Черное сияние пустыни

Солнце потихоньку начало опускаться за горизонт, окрашивая после себя небо в розовый оттенок, что очень радовало Хосока, ведь он надеялся на уменьшение жары. По ночам температура спадала и дышать становилось в разы легче, сейчас же его ноги даже сквозь кожаные ботинки ощущали жар от нагревшегося песка пустыни. — Почему нельзя назначать встречи в населенных пунктах? — проворчал мужчина, носком ботинка разбрасывая песок. Вся охрана, включая Чона, нетерпеливо расхаживала из стороны в стороны. Тэхён не желал приводить с собой людей, однако брат настоял на их присутствии. Хосок чувствовал себя не совсем комфортно на чужих землях, поэтому предпочитал всегда ходить в компании охраны, не разделяя беспечности брата. — Потому что в пустыне ты, как на ладони. Прятаться негде. Безопаснее, понимаешь? — Тэхён стоял, облокотившись спиной о капот внедорожника и полностью игнорировал палящее солнце, позволяя небольшим капелькам пота стекать по вискам и шее, но это не вызывало у него раздражения, так как из-за погодных условий они быстро высыхали на коже. — Это смотря с какой стороны посмотреть. — Хосок усмехнулся, продолжая расхаживать, взмахивая красным веером перед лицом. — Пунктуальность — не их сильная сторона, я погляжу. — Ты ведь понимаешь, что сам приехал на пятнадцать минут раньше? — Тэхён отвернулся в сторону, откуда послышался шум машин. Через несколько секунд из-за песчаных дюн показалось несколько Багги машин, которые держали путь в их сторону. — А вот и они. — Тэхён оттолкнулся от капота и, выпрямившись, поправляя солнцезащитные очки на переносице. — Как видишь, вполне пунктуальны. — Они и баб прихватили? — Хосок удивленно вздернул бровь, заметив в одной из машин девушку в черной чадре и убрал веер за пояс брюк. Тэхёну казалось, что в горле слишком сильно запершило от осознания, что это могла быть его бунтарка. Он знал, что Джамилю должны привезти с собой, но почему-то сердце забилось, словно у мальчишки на первом свидании, хотя он совершенно не знал, что они чувствуют при этом, ведь его сердце отдавало подобный ритм лишь при виде оружия и купюр. В принципе, даже это состояние притупилось с годами нахождения в этом бизнесе. Больше деньги не могли удивить Кима, как бывало в первый раз, от чего ком раздражения застрял где-то в области груди. Из машины, которая остановилась прямо перед Тэхёном, вышел Навин, держа в руке чётки, за ним и все остальные его люди, облаченные в джеллабы постельных тонов. Люди Хосока сразу же подошли и стали позади своего господина, чтобы быть готовыми в случае чего. — Навин приветствует Ким Тэхёна и его брата. — Мужчина протянул им ладонь и, дождавшись, пока они ответят на приветствие, продолжил: — Можем ли мы сразу осмотреть товар? Тэхён продолжал прожигать взглядом девушку, которая сидела в машине, опустив голову, тем самым не позволяя мужчине видеть свои глаза. Если в голове Навина крутилось желание осмотреть оружие, то в Киме играло нетерпение провести совсем иной осмотр и вовсе не товара. — Покажи им. — Тэхён кивнул Хосоку, которому в принципе не требовалось разрешение на подобное. Чон в сопровождении охраны прошел к багажнику одного из внедорожников и, открыв его, рукой указал на сложенные друг на друге ящики. — Пожалуйста. — Его люди принялись вытаскивать товар из багажника. Люди Навина начали открывать крышки и доставать оружие. Один из людей главы тщательно осматривал каждую деталь, вплоть до проверки прицела и прочих нюансов. Судя по всему он являлся тем, кто целиком и полностью разбирался в качестве боевого товара и которому Навин доверял полностью, ведь сам мужчина даже не смотрел в сторону проверки оружия, а больше концентрировал внимание на иноземцах, будто подвох мог заключаться только в них самих. Тэхён лишь изредка бросал взгляд в их сторону, полностью доверившись Хосоку и не желая отрываться от разглядывания девушки. Затемненные очки скрывали куда именно был направлен его взгляд, что было ему на руку. Джамиля выглядела сплошным черным пятном на фоне бежевой обивки салона машины. Лишь ее зеленые глаза могли разбавить атмосферу яркими красками, однако она целенаправленно не поднимала голову, лишая Кима возможности утолить свою жажду. Мужчины закончили осматривать товар, после чего передали кейсы с деньгами охране чужеземцев. Хосок открыл каждый из черных чемоданов и, достав одну из стопок купюр, прошелся по ней внимательным взглядом. — Надеюсь, Ким Тэхён помнит о просьбе Навина. — Мужчина встал перед Кимом, мешая его обзору. — Я не забыл. — Тэхён нахмурился, стараясь не показывать своего ожидания. Сняв очки, он убрал их в карман пиджака, не видя больше смысла скрывать свой взгляд, ведь Навин и так перегородил ему панораму. — Заканчивай уже, — сказал Хосок на корейском, обращаясь к брату. Он не мог избавиться от ощущения, что съел горсть песчинок из-за чего в горле ощущалось неприятное першение. Громко набрав во рту слюну, мужчина сплюнул ее прямо в песок, после чего поморщился и под недовольным взглядом брата, отвернулся в другую сторону. Навин приказал одному из мужчин, стоявшему ближе остальных, привести Джамилю. — Здесь имя человека и адрес, куда нужно ее доставить. — Глава племени вручил в руки Тэхёна запечатанный конверт. — Навин от всей души просит относиться к девушке, как к цветку, ведь подарок она чистый и ценный. Тэхён с удовольствием согласился бы с мужчиной, будучи полностью уверенным, что к нему движется настоящий изумруд. Однако он вовремя прикусил язык, не позволяя словам сорваться из уст. Ему не терпелось заняться шлифовкой драгоценного камня, который так доверительно вверяли в его руки. Пусть и не в руки буквально, но это не являлось помехой для Ким Тэхёна сделать Джамилю украшением своей жизни. Джамиля следовала за человеком Навина с гордо поднятой головой и уверенным взглядом смотрела прямо перед собой, где стоял Тэхён. Тонкие полоски серебристой вышивки обрамляли ее черное одеяние, которое развевалось на теплом ветру, из-за чего ткань облегала ноги, очерчивая девичьи аппетитные округлости. Киму совершенно ничего не мешало включить свое воображение и дорисовать то, что так тщательно скрывалось от посторонних глаз. И у него неплохо это получалось. В его голове сразу же возник образ бунтарки в одном лишь черном кружевном белье, обязательным атрибутом которого являлись пояс с чулками. Девушка, почувствовав себя под пристальным вниманием чужеземца, опустила свой взгляд вниз, ведь иначе ей казалось, что мужчина явственно показывал свои намерения по поводу нее. Истина была недалека от предчувствий Джамили, так как в этих «намерениях» Тэхёна она оказывалась подмятой под него, а он — между ее разведенных ног. — Вверяю в руки Ким Тэхёна драгоценность. — Навин указал ладонью в сторону Кима, приказывая девушке пройти к нему. Джамиля не лишила главу племени своего презрительного взгляда. Если им не было суждено больше увидеться, то она сполна покажет ему свое пренебрежение его статусом и мужским достоинством, даже если это подарит ей лишь короткое удовлетворение. Внутреннее ликование Тэхёна достигло пределов, когда глава племени, сам того не подозревая, отдал Джамилю в его руки. Ким всегда старался держать свое слово, если не было никаких веских причин нарушить его, однако никто ему не мешал находить необходимые лазейки в этих клятвах. — А вместе со мной и свою честь! — девушка громко огрызнулась и, резко дернув головой, спешно прошла ближе к Тэхёну. Уверенная девичья поступь и такие же движения, немного удивили Кима. Джамиля словно и не переживала за свою судьбу, пререкаясь с главой племени и будто бы совсем без страха идя в лапы чужеземца. Наверное, желание поскорее покинуть ненавистное общество Навина возымело такое действие на нее. — Джамиля знает свое предназначение, — спокойно ответил мужчина, не обращая никакого внимание на ее слова, будто бы имел одну единственную цель — избавиться от девушки. Он кивнул своим людям, чтобы заканчивали. Проследив за тем, чтобы все ящики были переложены в машины Навина, Хосок недоумевающе осмотрел девушку, стоявшую позади брата, после чего обратился к нему на корейском: — Я чего-то не знаю? — Потом, — коротко отрезал Тэхён и обратился к главе племени: — Если все вопросы решены, то нам следует разойтись. Прощаться, полагаю, не будете? — Он усмехнулся, переводя взгляд от главы на Джамилю и, конечно же, не ожидая, что они вдруг бросятся слезно обниматься на прощание. Киму не терпелось избавиться от компании Навина и его людей, да и в принципе ото всех, дабы остаться наедине с бунтаркой, которая с первой встречи одурманила его одним лишь своим появлением в шатре. Все процедуры сделки, включая окончательное обсуждение условий, дальнейшего сотрудничества, были уже позади. Братья направились к своим машинам, а Джамиля, приподняв подол длинного платья, последовала за ними. Чон косился в ее сторону, не понимая, какого черта в ней столько гонора и как девушка может шагать так, словно это они шли к ее автомобилю, а не наоборот. Возможно просьба главы к Тэхёну заключалось именно в ней. — Ты объяснишь, наконец, какого хуя девка плетется за нами? — когда машины Навина скрылись за песчаными сугробами, Хосок, хватая брата за плечо и заставляя повернуться к себе, спросил: — Может, она вообще обмотана взрывчаткой под этим тряпьем?! Какого хрена происходит?! В отличие от брата, Чон не отличался особым терпением, поэтому он потянулся к девушке одной рукой, желая задрать платье и проверить собственные слова, но Тэхён не позволил ему этого, схватив за запястье. Джамиля резко отскочила, переводя взгляд от взбешенного лица одного брата на спокойное лицо второго. — Их женщины неприкосновенны. Она тем более… — делая особый акцент на последних словах, по слогам выговорил Ким и выпустил руку брата. — Серьезно? Интересно… а не тебя ли я как-то застал, когда ты раком ебал одну, задрав точно такое же одеяние? — Хосок злился, из-за чего даже его очередная шутка звучала не столь забавно. В принципе, это и не было шуткой, а сущей правдой, поэтому он гневался еще больше, ведь брат внезапно решил строить из себя учтивого самца. — Стриптизерши совершенно не умеют удивлять нарядами. — Тэхён пожал плечами и улыбнулся. Он никогда не посягал на честь местных женщин, однако ему никто не запрещал пользоваться услугами доступных девиц. — Просто сядь в машину или свали с дороги. Джамиля не понимала, о чем говорили незнакомцы, но по выражению их лиц видела, что разговор велся о ней и не в самом лучшем русле. Действия чужеземца, который потянулся к ней, не могли не подействовать устрашающе. Как бы сильно девушка не старалась казаться смелой и вовсе не напуганной, однако эти эмоции сидели в девичьем сердце, заставляя сдерживать дрожь в теле. Красивый мужчина, взявшийся доставить ее на чужие земли выглядел очень величественно и спокойно, что подкупило Джамилю, хотя в голове все еще крутилось то, как он рассматривал ее. — Вы хотите избавиться от меня? — с заметным акцентом, заговорила она на языке поселка. — Если так, то сделайте это сразу, без издевательств! Хосок остановил свой несдержанный поток высказываний и переключил внимание на Джамилю. — Только не говори мне, что она?.. — Чон моментально изменился в лице, словно озарение снизошло на него в эту секунду. — Нет! — резко отрезал Тэхён и посмотрев на девушку, строго велел: — Садись в машину. — Сначала ответьте! Вы собираетесь переправлять меня? — она требовательно топнула ногой по песку. — А ты бы этого хотела? — с нескрываемым ехидством Тэхён поинтересовался у нее. — Это лучше, чем быть обесчещенной вами! Или… — Джамиля запнулась, чувствуя давление под изучающим взглядом Чона. — Лучше, чем быть похороненной под зыбучими песками пустыни. Тэхён понимал, что должен заставить себя отвести взгляд от насыщенной ауры, исходящей от бунтарки. Его словно магнитом тянуло к девушке, заставляя задуматься о том, что впервые ему хотелось изучить внутренний мир, который явно сочился изобилием сдерживаемого до сих пор характера. Кажется, его полностью обезоружили и связали, а он предпринимал жалкие попытки окончательно не сдаться. Отправляя Джамилю на другие земли, Навин совершал огромную ошибку, ведь это означало, что пустыня лишается богатейшего оазиса. Если племя пренебрегало драгоценным источником, Тэхён мог быть скитающимся путником пустыни, что был в шаге от обезвоживания, поэтому готовый с алчной жадностью, без каких-то угрызенный совести, присвоить все живительные компоненты этого целительного водоёма. — Хочешь быть погребенной подо мной? — Тэхён растянул губы в предвкушающей улыбке и сделал шаг ближе к девушке. Хосок раздраженно выдохнул через нос, решив обязательно призвать брата к ответу, и первым сел в автомобиль, когда охрана уже давно заняла свои машины и была готова выдвигаться, все ожидали только Кима. Под испытывающим взглядом мужчины Джамиля коснулась ладонью ткани, прикрывающей нижнюю часть лица. Ее мучило ощущение, будто Тэхён видел ее насквозь и одежда вовсе не являлась помехой для него. Вместо ответа на вопрос, девушка смерила его враждебным взглядом, громко спрашивая: — В какую машину сесть? Девичья дерзость, граничащая с опрометчивостью заводила Тэхёна не на шутку, из-за чего он даже подумывал вытащить оружие, расстрелять всех кругом и остаться наедине с Джамилей, чтобы заняться ее «перевоспитанием» сию же секунду. Тэхён улыбнулся еще шире, ведь даже акцент девушки казался прекрасным. То, как она произносила шипящие буквы звучало слишком темпераментно и требовательно, что, на удивление, начало нравится Киму. Мужчина никогда не обращал внимание на голос или манеру речи женщин, считая более важным красивую внешность, аппетитное тело и покладистый в постели характер. Для его потребностей именно этого бывало достаточно. — Пойдем. — Тэхён прошел вперед, засунув руки в карманы. Слишком непреодолимо сильным было желание сорвать тот маленький кусок черной ткани на лице Джамили и насладиться открывшимся видом. — Садись, «без пяти минут обесчещенная и погребенная заживо». — Мужчина хмыкнул, открыл дверь перед девушкой и подал ей руку, чтобы помочь сесть, однако его помощь не только отвергли, но и фыркнули в ответ. Девушка подобрала подол платья и, склонившись, села на заднее сидение. — Может еще на ручках будешь носить ее? — посмотрев на брата, недовольно пробурчал Хосок на корейском. — С удовольствием, но пока нельзя. — Тэхён прикрыв дверь и, обойдя машину, сел на водительское место. — Теперь рассказывай, что происходит? — тоном, нетерпящим больше отлагательств, спросил Хосок, как только брат завел машину и начал выруливать в нужном направлении. — Девушку надо переправить в Японию. Маленькая услуга для Навина. Вот и все. В чем проблема? — сохраняя полное спокойствие, ответил Тэхён и, достав очки из кармана, поспешил надеть их. — Может она шпионка или их агент? — Хосок обернулся назад и однозначно посмотрел на платье Джамили, все еще придерживаясь мнения, что ее надо было осмотреть. Но девушка сумела удивить его, когда она сильнее прижала к своему телу ткань, показывая, что под платьем не находилось ничего опасного. Пусть она и не понимала, о чем они говорили, однако чувствовала настроение мужчины. — Ты вообще думаешь своей головой или пустыня окончательно отбила тебе остаток мозга? — Какого черта ей быть агентом? — Смеясь, Ким повернул зеркало заднего вида, чтобы встретиться с девушкой взглядом. — Тебе самому не смешно? Ты не в дешевых боевиках снимаешься. Навину нечего с нами делить. У нас отлично идут дела и мы не являемся конкурентами для его племени. Мы поставщики, которые вовремя и качественно выполняют свою работу, в сроки поставляют необходимый товар, — Ким по полочками разложил свои мысли, удивляясь глупой импульсивности брата. — А ты не думал, что этот выблядок мог прознать про план Сокджина? — чуть тише добавил Хосок, хоть и разговаривал на корейском. — И как относится девка в чадре к этому делу? Как она, по твоему мнению, может помочь Навину против плана Сокджина? — Тэхён хмыкнул и через зеркало бросил взгляд на Джамилю, которая сидела, сложив руки на коленях и опустив голову. На секунду Киму показалось, что зеленые глаза прекрасно виднелись бы через это маленькое зеркало, посмотри она на него хотя бы на мгновение. Даже если девушка являлась самой опасной шпионкой на этом свете, он все-равно был готов идти на этот риск. Джамиля старалась не вслушиваться в совершенно ей непонятный язык. Казалось, двое мужчин спорили из-за нее и имя главы племени не раз проскальзывало в их разговоре, поэтому она пыталась не думать о своей участи и не заострять внимание на страхе, который потихоньку обволакивал душу. В голове крутились картинки любимых сладостей, пряностей и песчаных бурь, бедуинов, верблюдов и шатров, чьи ткани плавно развевались на фоне пустыни. — И куда именно тебя везут? — чуть повернув голову, поинтересовался Хосок уже у девушки. С братом спорить было бесполезно. Если тот принял решение, то переубедить его не представлялось возможным. Джамиля вздрогнула, когда услышала знакомый язык. Она посмотрела на мужчину, не зная, что ответить. Девушка сама не знала, кому именно ее дарят, но примерно представляла для чего. Стать женой? Любовницей? Женщиной друга Навина? Последние годы она только и слышала про эту Японию, далекую страну, где ее ждало особое предназначение, но никто не удосуживался что-либо объяснить. В принципе, Джамиля всегда была чужеземкой для этого племени. Несмотря на то, что она искренне полюбила пустыню со своими племенами, тайнами и колоритом, но никак не могла привыкнуть к Навину и его людям, которые держали ее взаперти. Лишь изредка девушке удавалось сбегать и получать частичку свободы, наслаждаясь каждой деталью местной жизни. — В Японию, — уверенно ответила она, не желая давать понять о собственной не просвещённости. — А там что? — не унимался Хосок, полностью оборачиваясь и сверля ее пытливом взглядом. Тэхёну казалось, если Джамиля вновь не опустит свою голову, то он лишится возможности водить и дальше машину. Трезвость ума покидала его, стоило дерзкому блеску скользнуть через зеркало. — Моя жизнь. Новая жизнь. — Уверенность потихоньку покидала ее, что не ускользнуло от Кима. — Точно не в шлюхи продают… — Хосок нахмурился, обводя взглядом девичье одеяние, которое ни коим образом не вязалось с борделем, из чего он сделал логический вывод, что девушка не являлась живым товаром. — Ее дарят одному шишкарю, который в прошлом услужил Навину. А Навин, как оказывается, умеет благодарить. — Тэхён ухмыльнулся, искренне считая, что японец явно должен был спасти не одну планету в прошлом, чтобы заслужить подобную награду. — Так действительно шлюха получается? — непонимающе спросил он у брата, не удосужившись перейти на корейский. — А разговоры-то какие высокие ведут, женщины у них неприкосновенны, видите ли. — Мужчина громко рассмеялся. — Она не их женщина. Судя по акценту и словам самого Навина, она и для них чужеземка. Думается мне, по «счастливой» случайности песчаная буря завела это сокровище в племя. — Ким уже понял, что девушка явно не относилась к племени с самого рождения. Он предполагал, что глава мог держать ее подле себя, поняв девичью красоту, дабы в будущем с выгодой продать. Пусть продажа происходила не буквально и не в денежном эквиваленте, но сути это не меняло. — Я не блудница! Ваши оскорбления неуместны! — выпалила Джамиля на одном дыхании, схватившись руками за передние сидения и слегка привстав. — Меня не касались! Навин не позволял никому даже смотреть в мою сторону! — Мужские слова сумели задеть остатки ее гордости. Даже если она не могла самостоятельно распоряжаться собственной жизнью, личные границы ее тела всегда оберегались от чужих прикосновений. — Смотрите-ка, какой звонкий голос у нашей восточной красавицы! — Хосок присвистнул, затем рассмеялся. Жалкие попытки девушки дерзить казались ему забавными, даже чуть-чуть умиляли. — Этот японец с удовольствием будет укрощать твой нрав. Знаешь, что тебя ждет? Джамиля села обратно и опустила голову, задумавшись над словами мужчины. Не впервой ей приходилось размышлять об этом, но она всегда отгоняла от себя удручающие мысли. Девушка считала, что раз уж никому ничего плохого не делала, зла не желала, то значит и судьба могла быть благосклонна к ней? Вдруг тот, для кого ее так долго хранили, являлся хорошим человеком, который искренне проникся бы к ней и взял все заботы о ее жизни на себя? Тэхён заметил, как уверенный девичий взгляд потерял свой блеск, поник, и Джамиля задумчиво уставилась в окно. Песчаные просторы уже давно остались позади и через окно проскальзывали небольшие старые строения. Мужчина собирался попросить Хосока пересесть в машину к одному из охраны и продолжить свой путь без присутствия брата. Ему не хотелось лишний раз видеться с Сокджином, тем более, он не считал нужным докладывать ему о проведенной сделке, объяснять что-либо или даже передавать деньги. Тэхён был уверен, старший брат обязательно заговорит о втором деле, которое являлось для него первоочередным в последнее время. — Как ты попала к Навину? — спросил Ким, бросая быстрые взгляды в зеркало. — Я… совсем ничего не помню, — выдержав небольшую паузу, ответила Джамиля. — Врешь. — Тэхён хмыкнул, всем своим существом ощущая, что девушка не желала посвящать их в подробности своего недоплена. — Да конечно врет, блять! — выпалил Хосок, не выдержав такого «милого» диалога между этими двумя. — Разве Навин велел задавать мне вопросы? — Джамиля вспылила, взмахивая ладонями, из-за чего рукава ее платья вздернулись. Кажется, бунтарка считала, что глава племени являлся указом и для братьев, раз уж так дерзко бросала предъявы. — Навин велел раздеть и осмотреть тебя, прежде чем сажать на корабль. — Тэхён закусил нижнюю губу и наблюдал за реакцией девушки. Взгляд ее метался от затылка одного к другому. Если в глазах отразилось секундное волнение, то Джамиля быстро подавила в себе это и твердо проговорила: — У меня нет оружия! — Для убедительности, она провела руками от шеи к коленам, в очередной раз показывая, что ничего не выпирало под платьем. — Я не умею им пользоваться. — Для того, чтобы перерезать ножом горло особых навыков не надо, моя дорогая. — Хосок принялся постукивать пальцами по своей коленке. — У меня нет ножа. — Девушке казалось, что ей должны верить на слово, ведь она не собиралась врать им или предпринимать попытки покушения на их жизни. Джамиля не думала даже оказывать сопротивление, так как уже давно смирилась с мыслью о своем предназначении. Когда всем остальным женщинам племени позволяли спокойно расхаживать по территории поселения, ей же такая свобода не предоставлялась. Другим женщинам было дано право учиться, работать, вести обычный образ жизни, тогда как Джамилю лишали всех этих жизненных богатств. Поэтому она даже желала поскорее быть переправленной на земли Японии, где надеялась обрести капельку свободы. Тэхён притормозил около проселочной дороги, поодаль от которой виднелся целый ряд высоких пальмовых деревьев, и несмотря на брата, произнес: — Выходи. Охрана, ехавшая позади, тоже остановила машины, ожидая дальнейших указаний. — Какого черта? — Хосок недоумевал почему он остановился и зачем просил выйти из машины. — Хочешь наедине с восточной красавицей остаться? — Пересядь в другую и езжай к Сокджину. — Блять, Тэхён, ты меня скоро доведешь до точки кипения. — Хосок не стал больше препираться. Самое главное сейчас для него было поскорее отчитаться перед старшим братом, вырвать зубами разрешение покинуть злосчастную пустыню и вернуться в свой особняк в Сеуле. Когда дверь за Хосоком с громким звуком закрылась, Тэхён обернулся к Джамиле. Девушка явно не желала оставаться один на один с красивым мужчиной, который теперь внимательно смотрел на нее, заставляя ежиться под своим взглядом. С каждой секундой становилось сложнее держать напускную смелость. Широкие рукава скрывали то, как мелко подрагивали ее ладони, что очень радовало Джамилю. — Хочешь пересесть сюда? — Ким кивнул на переднее сидение. Девушка отрицательно помотала головой. Позади она чувствовала себя более защищенной. Так мужчина мог бросать лишь редкие взгляды через зеркало, а сядь она рядом, то Джамиля была уверена, что и мужские руки потянуться туда, куда не следовало. — Меня Ким Тэхён зовут. Хотя… ты и так это поняла, думаю. — Немного запоздало, но он решил таки представиться. — Джамиля — твое имя с рождения? — Почему-то мужчина был уверен, что ее звали по-другому, прежде чем она попала в племя Навина. — Меня с рождения зовут Джамиля, — гордо ответила она, приподняв голову. — Где ты родилась? — В песках пустыни. — Девушка сжала пальцами края рукавов. — Ты осознаешь, для чего ты нужна в Японии? — Тэхён нахмурился. Он уже устал от собственных попыток разглядеть под черной тканью мимику ее лица. Лишь глаза могли сказать ему о ее эмоциях, однако и их Джамиля прятала. — Я не глупая. Понимаю, что буду в услужении у мужчины. — Тебе такое по душе? — Ким заинтересовано склонил голову набок. Ему было неудобно сидеть, поэтому он сменил позу, обернувшись к девушке. — Почему ты интересуешься? Тебе есть дело? — в голосе девушки проскользнула нескрываемая обида. Джамиле никогда не позволяли ощущать себя полноценным человеком, только лишь дорогим украшением, запертой в бархатной шкатулке. Пусть она никогда не нуждалась в еде, украшениях, красивых одеждах, но все равно чувствовала себя одинокой, из-за того, что не предоставляли право выбора даже в вышеперечисленных благах. — Поехали дальше. — Тэхён сел прямо, поправил очки и завел машину. Девичья обида, что он так явственно разобрал в голосе бунтарки сильно ударила его по… сердцу? Хотелось выпотрошить всех и каждого, кто заставил сомневаться Джамилю в своей значимости. Каждый ублюдок, не понявший ценность этого изумруда должен был гореть в аду. В аду, который Ким Тэхён с удовольствием устроил бы для них. В руках глупцов столько лет хранилась драгоценность, а они прятали ее, будто боялись яркого сияния, поэтому попытались подавить этот пыл. Тэхён же считал кощунством не наслаждаться ее светом, заставляя меркнуть. Несмотря на злость и раздражение, растущие в груди, Тэхён вел машину размеренно и спокойно. Проехав в молчании еще минут пятнадцать, он остановил машину возле ворот. В отличие от самого дома Кима, ограждение вокруг него было высоким, дабы защитить хозяина от любопытных взглядов. Сняв с себя очки и забросив их в бардачок, мужчина вышел из машины. Он достал из кармана брюк телефон, нажал на экран и спустя несколько секунд ворота начали медленно открываться. Автомобиль загонять внутрь он не стал, ведь скоро должен был вновь уехать. Тэхён обошел машину, чтобы открыть дверь девушке. Джамиля не ждала такого галантного поведения с его стороны, просто не знала, что она должна делать: выходить или сидеть дальше. Когда Ким открыл перед ней дверь и предпринял еще одну попытку подать руку, на что девушка послушно вышла, однако от протянутой ладони отказалась. — Мы разве не едем в порт? — немного взволнованно поинтересовалась она, следуя за мужчиной. Ей казалось, что ее сразу же посадят на корабль и отправят в Японию. — Ты думаешь это все так просто делается? — Тэхён улыбнулся, минуя двор и останавливаясь возле входной двери. Теперь Джамиля понимала, насколько была глупа в своих предположениях, от этого хотелось откусить себе язык или просто иметь возможность взять свои слова обратно. От чего-то не хотелось выглядеть в глазах мужчины несмышлёной. — Это твой дом? От внимания Тэхёна не ускользнуло неформальное обращение из уст Джамили. Мужчина никогда не заострял внимание на подобных нюансах, однако от бунтарки это звучало, как нечто интимное. В голове Кима крутились сплошные проклятия из-за собственной реакции на всякие мелочи. — Мой. Хочешь, чтобы и твоим был? — Он усмехнулся, открыл дверь и отошел в сторону, пропуская девушку вперед. — Хотелось бы… — со вздохом произнесла Джамиля. Войдя внутрь, она начала осматриваться по сторонам. Если внешний двор был украшен в стиле местного дизайна, то внутри Джамиля не увидела ничего напоминающего восток. За всю свою жизнь девушка не привыкла видеть такой минимализм в выборе интерьера. Привыкшая к ярким комнатам, украшенным пестрыми коврами не только на полах, но и на стенах, ей было сложно принять такую простоту в обстановке. — Нравится? — Тэхён остановился возле нее и проследил за ее взглядом, который метался от одного предмета мебели к другому. — Нет, — не задумываясь, холодно ответила она, чем вызвала улыбку в мужчине. — Почему? Любишь песок и шатры? — Я не жила в шатре. У нас был особняк. — Казалось, Джамиля даже немного оскорбилась. — Только бедуины живут в шатрах. Тэхён был осведомлен о жизни бедуинов, ведь его всегда интересовала жизнь кочевников и он часто задавался множеством вопросов, связанных с этими людьми. Неужели им никогда не хотелось остановиться на одном месте? Не возникало желание пользоваться земными благами, такими, как современная техника и прочее? С годами, прожитыми на чужой земле, он все больше начинал понимать их образ жизни. Порой даже завидовал. Кажется, Тэхён без проблем смог бы отказаться от всего и затеряться в песках пустыни. — Тогда почему тебе не нравится у меня? — Ким прошел на кухню, чтобы попить холодной воды. — Мрачно, — заключила она в итоге, оставшись стоять в гостиной. Девушка чувствовала себя неловко и неуютно. Судя по всему, мужчина жил один, что доставляло еще больше дискомфорта. — Хочешь закажу для тебя танцы живота прямо сюда? Веселее будет, — чуть громче проговорил Ким из кухни, затем прямо из горла сделал несколько глотков воды. На самом деле пить ему хотелось вовсе не из-за жары, а из-за столь желанного уединения, которым он не знал, как воспользоваться. Мужчина привык трогать, изучать, брать, но искусству познавания одним лишь взглядом ему придется постигнуть с азов. — Ты подшучиваешь надо мной? — Джамиля осторожно прошла к дивану и провела рукой по кожаной обивке. Подобный юмор был в диковинку, поэтому она старалась сообразить, серьезно он предлагал это или нет. Тэхён поставил бутылку с водой на стол и вернулся в гостиную, где девушка дотрагивалась руками к каждой поверхности. Бунтарка словно попала в другую вселенную и желала изучить все вплоть до мелочей, не скрывая свое любопытство. — Ознакамливаешься тут со всем? Тогда… — Ким вскинул руки вверх, указывая на свое тело и с улыбкой продолжил: — И хозяина пощупай. — Он постоял так несколько секунд, но получив лишь непонимающее выражение лица Джамили, со вздохом добавил: — Располагайся. Тебе предстоит провести здесь не один день. — Опустив руки, он языком слизал капельку воды с уголка своих губ. Столько лет мужчина жил на чужих землях, но еще ни разу не приводил женщин племени к себе в дом. Во-первых, подобное не сулило ничего хорошего, ведь за такое он запросто мог лишиться члена, а во-вторых, у него никогда и желания не возникало. Да, его всегда привлекали покрытые девушки своей таинственностью, но не более того. Конечно, легкодоступных женщин Ким в расчет не брал. Теперь же было непривычно видеть девушку в чадре в собственной гостиной. Казалось, будто Тэхён переступил какую-то грань дозволенного и покусился на запретное, что таковым и являлось. — Сколько? — Джамиля дернула головой, резко взглянув на мужчину. — Я не говорил Навину, что твоя переправка произойдет сию секунду. Я подолгу задерживаюсь здесь и лишь изредка уезжаю. Так что… на твой вопрос пока не могу ответить. — Ты будешь держать меня в плену? — Девушка часто задышала и Тэхён четко заметил, как начала вздыматься ее грудь от волнения, что позволяло лучше разглядеть очертания, поэтому ему совсем не было стыдно, что намерено пугал. — Ты была в плену до сих пор? — Я… — Она отвела взгляд и положила обе руки на спинку дивана. — Не знаю. Нет или да, но мне было запрещено многое из того, что было дозволено другим людям племени. — Например?.. — Тэхён не заметил, в какой именно момент ему стали интересны не только ее глаза, но и девичья жизнь в пустыне. — Я любила сбегать на рынок, — выдала она, как нечто ужасное, что у нее посмели отнять. Тэхён выдохнул через нос и неспешными шагами приблизился впритык к спине Джамили, при этом совершенно не касаясь ее. Он чувствовал, как девушка напряглась всем телом, но не отошла и даже не дернулась. — Хочу сказать тебе… — Тэхён склонился к ее уху, а руки положил рядом с ее ладонями, скрытыми под длинными рукавами. Еще бы миллиметр и они могли бы соприкоснуться, пусть и через ткань. — Кажется, это я у тебя в плену. С первой минуты. Джамиля отодвинула свои руки от греха подальше. Мужчина не касался ее, однако ей казалось, что она стояла перед ним голая. Для него словно не являлась помехой черная чадра. Хотя девушка абсолютно не подозревала насколько сильной преградой Тэхён считал эту злосчастную ткань, а еще больше корил самого себя за принципиальное желание сдержать слово и не дотронуться до бунтарки. — Слишком вольно ведешь себя. — Джамиля обернулась к нему лицом и оказалась в кольце его рук по бокам от себя. — Теперь скажи своему Ким Тэхёну, почему Навин решил так поспешно от тебя избавиться? — Мужчина без лишних раздумий повесил на себя ярлык принадлежности Джамили. Если это означало иметь возможность навсегда остаться узником у этих ярких глаз, то он готов был поступиться собственной волей. — Не понимаю, о чем ты говоришь… — Девушка резко дернулась в сторону, отодвигая преграду в виде мужской руки. — Возможно ты и не понимаешь… и все же. — Тэхён выпрямился и немного раздраженно размял шею. Он будто бы очнулся от дурмана приятного аромата сладостей, который так ощутимо шел от нее. Стоять так близко к Джамиле слишком опасно и ему обязательно надо иметь это ввиду, прежде чем вздумает рискнуть лишиться разума. — Будь Навин глупцом, вряд ли стал бы главой племени. И его сказки о том, что я чуть ли не самый близкий друг… серьезно? — Мужчина фыркнул, расстёгивая манжеты рубашки. — Почему он не привел тебя в момент моего отъезда отсюда? Уверен, ваш глава располагал информацией о моем графике. — Ты заставляешь меня нервничать, будто я в чём-то виновата. — Джамиля принялась топтаться на месте, следя за тем, как Тэхён ходил кругами по гостиной. — Моя жизнь не принадлежала мне, и я последовала туда, куда мне сказали. Меня вверили в руки чужака, и вот я здесь. Если у тебя были вопросы, не умнее было задать их главе, а не женщине, которой даже не позволили собрать вещи? — Слишком много слов… — Ким остановился, склонив голову набок. — Волнуешься? Нервничаешь? — Чувствую угрозу. Тэхён продолжал прожигать ее внимательным взглядом. Черная ткань уже сильно мозолила ему глаза. Кажется, он совсем не готов прятать девушку под этими широкими тряпками. Мужчина оставался доволен ответами Джамили. Если бы она оставалась молчаливой, то это оказалось бы невыносимой жестокостью для Кима. Не слышать и не видеть ее — слишком бесчеловечно по отношению к нему. — Разве я угрожал? Просил располагаться, чувствовать себя, как дома. Обижаешь меня, бунтарка. — Тэхён прищурил глаза и тихо рассмеялся. На Джамилю его слова не действовали успокаивающе. Как бы он не просил чувствовать себя, как дома, девушка не смогла бы расслабиться под этой крышей. Она никогда не знала, где именно ее дом, однако с годами привыкла к жизни в племени. Джамиля повернулась к нему и резко выпалила: — Моя жизнь вверена незнакомцу. Меня оторвали от привычного быта, какого-никакого, но привычного. Да, я давно свыклась с мыслью, что являюсь подарком для еще одного чужака, может, даже желала, чтобы это поскорее произошло. Надежда — мой единственный друг. А ты… — Джамиля сделала паузу и, подняв руку к лицу, поправила ткань, прикрывающую нижнюю часть лица. Из-за того, что девушка подняла руку, широкие рукава спустились вниз по локтю, являя взору Тэхёна смуглую кожу. На тонком девичьем запястье не было украшений, хотя мужчина знал, что восточные женщины с особой любовью относились к драгоценностям. Лишь тонкая красная нить украшала ее запястье. Почему-то такой минимализм заставил Кима представить, что и под широким платьем находилось минимум одежды. Теперь он смог подобрать четкое слово к своей бунтарке — изящная. — А я?.. — Тэхён напомнил Джамиле о незаконченной фразе. — А ты разговариваешь со мной так, будто я участвовала в каком-то сговоре с Навином. Да, я боюсь твоих рассуждений. Мне кажется, они должны привести к чему-то плохому. — Девушка громко выдохнула, словно сбросила с плеч тяжелый груз. — Я ни в чем не виновата, — как итог заключила она. — Даже одежду не позволили взять? — Губы Тэхёна растянулись в плотоядной улыбке. Он начал медленно расхаживать вокруг Джамили, заставляя ее напрячься. Его взгляд прошелся по всему девичьему силуэту. Кажется, осматривать ее таким образом скоро войдет у него в привычку. — Почему из всего сказанного мной, запомнилось только это? — девушка возмутилась, слегка повысив голос. — Означает ли это, что ты больше не будешь думать о том, почему Навин так спешил с моим отбытием? — Странно… я перевел разговор на другую тему, а ты вновь заговорила об этом. Либо ты слишком глупа, чтобы понять, когда надо остановиться, либо очень сильно желаешь, чтобы я докопался до чего-то определённого. — Ким остановился позади Джамили, желая услышать ответ на свой вопрос. Он понял, что девушка храбрилась и не вела себя запуганно, даже если страх мучил ее, поэтому ожидал четкий ответ. — Я… Из спальни послышались негромкие звуки, но мужчина знал, к чему это приведет, если моментально не отреагирует и не покажется перед ней, когда она проснулась. — Ты не переобулась, — Тэхён сделал замечание Джамиле, кивнув на ноги, которые были полностью скрыты под чёрной тканью, и поспешил в спальню. Смущение за собственную оплошность полностью овладело девушкой. Она взволнованно оглянулась назад, где на полу виднелись маленькие песчинки, спавшие с ее сланцев и подола платья. Джамиля опустилась, сняла с себя обувь и держа ее в руках, на цыпочках прошла к небольшому холлу. Песчинки ощущались под ее босыми ступнями. Если девушка надеялась увидеть тапочки возле входной двери, то она глубоко ошибалась. На маленькой полке не лежало ничего, кроме мужских туфель, сандалий и нескольких пар кроссовок. Осмотревшись по сторонам и не заметив тапочек, она заметно поникла. Джамиля положила свои сланцы рядом с сандалями хозяина дома и вернулась обратно в гостиную, однако с тихим вскриком застыла прямо у порога. Большие желтые глаза угрожающе уставились на нее, заставляя сердце учащённо забиться от страха. Огромный ягуар был настроен враждебно, с твердым намерением защитить свою территорию и собственного хозяина. Животное приглушённо рычало, оскалившись, пока Джамиля испуганно пятилась назад. Осторожно и медленно, чтобы не дать своей резкостью зеленый свет ягуару. — Багира! — строго окликнул животное Тэхён, выходя из спальни. Он приблизился к своей любимой воительнице и ласково погладил пятнистую шерстку на ее спине. — Спокойно, моя девочка, спокойно. Бунтарка не враг мне. Джамиля стояла, боясь сделать еще хоть маленький шаг назад. Рычание ягуара стало только громче, стоило Киму успокаивающе заговорить. Кажется, убаюкивающий голос хозяина действовал в обратную сторону. Тэхён опустился на корточки перед ягуаром и, смотря прямо в глаза животного, принялся объясняться: — Мне она нравится. — Мужчина указал ладонью в сторону Джамили, затем приложил руку к своему сердцу. — Джами наша. Впервые Джамиля слышала, как кто-то сократил ее имя и ей почему-то подобное звучание показалось очень необычным, но в то же время, дико подходящим. Будто бы этот красивый человек с самого начала должен был придумать другое произношение ее имени, чтобы не сливаться со всеми прочими людьми. Оскал ягуара стал потихоньку спадать, а рычание уже слышалось не таким громким, хотя в желтых глазах Багиры все еще виделась угроза. Тэхён посмотрел на Джамилю и ободряюще улыбнулся, повторяя, словно уже для самого себя, нежели для животного: — Джами наша.