История об удачно-неудачном стечении обстоятельств

Донхёк приходит домой далеко за полночь и, стараясь не шуршать, пробирается в их с Джемином комнату. Он переодевается в полной темноте и садится на кровать, прожигая спину спящего друга и не решаясь сделать хоть что-то. Днём на репетиции Ли сильно накричал на него, застав за тисканьем Ренджуна. Донхёк так взбесился, видя милующихся друзей, что сорвал репетицию, хлопая дверью со словами, что это танцевальный зал, а не их спальня. Поэтому сейчас, подумав и осознав, что был совершенно не прав, он просто пялился на него спящего, не зная, как извиниться. Он по напряжённой спине понимал, что тот не спит, поэтому решил, что лучшим вариантом будет сразу действовать. Он лег позади, обнимая со спины сквозь ворох одеял, и, услышав копошение, решился, наконец, заговорить: — Молчи, пожалуйста. Дай мне объясниться, хорошо? - парень в объятьях затихает, громко вздыхая перед этим, и Хек начинает спокойно, — прости, что накричал, я не должен был. Просто вы такие милые, в последнее время совсем не отлипаете друг от друга, а мне... я завидую. Я тоже хочу так. Ты ведь знаешь, он на меня совсем не смотрит, я просто устал видеть безразличие в его глазах каждый раз. Я для него просто лучший друг. Вот ты захотел получить Инджуна — ты получил Инджуна. Тебе стоило всего пару раз улыбнуться ему, сказать, какой он милый, и всё, твой навеки, а я... Он улыбается мне, а я растекаюсь как мороженое в жару. Он обнимает вас, а мне плакать хочется от того, что это не я, и нет, это не ревность, это зависть. Он что-то рассказывает, а я не слышу. Слушаю, но не слышу, потому что его голос слишком сильно влияет на меня, его лицо, когда он увлечен рассказом, такое красивое, что я не могу себя заставить оторвать взгляд. Когда у Марка что-то не получается и он расстраивается, мне хочется обнять его и оставить поцелуй между сведённых к переносице бровей. И я не могу ему отказать. Хожу на эти его репетиции с сонбэ, когда он зовёт, и дышать не могу. Он такой горячий, когда танцует, что я боюсь наброситься на него прямо во время танца, и поэтому приходится делать вид, что заинтересован хёнами. А после душа он всегда выходит в одном полотенце, и это так чертовски сложно — делать вид, что я не обращаю внимания, когда хочется языком провести по каждому изгибу его мышц. А когда он рычит, пытаясь поднять большой вес в тренажёрке? Я хочу, чтобы он рычал так мне на ухо, пока берет меня сзади. Мы дружим с двенадцати лет. Я влюблён в него с четырнадцати. Он мечта всех моих влажных фантазий с шестнадцати, в то время как он видит во мне только друга и не больше. Чертов Марк Ли... - Донхек как-то слишком горько хмыкает и после небольшой паузы решается продолжить, — Прости, я снова увлекся. Знаю, что ты привык это слушать, но не тогда, когда обижен. Прости меня. Я буду сдержанней и завтра обязательно извинюсь перед Ренджуном и остальными. Спокойной ночи, Нана. Донхёк собирается уже в свою постель и даже разворачивается спиной к другу, когда слышит: — А теперь ты выслушай, — голосом Марка. Донхёк сильно зажмуривается, надеясь, что ему показалось, но шелест за спиной и горячая рука, принадлежащая явно не Джемину и затягивающая в тёплый плен одеяла, намекает, что это совсем не так, — Ты такой идиот, Ли Донхёк. Мы оба настоящие идиоты. Я улыбаюсь тебе, потому что получить твою улыбку в ответ — как долгожданный новогодний подарок, — мягкий поцелуй на макушке заставил парня покрыться мурашками и тяжело дышать, — Я обнимаю тебя реже остальных, потому что боюсь, что не захочу отпускать тебя, ведь ты так хорошо ощущаешься в моих руках, — поцелуй на тонкой шее, — Я рассказываю тебе длинные истории, потому что, когда ты задумываешься, ты по-особенному красив, — чуть выше ключицы, — Когда я расстроен, мне хочется обнять тебя и уткнуться носом в шею, потому что твой запах меня успокаивает, — на острой лопатке, — беру тебя на репетиции, потому что хочу как можно больше времени проводить рядом с тобой, хотя бы видеть тебя поблизости, — поцелуй на худом плечике, — Выхожу из душа только в полотенце, потому что надеюсь привлечь тебя хотя бы телом, — на запястье, — когда ты приседаешь в зале, мне хочется прижать тебя к ближайшей стене и трахать так, что ты будешь задыхаться, чтобы твоя аппетитная задница была красной от шлепков, — поцелуй на каждом тонком пальчике, — Чертов Ли Донхёк, я влюблён в тебя с первого дня нашего знакомства. Я никогда не видел в тебе друга, но ты ни разу не дал повода подумать, что это взаимно. Я уже почти 10 лет каждую ночь думаю о том, как сильно я хочу тебя. О том, как хочется заставить тебя кричать от удовольствия, а потом сжимать в объятиях и долго целовать, говоря, как сильно я тебя люблю, — и Марк, наконец, нависает над младшим, заставляя смотреть в глаза, — и больше всего я боюсь, что это окажется сном, — он целует парня под ним так сладко и тягуче. Прикусывает губы, вымещая все желание, накопившееся за эти годы. Он сжимает в руках хрупкое тело, чувствуя, как его обхватывают руками и ногами в ответ, и улыбается в поцелуй, не желая разрывать его. Он покрывает легкими поцелуями - бабочками всё лицо, спускается к шее, где оставляет яркий засос, за который им обоим завтра влетит, и останавливается, — если мы сейчас не прекратим, я не смогу сдерживаться, Хёк. — Не нужно. Я ждал слишком долго, чтобы упустить ещё одну ночь. Они целуются жадно, в секундные перерывы, глотая воздух, обнимают друг друга так крепко, будто потеряют навсегда, если хоть немного ослабят хватку. Марк спускается поцелуями ниже, снова целует тонкую шею, зализывая оставленную ранее метку, ставит ещё одну, под ключицей, как знак того, что Донхёк теперь целиком и полностью принадлежит ему. Фиолетовые синяки от засосов словно цветы распускаются по всему телу и, если бы их ничего не сдерживало, старший не оставил бы на нем и живого места. — Марк... Марк, не медли, пожалуйста, я скоро с ума сойду, — томно шепчет парень, запуская пальцы в густые волосы, — давай просто сделаем это. — У тебя был кто-нибудь до меня? — Ты действительно хочешь поговорить об этом сейчас? — Я хочу знать, как с тобой обращаться. Если это первый раз, то лучше мы отложим его на потом, потому что твой первый раз должен быть особенным, — Марк целует внутреннюю сторону бёдра, пуская табун мурашек под кожей, и широко проводит языком вдоль резинки шорт. — Я тебе не девчонка, не надо со мной нежничать, Марк Ли. Просто трахни меня так, чтобы я завтра не мог ходить, — шипит от нетерпения. Эти разговоры отвлекают и нервируют. — Ох, детка, ты в любом случае завтра не встанешь, ты ведь понимаешь это? Так я не первый? — Нана... мы были пьяны и... — Ты спал с Джемином? - Марк оторвался от слишком занимательного развязывания шнурков на штанах и посмотрел с недоумением. Никакого отвращения или злости, только один вопрос, — С нашим Джемином? Это же Нана, как ты вообще... — Мы пытались. Но я назвал его твоим именем, когда он стягивал с меня штаны и мы решили, что это было глупой затеей и просто посмеялись. — Вот и отлично. — А ты? У тебя был кто-нибудь? — Ты хочешь, чтобы я рассказывал тебе о своём бывшем, в то время как растягиваю тебя? — Хек посмотрел со злостью, давая понять, что ему не нравится, как старший уходит от ответа — Хорошо, — Марк садится перед парнем, сводя его ноги вместе и обнимая их, поглаживая нежную кожу, оставляя поцелуи на острых коленках, — это продолжалось, около года. Мы виделись изредка, просто трахались и расходились, иногда говорили по душам, но только как друзья. У нас было всего три правила: никаких поцелуев, никаких отношений и никаких истерик, если назовём друг друга чужими именами. Полгода назад он все-таки получил своего Хёнджина и... — ТЫ ТРАХАЛ ЛИ ФЕЛИКСА? — Ли подскакивает с места, ошарашенный догадкой. — Как ты... — У НАС ОБЩИЙ ЧАТ И МЫ ДРУЖИМ, ПРИДУРОК. Как ты вообще с ним связался? — Чанбин притащил его с собой на встречу, мы разговорились по душам и вот. Но я ничего к нему не чувствовал, правда. Это был просто секс. Просто, чтобы снять напряжение. — Поверить не могу, ты трахал его, а сейчас говоришь, что влюблён в меня с первой встречи? — Если бы ты хоть раз намекнул, что я для тебя больше, чем друг, я бы даже не думал об этом. Ли Донхек, — Марк поднимает тонкую ножку и целует лодыжку, — я люблю только тебя. Позволь мне доказать это? - Донхек громко фырчит, но быстро плавится под нежным взглядом старшего. — Я никогда не умел отказывать тебе, Чертов Марк Ли. Старший снова разводит его ноги и опускается ниже. Снова оставляет лёгкие поцелуи на плоском животе, тихо приговаривая о том, какой парень под ним красивый и как сильно он его любит. Он отвлекает внимание своей лаской и неожиданно переворачивается, ложась на спину и утягивая Донхёка за собой. Парень седлает его бёдра, плавясь под горячими пальцами, трется пахом, старательно игнорируя слои одежды между ними, и немного поскуливает от нетерпения. Он склоняется, чтобы получить очередной поцелуй, но в последний момент уворачивается от полюбившихся губ, оставляя метку под ключицей, заявляя свои права на старшего в ответ. Марк хмыкает, улыбается слишком довольно и зарывается рукой в сухие волосы, слегка массируя кожу. Ведет руками ниже, цепляя футболку, хочет скорее избавиться от одежды. Мешающие сейчас тряпки летят в разные стороны, а ощущение горячей кожи Донхека вплотную к своей заставляет задыхаться от ощущений. Он оглаживает бока, пуская мурашки по коже парня, снова тянется за поцелуем и бесконечно нежничает. — Ведёшь себя как маленькая девственница. Может, уже перестанем играть, и ты возьмёшь меня? - и Марку срывает тормоза. Он отвлекает внимание своей лаской и неожиданно переворачивается, утягивая Донхёка за собой. Притягивает сильными руками за бёдра, заставляя буквально сесть на своё лицо. Младший совсем не ожидал этого, но он даже не сопротивляется, потому что до этого момента мог только мечтать о подобном. Марк кусает за ягодицы и лижет размашисто между ними, а Хек с ума сходит от одного только осознания происходящего и ощущения горячего языка, что обводит каждую складочку, кончиком проникает внутрь и возбуждает только сильнее. Из мыслей его выдергивает мозолистая рука, что грубо тянет волосы на затылке, заставляя прогнуться в спине и склониться вниз. Младший оказывается лицом перед членом, истекающим естественной смазкой и, не сдерживая собственных желаний, тут же проводит языком по всей длине. Он берет член в руку, проводит несколько раз по длине, наслаждаясь от ощущения тонкой кожи и выпирающих венок, и тихо скулит, потому что парень под ним проталкивает язык ещё глубже. Горячо и очень мокро. За языком следуют пальцы, приятно растягивающие бархатные стеночки. В это время Донхёк облизывает головку, берет сразу наполовину и победно улыбается, слыша шипение сзади. Как бы они оба хотели не сдерживаться сейчас. Стонать так громко, как только позволяет голос, и наслаждаться друг другом, но в общежитии больше 10 таких же комнат, как эта, в каждой из которых кто-то может проснуться и прийти на шум. Это тоже Ужасно заводит. — Марк, — зовёт Донхёк, отвлекая старшего, что слишком увлечён вылизыванием его задницы, — а он мог вот так? На этих словах парень заглатывает член до основания, сглатывает и тихо стонет, пуская вибрации, а Марк стонет в ответ, потому что... — Нет... вау, где ты такому научился? — Я сказал, что ни с кем не спал, но это не значит, что у меня нет игрушек, на которых можно тренироваться. Не отвлекайся Марк Ли, — Донхёк шепчет томно, снова прижимаясь всем телом к парню снизу, повторяет свой небольшой трюк ещё и ещё, наслаждаясь тихим рычанием, но Минхёну мало. — Прекрати, иначе я... — Работай языком там, где он будет приносить мне удовольствие, Марк, — Донхёк хмыкает, виляя задницей перед лицом парня, и спокойной возвращается к своему занятию. — Ну, тогда прости, детка, ты сам напросился, — он продолжает левой рукой растягивать парня, а правую запускает в его волосы, слегка сжимая и надавливая на затылок, заставляя заглотить поглубже. Марк подкидывает бёдра, вбивается в рот друга, не встречая никакого сопротивления. Он медленно, с оттяжкой трахает парня в глотку, наслаждаясь хлюпающими звуками и ощущением слюны, стекающей по его бёдрам вниз, — малыш, тебе нравится? Ты так хорошо принимаешь меня, совсем не сопротивляешься, — он оттягивает голову Хёка назад, давая глотнуть воздуха, — отвечай, сладкий, ты же хотел, чтобы я не вёл себя как малолетняя девственница. — Иди к черту, Марк. Так не обращаются с теми, кого любят. А Марк снова заставляет заглотить член и прижимает Хёка вплотную, заставляя задыхаться, и кончает глубоко в горло, тут же резко двигая несколько раз второй рукой и надавливая на чувствительную точку. Донхёк тут же кончает ему на грудь и валится без сил, — вставай, Детка, я хочу поцеловать тебя в губы, а не только в зад — Марк мягко шлепает парня по заднице и уже через секунду укладывает его на кровать, нависая сверху. — Мне не нравится, когда со мной так обращаются, ясно? — Если бы тебе не нравилось, ты бы не кончил. Мои пальцы в твоей заднице тут не при чем, от парочки попаданий по простате никто не кончает. Просто признай, что ты извращенец. Я же видел по твоей реакции, тебе нравилось. Я бы никогда такого не сделал, если бы ты хоть как-то показал, что против. Прямо сейчас скажи, что тебе не понравилось, давай. Не надо строить из себя недотрогу. Постель — не место для вранья, тем более, когда мы схожи во вкусах. Так что? - в ответ Марк получает только молчание и отведённый взгляд, — вот и поговорили. — А ты прям знаток. На бывшем учился? — Прекрати вспоминать его. Он ничего не значил для меня. Я люблю тебя и хочу только тебя, — он целует так мокро развязно, мягко кусает и тут же зализывает, они сплетают языки и снова цепляются друг за друга, — может, все-таки отложим продолжение? У нас нет смазки. — У меня есть, — Донхёк хитро улыбается и выскальзывает из-под Марка, медленно вышагивая и виляя бёдрами. Старший от такого вида снова возбуждается так сильно, что в глазах темнеет. Он хватает подошедшего парня под колени и усаживает сверху, снова притягивая для поцелуя. — Малыш, ты такой красивый, — он гладит щёчки и шею парня, не давая отстраниться,- можешь пообещать, что теперь ты только мой? — Что? — Хек выпрямляется резко и выглядит так, будто только его только огрели по голове, — Я думал, что мы после этого разойдёмся и будем просто друзьями, поверить не могу, ты правда рассчитывал на отношения? — Марка в дрожь бросает. Его глаза бегают по комнате, он совершенно растерян и не понимает, за что Хек так с ним, но тот прыскает и валится рядом от смеха, — Ты бы видел своё лицо, Марк! Ты так напугался, — он хохочет так громко и выглядит при этом так мило, что обижаться, совсем не получается. Вместо этого Минхён снова наваливается сверху, прижимая руки парня над его головой и с улыбкой переспрашивает — Ты будешь моим парнем? — Ты ещё спрашиваешь, — и улыбается в ответ нежно и тепло, — я определенно согласен. Можешь уже дать мне то, о чем я мечтаю с шестнадцати лет? — Мой поцелуй? — Заманчивое предложение, но я говорил о твоём члене в моей заднице. — Ты невыносим, ты знаешь? — Знаю. Но ты ведь любишь меня? - Донхёк мило дует губки и хлопает длинными ресницами, старший сдаётся. Вместо ответа снова целует, подхватывает ноги под коленями и трется твоим возбуждением об него. Такая нежная и интимная сцена. Прекрасно, — не устал ещё целоваться? Ты скоро съешь меня, Марк Ли. — Ох, заткнись, тебе ведь тоже нравится, — и Донхёк правда затыкается, потому что старший прав. Вместо этого он наощупь находит смазку и хорошо смазывает себя и Марка, у которого мозг плавится от такого настойчивого парня. Его парня. Марк входит одним медленным толчком и прижимает парня к себе, шепча на ухо нежности. — Ты молодец, детка. Потерпи немного, сейчас боль успокоится,- он гладит парня по волосам, прижимая к себе так сильно, что кажется, сломает сейчас, — я люблю тебя, ты умничка. — И я... и я тебя люблю, — Хек тычет мокрым от слез носом парню в шею, — но это последний наш секс, надо предупреждать, что настоящий член отличается от резинового, — старший улыбается, потому что знает: если Донхёк язвит, значит с ним все хорошо. Он медленно выходит и снова толкается на всю длину, — повтори это через 5 минут, когда отойдёшь от оргазма, окей? — Что? Я не скорострел! - Донхёк возмущается, но ответа не получает, да и это его не волнует на самом деле. Он думает только о том, как хорошо ощущается горячий член внутри, как приятно чувствовать на себе руки любимого. Его сознание совершенно плывет от понимания, насколько контрастным может быть настроение его парня, что был таким жестким несколько минут назад, а сейчас так медленно целует и так нежно ласкает. Когда Марк попадает по простате, Донхёк закатывает глаза от удовольствия и стонет тихо, — ещё, Марк, ещё, — а Марк снова улыбается. Ему так нравится видеть Донхёка таким. Когда засосы расцветают на смуглой коже, капельки пота стекают вниз по шее, ресницы мелко подрагивают, рот приоткрыт в немом стоне, а сам он гибкий и податливый в руках старшего будто пластилин. Он скулит так сильно, а хочется кричать, потому что Чертов Марк Ли каждый раз попадает по простате. Слёзы от такой сильной стимуляции скапливаются в уголках глаз и тонкими дорожками стекают по вискам, — я... я хочу кончить, Марк, пожалуйста, — Донхёк умоляет, потому что это слишком для него — Ты же говорил, что не скорострел? Мы только начали, Хёк — Нет, пожалуйста, дай мне кончить, прошу, — он цепляется пальчиками за сильные плечи и снова жмётся ближе. Старший целует его в раскрасневшуюся щеку и ускоряется. Кусает в сгиб шеи и рычит на ухо, потому что сам уже близко. Донхёк не выдерживает и пары минут в таком темпе, кончает, пачкая их обоих, а Марк сразу выходит и доводит себя до оргазма рукой, кончая парню на живот. Марк укладывает парня к себе на плечо и снова сжимает в объятиях. Они до ужаса грязные, но слишком счастливые, чтобы переживать сейчас из-за этого. Они долго лежат в тишине, прерываемой только всхлипами младшего и звуками ленивых поцелуев. — Прости, если переборщил. — Все в порядке, — отвечает Хек, все ещё продолжая всхлипывать и жаться ближе к парню, — мне правда понравилось. — Ты плакал. — От удовольствия, ты же знаешь. — Ребята, я не хотел бы вас прерывать, — из-за двери высовывается голова Джемина, — я, конечно, рад за вас и все такое, но можно я уже заберу свою пижаму? И это, белье поменяйте после себя, это все-таки моя кровать. — Свали, — Донхёк кидает в него пижамой, что все это время лежала на полке рядом с кроватью, а Марк смеётся, целуя парня в щеку. — Так значит все-таки это не последний наш секс? — Я подумаю над твоим предложением, — парнишка делает задумчивое лицо, а Марк смеётся, наваливаясь сверху и целуя в обе щеки, потому знает, что Донхёк снова дурачится, и он любит в нем это. Любит в нем все и теперь даже не сомневается, что его любят точно так же в ответ.