионально.       — Мама бы с тобой поспорила, — улыбнулся Альваро. — Она всегда говорила, что художник из меня так себе. А вот она прекрасно рисует, я как-нибудь потом покажу тебе кое-что из ее работ. Когда я не мог что-то запомнить, мама часто рисовала мне сцену. Ожившая поэма или конспект по биологии. Она все превращала в творчество. Так что можно сказать, что метод этот из детства.       — У тебя чудесная мама, — искренне отозвалась Ициар.       — Она и правда чудесная, не сомневаюсь, что твоя мама такая же...       — О, моя мама...

      * * *

      Хесус некоторое время стоял, наблюдая со стороны за взаимодействием Альваро и Ициар, давая им возможность наладить нужный контакт для совместной работы, заодно пытаясь разглядеть в них ту самую химию, что нужна была сериалу. Они долго спорили с Пиной по поводу Морте, не зная подойдет ли он, но именно он, Хесус настоял на том, что нужно выбрать его, несмотря на скромный послужной список актера. Ему почему-то казалось, что они с Ициар сработаются.       — Вижу вы уже познакомились, — прервал он диалог актеров, закрывая за собой дверь.       — Да, — улыбнулись они друг другу, занимая места друг напротив друга.       — Прекрасно, тогда начнем. Не знаю видели ли вы свои графики, но надеюсь, что видели, так вот, совместные сцены с вами мы будем снимать каждую пятницу. Репетиции будут проходить коллективные в среду, но с вами мы будем репетировать отдельно в среду, после коллективных. История взаимоотношений Профессора и Инспектора является одной из ключевых линий сериала, и я очень надеюсь на то, что вы сработаетесь.       — Мы… — сглотнул Альваро, переведя взгляд на партнёршу, —… постараемся оправдать ожидания, да?       Ициар пока не представляла как собирается совмещать два графика — театр и съемочный процесс, но сейчас чувствовала, что у нее все получится. Нахождение в Мадриде, пребывание в касте делало все это теперь реальным. Оставалось только привыкнуть к новому этапу в жизни, и надеяться на то, что Роберто тоже примет эти изменения.       — Мы постараемся, — улыбнулась Ициар, быстро входя в рабочий лад. Расстегнув сумку, она извлекла карандаш, ручку и блокнот. — Простите еще раз за опоздание, больше этого не повторится, — заколов волосы карандашом, сказала она. — Приступим?       Альваро с некоторым восхищением наблюдал за тем, как в Ициар щелкают переключатели и она входит в образ Инспектора Ракель Мурильо. Вряд ли можно было бы сейчас узнать в этой женщине ту, что несколько минут назад не могла справиться с волнением. Единственное, что объединяло их — это мягкий взгляд и эта сережка в носу.       — В пятницу мы будем с вами снимать сцену из третьей серии, давайте сразу к ней перейдем. Сцена очень эмоциональная и нам важно показать зрителю связь, что зарождается между Профессором и Инспектором. Но не менее важно показать уязвимость Ракель. Она — женщина в мире мужчин, привыкшая брать командование на себя как главный Инспектор. Но в глубине души она просто ранимая девочка, которая не знает как себя защитить. Ициар, я вижу в тебе это. В тебе удивительным образом сочетается и сила духа, и мягкость. Нам нужно отразить это в сцене, нужно вытащить это из тебя.        Альваро, а в тебе за маской этого мозга операции, который анализирует каждую деталь, все до мельчайших подробностей, живет сострадающий мужчина. Он просыпается в момент, когда Ракель перестает быть Инспектором, становясь просто женщиной, которая пережила домашнее насилие, и сейчас признается тебе в этом. Она обезоруживает тебя своей честностью. Срывает с тебя маску, что ты носишь постоянно, находясь в образе. С ней, за этим столом в Ханое, ты — настоящий. Серхио настоящий. Тот, которого до нее не видел никто.       Альваро и Ициар задумчиво прокручивали в голове слова режиссера, пытаясь нащупать своих персонажей, примерить на себя их кожу. Хесус не торопил их, позволяя обдумать услышанное. Было очень важно, чтобы именно эти двое сработались. Иначе ничего не выйдет. Они — главный элемент сериала. На их истории завязано все действо, которое должно щекотать нервы зрителя, которое должно вызывать табун мурашек по телу. Он очень надеялся, что не ошибся в своем выборе.       — На самом деле, сначала сцена мне показалась какой-то нелогичной. Она знает этого парня всего-ничего, еще утром она обыскивала его, а в обед они встречаются и она выворачивает душу перед ним… — начала осторожно Ициар, — пристально смотря на Альваро, —… но сейчас… я понимаю ее. Я понимаю о чем ты говоришь, Хесус.       Альваро подался чуть вперед, внимательно слушая свою партнершу.       — Она интуитивно чувствует, что ему можно верить. Есть в нем что-то такое, что располагает к себе. То, что позволяет ей довериться ему, хоть она головой и понимает, что не должна.       — Сначала я тоже подумал, что это какой-то бред, — подключился Альваро. — Она — Инспектор, ведущий ограбление. Она проработала в этой профессии большую часть своей жизни, она прекрасно понимает, что никому доверять нельзя, даже собственному мужу, и так просто берет и выкладывает свою историю первому встречному. Это кажется нелогичным, но...       — ... в этом и не должно быть логики, ведь так? В этом и есть смысл? Мы верим кому-то без всякой на то причины, просто доверяемся и все, не думая логично поступаем или нет, — продолжила Ициар.       Альваро согласно кивал на каждое слово Ициар. Оно совпадало полностью с его видением.       — Возможно, это неоправданный риск в ее ситуации, возможно, он использует потом против нее эту информацию в дальнейшем, возможно, это будет стоить ей всего, но в тот момент, когда она открывается ему, она не думает обо всем этом.       — И пусть, да, — согласился Альваро. — Только ему решать, что делать потом с этой информацией. Но Хесус, скажи, он же не поступит плохо с ней? Он же не предаст ее доверие?       — Как знать, — загадочно улыбнулся Хесус, предчувствуя, что не ошибся со своим выбором. — Знаете, что я тут подумал, ребята? Мы не будем репетитировать эту сцену. Мы будем сразу снимать ее.       — Ты собираешься дать нам карт-бланш? — непонимающе уставился на него Альваро.       — Да, именно. Я дам вам на съемках в пятницу карт-бланш. До этого момента не репетируйте и не обсуждайте сцену. Просто выучите свои слова. Этого будет достаточно. Мы попробуем импровизацию. Начинаем в два, Ици, тебе нужно будет прибыть на съемки часа за два до начала, чтобы успеть сделать макияж и укладку. Альваро… а ты всегда чересчур вовремя.       Альваро и Ициар удивленно переглянулись. Не то, чтобы они никогда не импровизировали раньше в своих работах, это довольно частое явление, особенно в театре, и каждый актер к этому готов, но так чтобы режиссер с первых дней давал еще не сыгранным партнерам карт-бланш, это что-то новенькое. Проект обещал стать вызовом для каждого из них как в профессиональном, так и личном плане.       — Не думала, что все пройдет… так, — сказала Ици.       — Чудаковатый он... — усмехнулся Альваро. — Хотя ты еще Пину не видела...       — Тоже того? — складывая вещи в сумку, спросила Ициар.       — Он просто измывался надо мной, пока не утвердил на роль. Я ходил на студию как к себе домой каждый день на протяжении трех месяцев. Ел с ними, ходил с ними, одевался с ними, хорошо хоть не спали вместе, — идя по коридорам небольшой студии, рассказывал он.       — Три месяца? Они просто...       — Вот и я говорю, что они просто, — усмехнулся Альваро. — А тебя утвердили сразу, насколько я знаю?       — Эм, да... На самом деле, я хотела отказаться роли. <ta>— Почему? Это же отличная возможность. Прекрасный сценарий, насколько я могу судить, роль у тебя довольно интересная, плюс Мадрид открывает массу возможностей. Тебя могут заметить, а в нашей профессии это важно.       — Дело в том, что я уже играла инспектора в нашем местном, баскском сериале. Он назывался «Гоенкале». И мне несколько надоела эта роль. Но мне нужно было сводить как-то концы с концами, поэтому я продолжала играть Некане из сезона в сезон. И концу я была настолько вымотана и устала от персонажа, что хотела сбежать и никогда не возвращаться обратно.       — Понимаю, сериалы в прайм-тайм всегда утомляют.       — Да, это настоящий конвейер, когда ты просто не понимаешь где начинается и заканчивается день, неделя за неделей, месяц за месяцем, потом небольшой перерыв и снова за работу. Я вовсе не жалуюсь, нет, мне даже нравилось это, просто играть одну и ту же роль столько лет скучно. Хочется чего-то нового.       — И тут снова Инспектор, — понимающе хмыкнул он.       — Да, поэтому сначала я хотела отказаться. Снова играть роль Инспектора, когда недавно вышла из нее, — сделала она забавное выражение лица, чем рассмешила Альваро. — Но мой менеджер настоял на том, чтобы я просто прошла пробы, отказаться можно всегда. И я полная уверенности в том, что не подойду, прошла их. И…       —… прошла, — усмехнулся он.       — Да, прошла. Но у меня были обязательства в театре, вернее есть, поэтому я не хотела впрягаться в проект, где снова нужно будет играть Инспектора, да еще и в Мадриде, я очень люблю свой город, и не хотела что-то менять, но когда мне отправили сценарий первых двух серий, я просто не могла от него оторваться. Я прочитала все за один вечер, и когда закончила, захотела быть частью этого безумия. И вот... я здесь.       — Ици, машина тебя ждет, — сообщила ей работница студии.       — Спасибо, — ответила она, выходя вслед за Альваро на улицу. — Что же, до пятницы, Альваро...        — До пятницы, Ициар...       Альваро взглянул на часы, понимая, что сегодня в больницу он вряд ли успеет, мысленно представляя как снова будет орать Бланка, говоря, что он никудышный отец. Но почему-то впервые это его не беспокоило.       Прим: в основе методики Тима Роббинса, которую действительно использует Ициар, лежат четыре эмоции (печаль, радость, страх, ярость или гнев). По его мнению, если ты освоил их, ты можешь сыграть любую сцену. Ициар выделяет печаль — голубым, радость — розовым, страх — желтым, ярость или гнев — оранжевый.