Bad Reputation

Дурацкая это была идея. Ванцзи был очень разочарован в самом себе. Но Вэй Ин сидел там с завязанными глазами, такой красивый и пленительный! Как он мог устоять? И все же, Вэй Ин был совершенно не виноват в собственном очаровании, так что Ванцзи, закончив истязать его губы, позорно сбежал бить деревья и занимался этим примерно полпалочки, когда услышал относительно недалеко разговор на повышенных тонах. Нахмурившись, он прекратил истязать деревья (и собственные костяшки) и пошел на звук. На прогулочной тропинке обнаружилась следующая картина: Вэй Ин с крайне обиженным лицом сидел на большом камне, Цзян Яньли сочувственно гладила его по плечу, а стоявший от них в двух шагах Цзинь Цзысюань качал головой, зажав в пальцах переносицу. — Вэй Усянь, ты хоть головой подумай, — проговорил сквозь зубы наследник Цзинь. — А? — вскинул голову Вэй Ин. — Даже в Мэйшане нет таких дам, которые могли бы тебя, лосяру, вот так с легкостью зажать. Это был мужик. — А?!!! Ванцзи похолодел. Вот дела. И с каких это пор Вэй Ину, любителю заигрывать со всеми подряд, не все равно, с кем целоваться? Иначе бы Ванцзи и не полез. Он хотел было тихо скрыться в лесу, но белые клановые одеяния были ужасным камуфляжем, так что Вэй Ин его заметил. — Лань Чжань. Ты вовремя, — сказал Вэй Ин с наигранно легкомысленным тоном. — Присоединяйся к веселью. Меня обесчестили. — Он обернулся к Цзян Яньли и жалостливо протянул: — Что за люди! Взял, скрутил и засосал! А разрешения у меня уже не надо спрашивать, да? Значит, когда тебе пятнадцать, ты — легкомысленный цветок персика, а когда тебе двадцать — уже поношенный башмак?! С одной стороны, Ванцзи медленно умирал внутри, а с другой удивлялся, почему Вэй Ин, которому предписывали совершенно эпические победы на любовном фронте, так показательно ныл и расстраивался. Подумаешь, поцелуй, это у Ванцзи он был первым, а у Вэй Ина, наверное, даже не сотым… — Если хочешь, можешь поплакать, А-Сянь, мы никому не расскажем, — ласково сказала Цзян Яньли, поглаживая своего приемного братца по голове. — Правда, молодой господин Цзинь? Судя по лицу Цзинь Цзысюаня, он в этот момент хотел оказаться как можно дальше отсюда. — Как пожелает дева Цзян, — сказал он, нервно дернув плечом. — И кто только решился, у тебя же счет по убийствам больше, чем у Чифэн-цзуня… Где-то неподалеку в лесу послышались недовольные голоса — видимо, к ним приближались заклинатели, у которых не ладилось с добычей. Вэй Ин тем временем прищелкнул пальцами, словно до чего-то додумавшись, и всем телом развернулся к Цзинь Цзысюаню. — Твой вредный кузен! Как его там… Он же подбил меня охотиться с завязанными глазами! Совпадение? Не думаю! !!! Плохо, очень плохо, Ванцзи не хотел, чтобы Вэй Ин сошелся с Цзинь Цзысюнем, но он не мог вымолвить ни слова, и только взирал на разворачивающийся театр все больше распахивая глаза. Цзинь Цзысюань и Цзян Яньли синхронно вдохнули с совершенно одинаковым возмущением, что выглядело довольно комично, если честно, пока Вэй Ин смотрел в небо, явно воображая себе, что на месте Ванцзи был Цзинь Цзысюнь, и лицо его постепенно меняло выражение с обиды на отвращение. Тем временем недовольные заклинатели вышли на тропинку, и — надо же! — среди них оказался тот самый Цзинь Цзысюнь, которой, только увидев Вэй Ина, гневно заговорил: — Вэй Усянь! У тебя совсем стыда нет?! Он явно говорил о том, что Вэй Ин треть добычи с горы Феникса увел, и даже не подозревал, насколько неудачную выбрал формулировку. — Это у меня стыда нет?! У меня?! — возмущенно переспросил Вэй Ин, прижав ладонь к груди. Цзинь Цзысюань посмотрел на своего кузена с осуждением. У него из-за спины точно такое же осуждающее выражение лица демонстрировала Цзян Яньли, и Ванцзи пришел в некоторое замешательство, потому что помнил, что эти двое разорвали помолвку по обоюдному согласию еще сто лет назад, разве нет? — Цзысюнь, как у тебя только ума хватило? — грозно сказал Цзинь Цзысюань, повергая своего кузена в ступор. — Э? — Опустим момент с тем, что ты оказался обрезанным рукавом… — Я?! На шум начали слетаться прочие заклинатели, Вэй Ин, коротко взвыв, спрятал лицо на груди у приемной сестры, а на Ванцзи начинала постепенно накатывать паника. — Но подбивать Вэй Усяня охотиться с завязанными глазами, чтобы потом его зажимать без разрешения? — отчитывал кузена Цзинь Цзысюань. — Ты хоть понимаешь, что о нашем клане все подумают? Ты что, не мог сначала позвать парня выпить хотя бы, как нормальный человек? — Чт… зажи… Это не я!!! — панически открестился Цзинь Цзысюнь. — А-цзе, что здесь происходит? — негромко спросил спустившийся с неба на мече Цзян Ваньинь. Вэй Усянь громче завыл своей шицзе в ханьфу, пока какой-то заклинатель из незнакомого Ванцзи ордена просветил Цзян Ваньиня: — Цзинь Цзысюнь специально подбил Вэй Усяня охотиться вслепую, чтобы его зажать. — Да не зажимал я его, нафиг он мне сдался?! — пытался оправдываться Цзинь Цзысюнь. Ему, впрочем, никто не верил, даже присоединившаяся к театру госпожа Цзинь: — Цзысюнь, я очень в тебе разочарована, можешь хотя бы не врать? Ты же все время ходишь и ворчишь «Вэй Усянь то, Вэй Усянь это». Пока Цзян Ваньинь пытался осознать ситуацию и все больше ярился, Цзян Яньли, обнимая прятавшего лицо у нее на груди Вэй Ина, подлила масла в огонь: — Бедный мой А-Сянь, ты так хранил свой цветок… Секунду, что? Цзян Ваньинь, явно не про тот цветок подумав, сорвался с места, схватил Цзинь Цзысюня за грудки и гневно затряс над землей: — Ты обесчестил моего брата?! Я убью тебя, сволочь! — Это не я!!! — вопил испуганным фальцетом Цзинь Цзысюнь. — Я просто хотел, чтобы первый раз у меня был с кем-то особенным, я что, просил так много?! — приглушенно выл Вэй Ин. — Почему я?! Пока Ванцзи пытался починить мозг, заклинивший на моменте, что он, оказывается, украл у Вэй Ина первый поцелуй, заклинатели все прибывали, и история в процессе приобретала какие-то дикие краски. Когда рядом с Ванцзи приземлились Сичэнь и Цзинь Гуанъяо, кто-то сказал последнему, как главному организатору охоты: — Ляньфан-цзунь, жуть, что творится! Ваш кузен изнасиловал Вэй Усяня! Ну приехали. Сейчас из-за Ванцзи и его дерзости Саньду Шэншоу расчленит совершенно непричастного к происшествию человека. Ванцзи в два шага приблизился к расстроенному Вэй Ину, встал перед ним на колени и коснулся лбом земли. — Ванцзи приносит свои извинения. Нельзя было целовать Вэй Ина без его разрешения. Все разговоры резко смолкли, только птички тихо чирикали в кустах, и где-то вдалеке грозно хохотал и валил деревья в погоне за нечистью Чифэн-цзунь. — Лань Чжань? — тихо, удивленно произнес у него над головой Вэй Ин. — Какого гуя, Ванцзи, — негромко сказал Сичэнь, с очень явным стыдом в голосе. — Переадресую вопрос, — недовольно произнес Цзинь Цзысюань. — Ханьгуан-цзюнь, вы не могли сначала позвать парня выпить? Я считал, что в Гусу Лань, со всеми вашими правилами, адептов лучше воспитывают. Разговоры постепенно начали возобновляться, но Вэй Ин молчал. — Охренеть, Ханьгуан-цзюнь — обрезанный рукав? — А, так никого не насиловали? Ну так не интересно... — А как же все эти слухи о диких оргиях?! — Цзян Чэн, убери Цзыдянь, — вклинился в гомон голос Вэй Ина. Пальцы легко коснулись волос, и Ванцзи послушно выпрямился, не поднимаясь, впрочем, с колен. Вэй Ин больше не жался демонстративно к своей шицзе и не выл с отвращением, он просто был очень печальным, и Ванцзи не хотел бы видеть это выражение на его лице больше никогда в своей жизни. — Лань Чжань, — негромко сказал Вэй Ин, хмурясь. — Это очень обидно. Я думал, что мы друзья, а ты, оказывается, считал, что я — потасканный башмак. Ванцзи снова коснулся лбом земли в покаянном поклоне. — Я пью уксус бочками, когда тебя вижу. Прости меня. *** Какая-то таинственная дева украла у Вэй Усяня первый поцелуй и сбежала. Он не знал, как на это реагировать, голова была абсолютно пуста. С одной стороны, можно было бы этим гордиться, рассказывать, как забавное приключение. С другой… почему она сбежала? Это из-за его репутации? Он ей понравился, но она не готова мириться с его публичным образом и вступать с ним в официальные отношения? Это что получается, даже если он найдет себе девицу, с которой достигнет понимания, жениться ему не светит? Как-то это было обидно. Вэй Усянь хотел себе такие же чудные отношения, какие были у его покойных родителей, а еще пару негодников, которых можно было бы баловать, учить стрелять из лука и таскать на плечах. И все же, раз девица решилась на такое безрассудство ради его поцелуя, Вэй Усянь, должно быть, не утратил своего очарования. Если бы он встретил Лань Чжаня, то начал бы хвастать, хорохориться, а потом, возможно, и вовсе забыл об этом происшествии. Но в поисках своей поклонницы он вышел на прогулочную тропинку, где встретил шицзе и Павлина. Они с Павлином немного поцапались, покромсали выползшего по их души змея, а потом Вэй Усянь решил поныть своей шицзе, чтобы она его, обреченного на вечную холостяцкую жизнь, пожалела. Шицзе вообще была прекрасной, нежной мамуленькой, грех было не поныть, изображая трехлетку. А потом Павлин зачем-то спросил, какого роста была та девица. — Ну… — задумался Вэй Усянь. — Наверное, с меня. И сильная, так руки зажала, я и пикнуть не смог! И Павлин, судья Ди хренов, сказал, что это не девица его первый поцелуй украла, а какой-то мужик. И вот тут Вэй Усяню поплохело. Ему вдруг представился покойный его усилиями Вэнь Чао, отвратительно пристававший ко всем хорошеньким девицам в зоне его видимости. Сальные ручонки, сальные волосы, сальное выражение лица, самомнение до небес. А вслед за Вэнь Чао на ум пришел тот мерзкий родственник Павлина, из-за которого Вэй Усянь и оказался на горе один, с повязкой на глазах. Так он это специально?! Теперь Вэй Усянь был действительно расстроен. Он много флиртовал, потому что считал, что это весело, и вообще флирт — это отличный способ завести знакомства, но думал, что первый поцелуй разделит с кем-то особенным, а не вот с этим!.. Еще и Лань Чжань на них наткнулся и теперь смотрел на растущий балаган, что Вэй Усяня почему-то особенно расстраивало. Цзян Чэн, из-за оговорки шицзе решивший, что родственник Павлина его не просто зажал в лесу, а еще и изнасиловал, явно собрался убить подлеца, и Вэй Усянь даже прекратил выть ненадолго, чтобы насладиться зрелищем, как вдруг к ним с шицзе приблизился Лань Чжань. Вэй Усянь ждал, что Лань Чжань назовет его бесстыдником, скажет, что он сам виноват в случившемся. Немного надеялся, что пожалеет его вместе с шицзе. Но Лань Чжань не сделал ни того ни другого: он упал Вэй Усяню в ноги и стал просить прощения за то, что полез целоваться без разрешения. … Что?.. То есть Лань Чжань... считал его привлекательным? Это льстило. Но Лань Чжань еще и явно верил во все народные россказни про оргии, раз не посчитал нужным не то что ухаживать сначала — хотя бы с ним поговорить! И это уже здорово обижало. И Вэй Усянь почувствовал себя покойной матушкой Ляньфан-цзуня. Его считали красивым, но совершенно не уважали. О чем он Лань Чжаню тут же и сообщил. Тогда Лань Чжань извинился еще раз, за свою ревность, и… Сразу вспомнилось, как Лань Чжань отчитывал его за флирт, потому что «люди могут тебя неправильно понять». Вэй Усянь тогда решил, что Лань Чжаню понравилась Мяньмянь, а теперь оказывается, что он вовсе не ее ревновал? А каждый раз, когда Вэй Усянь кидался в него цветами, воспринимал это как издевательство? Вэй Усяню не нравилось, что его посчитали доступным, но… им нужно было поговорить без свидетелей. О том, что ему не нравятся мужчины, Вэй Усянь почему-то не вспомнил… *** — Я тебе нравлюсь, Лань Чжань? — Мгм. Очевидно. — Давно? Ванцзи открыл рот, закрыл. Отвел глаза. И наконец сказал, будто слова из него клещами вытаскивали: — Та песня, которую я пел тебе в пещере. Называется «Вансянь». Вэй Ин часто-часто заморгал, одними губами повторяя: «Вансянь». — Я написал ее для тебя, — на всякий случай добавил Ванцзи. Вэй Ин улыбнулся было, но потом снова свел брови, опечалившись. — Ты никогда не собирался за мной ухаживать, да? — буркнул он, глядя в сторону. — …А можно? — немного воспрял духом Ванцзи. — То есть ты хотел бы? — удивленно спросил Вэй Ин. Ванцзи закивал как болванчик, чувствуя, как надежда забулькала прямо в горле, и, обмирая от счастья (и ужаса), взял Вэй Ина за руку, чтобы поцеловать тыльную сторону ладони, глядя в самые прекрасные на свете штормовые глаза. — Ты должен написать мне еще одну песню за этот косяк, Лань Чжань, — с привычной улыбкой в голосе поддразнил его Вэй Ин. — Я буду писать тебе песни всю жизнь, — искренне пообещал Ванцзи. У Вэй Ина на мгновение пропал дар речи. Ванцзи с удовольствием наблюдал, как его лицо постепенно заливала краска. — Договорились. … — Ой, мне же не нравятся мужчины! — Мгм. — …Видимо, ты особенный. О. О, Гуанинь! Ты улыбаешься? Я сейчас помру, лекаря, лекаря мне, срочно!