Эмпирический опыт

— Диана! — Света надвинула капюшон толстовки и с тихими матерками стала пробираться поближе к парапету. «И ведь обещала… Клялась и божилась, что не станет, и опять?» — от бессилия хотелось плакать и одновременно отходить эту пергидрольную сволочь без мозгов в наличии по заднице. Ремнём и с оттягом, чтобы было неповадно. Диана грациозно прошлась по кромке, посидела. Лишь на мгновение ей показалось, что в толпе фанаток мелькнуло Светино лицо. «Она же у Коли, никак не могла сюда попасть», — для супруги все должно было выглядеть, как рядовая пробежка по залу и на балкон. Самая безопасная из возможных. Потому что концерт без захода в зал — такой себе концерт. Неполноценный. — Заяц, дорогая, — Диана вальяжно развалилась на диванчике, уже обдумывая, как бы пустить горизонтальную поверхность в дело. — Видишь, я о ноге забочусь, — руки поправили пару подушек под увеченной конечностью и Диана довольно облизнулась. Чёрная фирменная толстовка была хороша своей безликостью. Светку никто не узнал: если бы узнали — Диана не сомневалась — охапка цветов точно была бы поделена в лучшем случае поровну. А ещё чёрная плотная ткань отлично скрывала очертания, открывая волю фантазии. — Иди сюда, — Диана призывно похлопала по коленкам и Света, оскалившись, на них приземлилась. — Ничего не забыла? — руки принялись проворно снимать одежду, но Света быстро хлопнула подругу по ладоням и выскользнула из объятий. — Забыла, хорошо, что ты напомнила, — а вернулась… Диана даже сглотнула, стараясь подобраться: «Откуда это у Светки шнур в мягкой оплётке»? Обычный такой, беленький, который очень больно бьется, и который Света постоянно использовала в воспитательных целях. «Неужели, все-таки видела?» — Свет, ты чего? Я же себя хорошо вела, не прыгала, ничего, — Диана вжалась в угол дивана и накрылась снятой толстовкой — Светка только раздухарится от ее страха и тогда… — Хорошо себя вела, говоришь? — Сурганова стеганула себя же по ладони, проверяя орудие. — И на балконы не ходила? По парапетам не лазила, с высоты вниз не перегибалась. И даже не взбиралась на этот самый парапет! Да? Точно? — глаза Светы сузились, заблестели волчьи огоньки, а шнур стеганул уже талию, аккурат по полоске кожи. Диана в ответ зашипела и поспешила сжаться в комок: вдруг сжалятся? Больше Света ничего не говорила, только методично отхаживала появлявшиеся участки кожи. Диана в ответ сжималась, пробовала накрыться лучше… и ничего не получалось. Света все равно находила уязвимую точку. — Заяц, — сначала в щели из подушек появились глаза: подозрительно красные и мокрые. — Я правда больше так не буду, не знаю, что нашло, — для пущей убедительности были подключены покусанные до крови, дрожащие губы, —правда-правда, родная. Я знаю, что ты переживаешь, но сцена… И все. Мозг как-то отключается. Веришь? Света вздохнула и откинула шнур. Ей уже стало мучительно стыдно. Да и рука с непривычки устала. Давненько Диана не штрафилась настолько. — Мозг у тебя и не включался — не пизди, — и присела рядом с супругой. На коже краснели полосы. Сойдут они быстро, а вот болеть это все будет… — Иди сюда, будем тебе мозг включать, — Света призывно похлопала себя по коленям, но Диана только замотала головой: — Не пойду, опять бить будешь, — и всхлипнула. — Не буду, — Света сама подсела к супруге, поцеловала ту за ушком, обвила руками, легонько поглаживая по животу. — Только ты обещай, что больше не будешь так скакать. У меня же сердце остановилось. — И поэтому ты решила сделать так, чтобы оно остановилось у меня. Наверняка! От боли, — Диана отвернулась, лишь исподволь поглядывая. Кажется, ее почти простили. А отметины… они жаждали исключительно чутких рук.