Эмпирический опыт

В Каталонии всегда солнечно. Диана щурится от яркого солнца, ругает саму себя: «Куртку-то ты утрамбовала в рюкзак, а очки на дне забыла, раззява» — и тормозит перед посадкой в автобус. Надышаться. Тут воздух уже весенний: прозрачный и чистый. Хочется гулять до гудящих мышц и дышать. Разумеется со Светой. Недовольной и гундящей, что ее опять оторвали от работы и заказчик будет совершенно недоволен качеством исполнения. Именно это было причиной, почему она, Диана Арбенина, которая всегда «хочу, а значит буду», все же задержалась на день в Москве. Степенно проводила супругу в аэропорт, чмокнула на прощание в нос: — Ты только не думай, что я не прилечу, — выслушала все недовольные вздохи и заулыбалась, услышав заветное: «Ты лучше в воскресенье приезжай, когда мы все отыграем». — Замётано, заяц! Вся поездка была чистой воды авантюрой. Почти как в молодости. Только теперь с деньгами было получше, отели стали поприличнее, а география поприятнее. Каталония Диане понравилась с первого глотка. Терпкий, горячий эспрессо, горчащий на кончике языка и ледяная сладковатая вода. В первой же кофеенке, где все столики вынесли на улицу. Таким маленькие, смешные в своём качании на одной ножке. — Мадам не нужен плед? — ломанный английский бариста — совсем ещё девчонка в чёрном переднике. Диана качает головой и улыбается: — Откуда я приехала — такая зима считается летом. — Вы из Швеции? — девушка совсем непритворно округляет глаза. Для неё все, что холодно — очень далеко и непостижимо. Как три чашки эспрессо подряд, которые она приносит этой странной женщине. Джинсы, кожанка, смешные круглые очки, с полупрозрачными стёклами. Тут такие никто не носит. — Почти, из России, — и улыбается ещё шире. Фурор произведён. — У вас отличный кофе! … Гостиница находится быстро. Тут воздух ещё чище, с призвуком моря и галдения чаек. И Света находится быстро. За столиком на улице, только все же с пледом на плечах. Сосредоточенно режет яичницу и закусывает ее молочной пеной. Жует и жмурится, подставляя лицо солнцу. — Привет, — вздрагивает, растерянно оборачивается. — Ты уже? — скидывает плед, бросается с объятиями и даже умудряется поцеловать в нос. Хихикает, чувствуя, как супруга слизывает молоко с кромки губ. — Я не уже, а даже как-то и припозднилась. Думала приду с утра пораньше, цветы, завтрак в постель, все дела, а ты уже променадничаешь. — Могу вернуться в постель, — улыбка получается слишком заразительной. Даже солнце начинает светить ярче. — Ну уж нет. Раз встала — пошли гулять, тут столько всяких местечек, — плед, как само собой разумеющееся, возвращается на плечи. … — Хочу на море, — Света вскидывается неожиданно, отставляет чашку и смотрит с такой мольбой. — Вот только не смотри на меня так, будто я цербер. Диане даже обидно. Как вообще можно отказать любимой женщине? Тем более в такой безделице. — Раз хочешь море — будет море. Только возьми свой плащ. — Опять мамочку включила, — бормочет Света недовольно, но все же накидывает плащ на плечи, — а может я моржеванием занялась и теперь не боюсь холода? — А я очень боюсь за твоё здоровье, — поцелуй получается долгий и слишком крепкий. Все не зря. Будет и море, и чайки, и долго, и счастливо. Все будет здесь и сейчас.