Подражатель прошлого

Мать: Господин, позвольте оставить ребенка! В центре небольшой комнатушки с невысокими потолками и маленькими заляпанными окнами, на коленях, всячески кланяясь в ноги помещику, стояла женщина. Она была азиаткой, ее короткие черные волосы поблескивали от света свечей, а маленькие карие глаза были полны слез. Ее кожа была загорелой, а одежда похожа на лохмотья. Крестьянка уже и не знала, что сказать или сделать, чтобы разжалобить своего хозяина. Дворянин: Это невозможно. Идите работать. Мать: У вас ведь тоже есть дети! Посмотрите на него, он же совсем маленький, как можно продать его незнакомцам!? Не поступайте так, умоляю вас! Не одна мышца на лице мужчины не дрогнула, он продолжал смотреть на крестьянку надменным взглядом, было видно, как ему не интересно слушать бедную женщину, ведь он давно все решил за нее. Атмосфера в комнате сгущалась. Находиться в этом непроветренном и грязном помещении было невыносимо. Воздух пах чем-то похожим на прокисшее молоко. Побеленные пару лет назад стены покрылись сажей, пылью и непонятными темными брызгами, с синего потолка свисала паутина и клоки грязи, на давно немытом деревянном полу валялся мелкий мусор и было полно следов от ботинок помещика, которые он не снимал даже дома. В дальнем левом углу комнаты располагалась огромная русская печь. Ее никто не мы и не красил с того дня, как ее построили, она так и стояла из голого кирпича, вся в царапинах и черных пятнах. Сверху на печи был постелен засаленный желтый плед с черным пятном посередине, которое осталось от старого кота, ведь только он не страшился спать в подобном месте. Слева, чуть ближе к входной двери был проход на лестницу, которая вела на второй этаж, в комнату, где сейчас находилась остальная семья: жена и две дочери помещика. Справа стоял большой стол, его поверхность была липкой и местами прожжена от сигар. На нем находилась стопка газет, но они были там только для вида, их никто не читал. Внешность хозяина соответствовала дому: коричневые жирные волосы, немытые уже около недели, небритое лицо, карие глаза, которые при ярком свете отливали красноватым оттенком, мятое лицо пьющего человека с желтоватой кожей. Одет он был в не глаженый темно-зеленый халат и заношенные уличные сапоги. Мать: Я буду делать все, что вы прикажете. Нет. Даже больше. Буду работать день и ночь! Чтобы вы делали, если бы ваших дочерей хотели продать? Поймите меня пожалуйста! В тот момент выражение лица помещика изменилось. Кажется, женщина сказала лишнего, он впервые за весь диалог повысил голос. Помещик: Мои дочери не крепостные, они выше таких, как вы! И делать то что я скажу- твоя прямая обязанность! Ты и без того этим занимаешься! Проваливай! Женщина запаниковала, схватилась за ноги помещика и стала умолять сильнее прежнего. Она громко рыдала и давилась собственными слезами, руки тряслись от паники и мыслей о несчастном будущем ее ребенка. Она так и знала, что этим кончится. Бедное поместье всего с 50-ю душами не сможет содержать слабую женщину и новорожденного ребенка. Ее муж умер, когда она была беременна, он выполнял работу за всю семью и все, что получал за это отдавал жене. Но ради жизни сына она готова делать все сама, толком не оправившись от родов. Мать: Господин, умоляю! Я все сделаю, все! Сквозь крики и плачь послышалось шустрое цоканье каблуков, а через пару секунд в дверном проеме стояла молодая девушка- жена дворянина. Она была вполовину моложе своего мужа, ей было около 20. Ее внешность не соответствовала этому дому: длинные кудрявые русые волосы, белая кожа, веснушки, серые глаза, аккуратное лицо и тело. На ней была надета светло-зеленая ночнушка и голубые туфельки. Дворянка: Еще так рано. Что за крики? Перед ее глазами встала картина, как в ногах ее мужа сидит женщина. Она рыдает и трясется от страха. Дворянка: Что же происходит? Дворянин: Уйди. Я совсем разобрался. Вместо того, чтобы уйти, она ничего не спрашивая подошла к женщине и принялась ее поднимать. Ошарашенная происходящим крестьянка, стала кланяться и благодарить девушку. Реакция мужчины не заставила долго себя ждать. Он оттолкнул свою жену от крепостной, и принялся выгонять гостью. Дворянка схватилась за плечо и сморщилась, видимо удар был болезненным для нее, все это время она продолжила стоять не поднимая головы. Мать: Нет! Стойте, прошу, не продавайте сына! Умоляю! Стойте! Нет! Дворянин вытолкнул ее на крыльцо, от чего она не удержала равновесие и покатилась вниз по ступенькам. Никто не спустился помочь, прозвучал лишь громкий стук захлопывания двери. Было больно, но не столько физически, сколько морально. Теперь ее любимого сына продадут, а она скорее всего скоро умрет. Ей не хотелось подниматься с земли, казалось, ноги не смогут удержать ее, если она на них встанет. Женщина лежала в полной тишине, наблюдая за тем, как плывут облака, у нее больше не осталось мотивации к жизни. Мать: бедный мой сынок, бедный Юнги, как же ты теперь без мамы. Прости меня… Я не смогу быть рядом… Осознание все сильнее ударяло в голову, женщина снова заплакала. Через пару минут ее лицо накрыла тень подошедшего человека. Она приподнялась, чтобы посмотреть кто пришел. Но через плечо протянулась рука, после чего последовали слова: «Идем со мной, я помогу».