Черное сияние пустыни

Девять лет спустя.

Хосок заглянул в спальню девушки, но не увидев ее там, спустился вниз по лестнице и прошел к небольшой библиотеке, которую он дал обустроить в доме специально для нее. Несколько книжных стеллажей, кругленький столик, кресло и парочка пуфиков — всё, что хотела девушка видеть в своем маленьком мирке с кучей книжек, которые она обещала себе прочитать, и просветиться. Как и ожидалось, Айла сидела на мягком кресле, сложив ноги под собой и уткнувшись в очередной учебник. Из-за того, что девушка целиком и полностью была поглощена содержанием книги, она совсем не заметила, как мужчина приблизился к ней со спины. Чону всегда нравилось, что его чумазая сумела сохранить саму себя и не потерять собственное «я» в новом для нее мире. Современная столица и открывшиеся перед ней возможности не смогли ее испортить. Наоборот, девушка всегда пыталась должным образом использовать всё то, что Хосок старался делать для нее. Даже в стиле одежды Айла придерживалась своих излюбленных туник, которые надевала поверх джинс или бридж. Только теперь одежды было в достатке и вовсе невыцветшее. — Ты снова без очков? — Хосок сделал замечание девушке, заметив очки на столике рядом с креслом. — Мне, что же, приставить к тебе человека, чтобы следил за этим? Айла вздрогнула и от неожиданности захлопнула книгу, забыв даже положить закладку. — Прости… — Она посмотрела на Чона снизу вверх и поспешила взять очки со стола. — Я просто никак не могу к ним привыкнуть. — Все в порядке. Только старайся не забывать, что у тебя ухудшается зрение. — Мужчина склонился и поцеловал Айлу в макушку. — Давно ты приехал? Я попросила запечь на ужин курицу с овощами. — Девушка блаженно улыбнулась, представив приятный аромат блюда. — Прости, что не спросила тебя. Хосок изменился в лице. Нежный взгляд сменился недовольным. — Прошло столько лет, а ты все никак не перестанешь спрашивать у меня подобные вещи. — Он цокнул языком и протянул Айле ладонь. Девушка схватилась за мужскую руку и встала с кресла, позволяя Чону сесть на него, после чего он притянул ее и усадил к себе на колени. — Прости… — Айла обняла мужчину за шею и уткнувшись ему в плечо, тихо прошептала: — Мне сложно не проявлять свою благодарность. За всё. — Зато ты перестала обращаться ко мне на «вы». Как думаешь, хороший прогресс? — Хосок тепло улыбнулся, приподнимая девичью голову и заставляя ее посмотреть себе в глаза. — Все еще такая милая. — Как думаешь, Джин точно возьмет меня на практику к себе в компанию? Я ведь только на первом курсе колледжа. Разве это не странно? — с волнением поинтересовалась она у Чона. — Ну, во-первых, я все еще диву даюсь, как тебе пришло в голову называть Сокджина Джином? — Мужчина с преувеличенным интересом смотрел на девушку, но после ее широкой улыбки, продолжил: — Во-вторых, чумазая, у тебя неплохие связи. Все никак не поймешь? — Мне так нравится семья Джина. — Айла закусила губу, подумав о семье старшего Кима. — А карапуз? Он уже почти ходит. Делает такие маленькие шажки. — Она сделала движение пальцами, наглядно демонстрируя. — Многодетный папаша все никак не свернет свое «производство». — Хосок мотнул головой и усмехнулся. — Не говори так! Дети это хорошо! — Айла легонько ударила Чона по плечу, возмутившись его словам. — Думаю, четверо — это слишком. А его старшая? Она же бестия! Я множество раз предлагал Сокджину выкопать какой-нибудь подвал на территории дома и засунуть ее туда навеки-вечно. Это исчадие ада должно быть отстранено от общества. — Конечно же, Хосок говорил не всерьез, однако всегда получал строгий и предостерегающий взгляд старшего брата на подобные «предложения». — Да она до сих пор избивает брата, а им уже далеко не десять лет! — Она просто гиперактивная. Вот и все… — Айла попыталась встать на защиту старшей дочери Сокджина, хоть и понимала, что Хосок отчасти прав. Девушка была слишком своенравна и доставляла отцу и брату не мало хлопот. — Она просто пошла в отца, — коротко заключил Чон. — Вот и вся проблема. — Но у Джина замечательный характер! — с искренним восхищением произнесла Айла и в несогласии с Чоном замотала головой. — Он же такой спокойный… — Если бы только я имел ввиду его… Заметив непонимающий взгляд Айлы, Хосок поспешил сменить тему: — Сегодня будем ужинать с Сокджином и его супругой, Тэхёном и с его ненормальной. Я их пригласил, — сообщил Хосок о предстоящих планах. — Прости, что не сказал сразу. До ужина еще есть время, так что… предупреди на кухне. — Я даже не помню, собирались ли мы все так вместе когда-нибудь? — Девушка задумалась, стараясь припомнить их совместные вечера, но в голову пришли всего несколько подобных случаев. — Последний раз при рождении третьего ребёнка Сокджина, — напомнил мужчина. — Тэхён со своей дикой скоро покинут Сеул. Мой братец не желает оставаться подолгу вдали от рыси. Она уже старенькая у него. — Хосок весь скривился, вспомнив о ягуаре брата. Самый большой плюс жизни в Сеуле, это возможность быть подальше от ненавистного питомца младшего. — Не знаю есть ли там Бог… — Мужчина поднял указательный палец к небу. — …но спасибо ему, что чертовы ягуары в среднем живут двенадцать-тринадцать лет. Пустыня не вынесла бы этой наглой пятнистой твари. — Ты так много говоришь об этом животном. Хотелось бы мне хоть разок увидеть пассию твоего брата. — Айла заерзала на Хосоке и прильнула к его груди, удобнее укладывая голову. Что бы между ними не происходило, ей всегда будет приятно лежать в обнимку того единственного, кого с уверенностью могла назвать своей вселенной. Его запах навсегда останется самым родным для нее, даже через десятки лет. — У Тэхёна две пассии. Одна на двух ногах, вторая — на четырех, — уточнил Хосок, смеясь с собственных слов. — Причем сравнительно, четвероножка более приятная. — А почему они так скоро уезжают? — Ну, Тэхён приезжал для одного дельца. — Чон пожал плечами, стараясь увильнуть от прямого ответа. На самом деле младший приезжал, чтобы увидеться с двойняшками и даже хотел взять их с собой, дабы показать им все прикрасы пустыни, однако Сокджин твердо отказал ему, отсеяв любые намерения Тэхёна забрать их. — Да и, как я уже сказал, кошечка его реально подыхает, видать. Поэтому малец не задерживается тут. И еще Джами мозг ебёт, хочет обратно. Ноет, что большой город не для нее. Ты бы видела, как она смело проявляет все свои капризы. Точно дикарка, — Хосок уверенно вынес собственный вердикт. — Пойду, предупрежу насчёт ужина. — Айла взяла ладонь Чона и, поцеловав, приложила ее к своему лбу. — Не знаю почему, но тащусь от этого… — честно признался мужчина. Ему доставляло неимоверное удовольствие, когда девушка таким образом просила у него благословения на что-либо. Всегда. — Джин говорил, что дело в твоем раздутом самомнении. — Айла встала с мужских колен, тихо хихикая над изменившимся выражением лица Хосока. — Я смотрю, теперь ты часто с ним соглашаешься, — с обидой бросил Чон, смотря вслед удаляющейся девушке. Айла застыла на месте и с нескрываемым беспокойством развернулась к Хосоку. Она подошла к Чону и, встав на колени перед ним, вновь взяла мужскую ладонь в свою, крепко сжимая ее. — У человека с таким большим сердцем не может быть раздутого самомнения. Я обязательно скажу об этом твоему брату. — Она положила его руку себе на щеку и прикрыла глаза, наслаждаясь этими касаниями. — Айла… — в голосе Хосока проскальзывало тепло, которое он не мог скрывать. — Ты не должна объясняться. Я отлично знаю, что ты любишь меня и что важнее меня никого в своей жизни не видишь. Перестань бояться обидеть меня или быть неблагодарной. — Мужчина приподнял девичью голову, чтобы она посмотрела на него и увидела всю серьезность в его глазах. — А теперь иди и дай указания к ужину. Можешь особо не заботиться о гостях. Думай о собственном желудке. Айла радостно улыбнулась и выпрямилась. Чон Хосок являлся для нее всем миром. Один его теплый взгляд мог сделать ее счастливой. Она часто любила просто наблюдать за ним: как он разговаривал по телефону; беседовал с братом; ругал племянников; давал указания прислуге; делал замечания ей, своей чумазой. — Тогда я пойду… По началу было безумно трудно привыкнуть к большому городу. Порой Айле казалось, что она никогда не сможет быть частью Сеула и привычные трущобы уже не выглядели столь ужасными в ее глазах. Когда думала об этом, девушка руководствовалась только мыслью, что по крайней мере там она не выглядела чужачкой. Здесь же все было совсем по-другому. Конечно, никто не смотрел на нее косо из-за расовых различий, только в редких случаях. Однако вниманием она награждалась из-за своего неумения и неспособности справляться с элементарными вещами. Хосок лично учил ее правильно держать палочки в руках, пользоваться смартфоном и различного рода техникой. Мужчина всегда оставался терпеливым, даже когда Айла не могла запомнить самые простые действия. Он не раз говорил ей, что ему плевать, чем она будет есть: руками, палочками или вилкой. Но если ей самой хотелось в будущем чувствовать себя уютно и комфортно в обществе, то это была необходимость. Чон просто не желал, чтобы девушка страдала из-за своих неумений. Чон Хосок незаменимая поддержка для Айлы и когда-нибудь она постарается отплатить ему за все сполна.

***

Айла сильно волновалась из-за предстоящего совместного ужина. В отличие от компании Тэхёна, к присутствию Сокджина она привыкла уже давно. Он не вызывал в ней чувства страха, как прежде. Наоборот, девушка с удовольствием проводила время в его доме или просто беседуя с ним. Мужчина почти всегда говорил с ней на тему ее будущего, давал советы и всегда высказывал свое мнение, касаемо любой возникшей ситуации. Старший из братьев со временем начал относиться к Айле с теплом и даже с некой долей заботы, сравнивая ее со своей старшей дочерью и нередко ставя непоседливой девчонке в пример. — Джин любит использовать всякие приборы. Ну, разные вилки для основного блюда, десерта и прочее. — Айла крутилась возле стола, проверяя готовность. Она совсем не разбиралась в сервировке, но визуально оценить могла. — Это странно, если учитывать, что корейцы в основном пользуются палочками. — Девушка бросила быстрый взгляд на Хосока, который не отвлекался от экрана телефона. — Потому что он высокомерный пиздабол, считающий что столовые приборы — дело тонкое и светское. И если таким образом он чувствует себя лучше, то я готов предоставить ему все виды вилок этого мира, — монотонно проговорил Хосок, не отрываясь от телефона и лежа на широком диване, закинув одну ногу на спинку мебели. — А еще ему нравится, когда ты в костюме. Ну, или по крайней мере не в спортивных штанах и футболке. — Айла окинула Хосока строгим взглядом. Девушка хотела угодить старшему, ведь тот редко оставался кушать с ними, когда приходил в гости. — А вот это уже задевает мое личное удобство. В своем доме я хочу чувствовать себя расслабленно, а не томиться в рубашке. — Мужчина цокнул языком и взмахнул в воздухе рукой, всем своим видом показывая, что не собирался переодеваться. — В конце концов, это всего-лишь ужин в кругу семьи, а не деловая встреча. — Да, но… — Не еби мозги своему старику, чумазая. — Хосок прервал Айлу, выставив указательный палец. Девушка тяжело задышала и, закусив губу, отвернулась, принимаясь помогать прислуге раскладывать салфетки. Тяжелые мысли заполнили голову Айлы, не позволяя сосредоточиться на деле. — Я слышу твое дыхание. Я не ругал тебя, а ты уже у себя в голове, наверняка, удумала хрен знает что. — Прости, ты точно устал от меня, — не сдержалась девушка и виновато повернулась к мужчине. Хосок, наконец, убрал телефон в сторону и внимательно уставился на Айлу. Даже спустя годы она боялась обидеть его, неправильно сказав что-то. — Просто иногда замечания сами по себе вырываются из меня. Я знаю, что не должна указывать тебе. — Айла опустила голову вниз и мотнула головой, словно отгоняя непрошенные мысли. — Ты ведь Хосок. Без тебя… я просто не представляю. — Чумазая, у нас не раз состоялся такой разговор. Хватит. Ты можешь делать мне замечания или даже пытаться указывать, понятно? Но, как показывает практика, я так же могу не прислушиваться к тебе. — Хосок растянул губы в широкой улыбке. — Мы ведь семья и подобные вещи естественны. — Я знаю, но просто… обещай, что никогда не усомнишься в моей благодарности? — Ни разу, — пообещал Хосок, считая это глупостью. Айла еще никогда не проявляла ни капли дерзости или нахальства в его сторону, чем всегда заставляла мужчину восхищаться и гордиться. — Чумазая… — с присущим ему задором, окликнул Чон девушку, которая после его ответа с легким сердцем принялась за дела. — Ты научилась столькому за годы проживания в Корее, но не научилась просто принимать то, что тебе дается. — Ты дал мне всё.

***

Сокджин явился чуточку раньше остальных и, коротко поздоровавшись с Айлой, прошел прямо в кабинет брата. Несмотря на все свои громкие слова, Хосок таки переоделся в легкую серую кофту и полуклассические брюки. Мужчина устал от суеты, которую наводила чумазая, словно к ним должен был приехать президент Южной Кореи, поэтому спрятался в кабинете, без особого энтузиазма разбирая бумаги. — Есть разговор, — сходу начал Сокджин, плотно прикрывая за собой дверь. — Ого… — Чон отвлекся от документов и посмотрел на брата. — Обычно после такого вступления ты отправляешь меня в злосчастную пустыню. — Хосок всем сердцем не любил родные земли своей чумазой, не выносил жару и солнце, однако старший брат довольно часто заставлял его ездить туда, налаживать дела. — На этот раз нет. По крайней мере, не сейчас. Разговор будет об Айле. — Мужчина вытянул кожаный стул и сел напротив Чона. Хосок настороженно уставился на Сокджина, выпрямившись в кресле и заняв более удобную позу. — Что такое? — Много лет назад, когда ты заговорил о большой любви к какой-то нищей, я пошел тебе навстречу и отменил задуманный брак с выгодной партией, — начал Сокджин, однако Хосок спешно перебил его. — Нет. Даже не думай продолжать… — Внутри Чона разрасталось сильное волнение, понимая, к чему клонил брат. — Тебе уже не двадцать и даже не тридцать, Хосок, — строго произнес мужчина, хмуро глядя на него. — Когда ты собираешься жениться? Нам необходимо расширять свое влияние. — Всего влияния мира не заполучишь. Почему ты не можешь угомониться?! — вспылил Хосок, вскакивая с места и принимаясь ходить из стороны в сторону. — Ты уже давно не находишься в отношениях с Айлой. Твоя большая любовь прошла спустя несколько лет. Неужели появилась другая? — Старший вопросительно уставился на брата, наблюдая за его передвижениями. — Это не означает, что я хочу жениться. Мне это на хуй не надо! — Ты никогда не сопротивлялся предстоящей свадьбе. Конечно, я знал, что не хотел бы, но… ты был согласен на выбранный мной союз. До того, как «случилась» Айла. Однако сейчас больше нет того аргумента, который ты приводил мне тогда, — Ким неспешно выкладывал все свои доводы, мелко постукивая пальцами по столу. — Что мешает сейчас? — Но Айла все еще есть. Какого черта ты списываешь ее со счетов? — Хосок давно привык к темпу своей жизни и не желал ничего менять. Ему нравилось жить в Сеуле, нравилось видеть в своей жизни чумазую. «Другая семья» не входила в его планы. Ему казалось, что Сокджин давно забросил мысль со свадьбой, но как выяснилось, вовсе нет. — И сколько ты планируешь просто сожительствовать с ней? — Сокджин иронично усмехнулся. — Или ты думаешь, что малышка не вырастет, не найдет мужчину, не захочет отношений с другим, не соберется строить свою семью? Отцом для нее ты сможешь быть и будучи женатым человеком. — Да ты просто издеваешься… — Хосок устало сел на свое место и несколько раз провел ладонью по лицу. Конечно же мужчина не раз думал обо всем, что перечислил Сокджин, но гнал подобные мысли далеко. Несмотря на то, что между ним и Айлой уже не было отношений, как между мужчиной и женщиной, однако он не мог отпустить ее или, скорее, не желал, чтобы у нее появился кто-то, кто мог занять его место в жизни чумазой. — Приведи свое лицо в порядок. А я пока пойду поговорю с Айлой. — Сокджин встал и принялся сосредоточено поправлять манжеты рубашки. Даже не глядя на брата, старший отлично чувствовал его напряженный взгляд на себе и ожидал, когда того прорвет. — О чем ты собрался говорить с ней? — Хосок обошел стол и встал рядом с Сокджином, ожидая, когда тот, наконец, закончит с манжетами и поднимет свои глаза на него. — Мы с тобой даже не договорили толком, а ты уже бежишь с «новостью» к Айле? — А с чего ты решил, что я собираюсь говорить с ней о вашей скорой разлуке? — Мужчина улыбнулся и, похлопав брата по плечу, направился к двери. — Я обещал ей стажировку в компании. Она, бедняжка, еле держится, чтобы первой не начать разговор об этом. Твоя чумазая боится выглядеть наглой. — Сокджин открыл дверь и, слегка склонив голову набок, задумчиво добавил: — Отличная черта, знаешь ли. Когда Сокджин почти скрылся за дверью, Хосок громко бросил ему вслед: — Если я соглашусь на предложение, то как быть с Айлой? Твоя «партия» вряд ли захочет жить в доме с моей бывшей. Сокджин сделал шаг назад и принялся стучать пальцами по косяку дверного проема. — Я думал, ты захочешь обустроить Айлу жильем. — Негромкое постукивание пальцев прекратилось, после чего Ким с отстраненным выражением лица хмыкнул. — И почему я так считал? — Она не сможет жить одна… — Хосок и представить не мог, что придется оставить Айлу одну в доме. Это было равносильно тому, что оставить ее одну в Сеуле. Даже спустя годы невообразимо. — Или же… не сможешь ты? — Хватит применять ко мне эти свои глубокомысленные штучки! — Чон раздраженно взмахнул рукой перед своим лицом, словно отгоняя невидимые импульсы, посылаемые братом. Вместо того, чтобы помотать головой, как он обычно делал, Сокджин посерьезнел и холодным тоном произнес: — Она может жить у меня. Там, где четверо детей, не будет помехой и пятая. — С этим шокирующим заявлением мужчина вышел из кабинета брата. Сердце Хосока заполнила глубокая тоска, будто у него старались отнять часть его жизни, а он даже не знал, что должен делать. Ему определенно надо было подумать. Устало сев на кресло и уставившись пустым взглядом в пол, мужчина обреченно произнес: — Но чумазая моя… Хосок не помнил сколько просидел, дергая ногой в нервном ожидании чего-то неприятного, скользкого и неизбежного. Время ужина близилось, а у Чона не было абсолютно никакого настроения садиться за стол. Выпивка. Вот что ему было необходимо на данный момент. Из-за того, что Хосок жил с Айлой, он старался воздерживаться от чрезмерного употребления алкоголя. Надо отдать должное, с годами у него получалось все лучше и лучше. Однако сейчас ему хотелось, чтобы разум затуманился и из головы исчезли все мысли. Из размышлений Чона вывел легкий стук в дверь. Айла заглянула внутрь, тепло улыбаясь и тихо, словно боясь побеспокоить Хосока, заговорила: — Тэхён с Джамилей приехали. Ты идешь? Как и всегда девушка не хотела быть настойчивой. Даже если Хосок старался приучить ее к легкости общения, он должен был признаться самому себе, что ему нравилось то, как Айла смотрела на него, не могла надышаться на им, заботилась о нем, видела во всем мире только его. А теперь у Хосока хотели отобрать ту, которая заботилась о его спокойствии. — Иди ко мне… — ведомый эмоциями, Чон развел руки в стороны, призывая Айлу в свои объятия. Девушка удивилась столь жалобному взгляду мужчины, но не долго думая, в несколько шагов сократила расстояние между ними и прильнула к Чону. Со всей присущей ему силой сжав хрупкое девичье тело, Хосок принялся раскачиваться из стороны в сторону. Телефон, который Айла держала в руке, мешал ей полностью отдаться объятиям, поэтому она отложила его на стол, после чего принялась поглаживать мужскую спину. — Сокджин расстроил тебя? — Девушка переживала за Чона. Она умела чувствовать его состояние и знала, что очень часто разговоры со старшим заставляли Хосока раздражаться и даже беситься, но сейчас в нем чувствовалось совсем иное. Уныние. Вместо ответа мужчина протяжно вдохнул родной запах смуглой кожи, шепча: — Моя чумазая… Оба наслаждались объятиями друг друга на протяжении какого-то времени. Молча. Без каких-либо слов. Любое желание или решение Хосока всегда принималось Айлой, как должное. Мужчина всегда знал лучше. Их отношения сами по себе превратились из любовных в теплые и родные. Им не нужны были слова, чтобы прийти к тому, что между ними сейчас происходило. Просто семья. — Скажи, что я сейчас приду. — Хосок осторожно провел костяшками пальцев по девичьей скуле и ничуть не удивился, когда Айла взяла его руку и приложила к своему лбу. Только на этот раз задержала ее там дольше, чем обычно, прикрыв при этом глаза. — Хорошо. — Девушка тепло улыбнулась и вышла из кабинета. Тяжело вздохнув и резкими движениями проведя ладонями по своему лицу, мужчина встал, решив, что пора пойти в столовую, однако зазвеневший телефон Айлы заставил его остановиться. Хосок взял мобильный и, увидев мужское имя, простоял несколько секунд, прежде чем ответить на звонок. — Да?..

***

Ужин прошел в полном хаосе, который в основном создавался Джамилей. Девушка рассказывала о своих впечатлениях о большом городе. Причем впечатления не совсем приятные. Ей не подходило абсолютно всё: воздух, еда, температура, небоскребы. Конечно, она старалась сдерживаться ради Айлы, которая была безумно рада видеть кого-то, кто являлся частью ее прошлой жизни. Хотя… даже живя на одних землях, их жизни кардинально отличались, и все же. После сытной еды под громкие возмущения Джамили, им с Тэхёном выделили комнату, чтобы они могли остаться на ночь. Прежде чем разойтись, все прошли в гостиную, не переставая разговаривать между собой. Джамиля была единственной, которая никак не участвовала в общей беседе. Полностью наслаждалась профилем Тэхёна. С возрастом черты лица мужчины становились только прекраснее. Ничего на всём белом свете не интересовало девушку, кроме него. Она устроилась на подлокотнике кресла, в котором сидел Ким, по-свойски положив ладонь ей на ногу. Джами держала в руках тарелку с фруктовой нарезкой и наслаждалась вкусом сочных виноградинок. Тэхён открывал рот, а она угощала его. — Джамиля, — обратился к ней Сокджин, выводя ее из мира спокойствия. — Знаешь, с кем я встретился недавно? Все вопросительно уставились на мужчину, ожидая продолжения. — Кроха Лал. Помнишь такого? — Сокджин широко улыбнулся, смотря на младшего брата. Черты лица Тэхёна стали жесткими, а челюсть заходила ходуном. — Он передавал вам привет, — тем временем мужчина продолжил свою речь. — А я совсем забыла об этом извращенце, — спокойно проговорила Джамиля, не собираясь отдаваться эмоциям и позволять плохим воспоминаниям портить ее счастье с Тэхёном. Какая разница, что было в прошлом, если ее настоящее скрашивал такой мужчина? — Надеюсь, в добром здравии. Хотя… — Она состроила задумчивое лицо, после чего с улыбкой продолжила: — …с его любовью ко всяким грязным оргиям, вряд ли он может быть в здравии. — И все-таки, меня все еще удивляет, что кроха Лал оказался помешан на подобном. — Сокджин многозначительно посмотрел на Тэхёна. — Да что вы вдруг заговорили о нем? Оставьте кроху со своей крошкой в штанах. Прицепились к бедному индусу. — Хосок мигом прервал переглядки братьев, не собираясь позволять разворачивать сцену у себя в гостиной. Тем более, ему хотелось поскорее избавиться от всех и полностью уйти в собственные мысли. — Он пакистанец, — исправил Тэхён, хотя ему было абсолютно наплевать. Айла положила голову на плечо Хосока. Хоть и старалась отогнать от себя пелену сна, однако усталость взяла свое и она тихо засопела. Заметив это, мужчина положил руку ей на спину и легонько погладил. — Думаю, нам всем пора баиньки. — Хосок прямо дал понять, что вечер подошел к концу. — Полностью согласна. — Джамиля первая встала, желая поскорее оказаться в объятиях своего мужчины. Она принялась поправлять свою абайю, стараясь выпрямить образовавшиеся складочки на нежной ткани. Следом полялись и Сокджин с Тэхёном. — Мне нужно позвонить. — Младший спешно вышел в холл, на ходу набирая номер. — Вечно он так. — Джами закатила глаза. Все дни, которые они провели в Сеуле, мужчина подолгу говорил по телефону со своими людьми. Это невыносимо сильно выводило ее из себя, ведь она не хотела оставаться здесь ни на минуту без его внимания. — Отведу ее в спальню. — Хосок осторожно подхватил легкое тельце на руки и направился в комнату Айлы. Когда брат скрылся в коридоре, Сокджин подошел к Джамиле и взял ее за руку, чем вызвал удивление в девушке. — Умей совладать с собственными эмоциями. — Он большим пальцем поглаживал девичью ладонь, смотря прямо в зеленые глаза. — Думал, ты будешь и здесь скрывать свое лицо. — Тэхён говорил, что ваш Сеул не приемлет этого, — раздраженно выпалила она, не понимая, почему должна была думать о комфорте остальных в ущерб своему удобству. — Мой брат взбалмошный, упрямый и себе на уме, однако он всегда чтил традиции пустыни. Думаю, и ты не переломишься, уступив ему в подобной мелочи. Джамиля возмущенно приоткрыла рот, не зная, что ответить на столь каверзное замечание мужчины, брошенное с легкой ухмылкой на устах. — Я и уступила! — защитилась Джамиля, не найдясь больше, что сказать. Она вырвала ладонь из мужской, жалея, что вообще позволила другому мужчине коснуться себя. Никто, кроме Тэхёна не имел на это право, а она не собиралась осквернять его привилегии на свое тело, пусть даже только руки. — Поэтому ты умница. — Сокджина только позабавила девичья реакция, но еще больше его насмешило лицо Тэхёна, стоявшего у порога гостиной. — Умница, которую вы сбыли с рук на аукционе. — Девушка почувствовала острую необходимость напомнить старшему Киму о случившемся много лет назад. — Кажется, твой благоверный закончил свой разговор по телефону. — Мужчина кивнул за спину Джами, игнорируя ее замечание. Сокджин всегда ценил духовное больше, нежели физическое, поэтому не раз задумывался о том, что ему не хватало разговоров, приправленных щепоткой мудрости. В своем браке он получил расширение власти и пополнение счета, но никак не то, что ценил некогда в Джамиле и любил в Хэне. — А мне, пожалуй, пора. Проходя мимо брата, Ким остановился и серьезным тоном произнес: — Не забудь заглянуть ко мне перед отъездом. Я, конечно, не собираюсь позволять тебе тягать двойняшек с собой, однако это не означает, что ты должен забыть их имена. И, кстати, Хэна просила передать тебе привет. Хотя я считаю это плохой идеей. — Сокджин пожал плечами и, похлопав брата по спине, вышел из комнаты. — Ты женатый человек, перестань держать связь с другой женщиной, — бросил ему вслед Тэхён. — И перестань трогать мою женщину! — Я так хотела остаться с тобой наедине. — Джами подошла к Киму и призывно положила руки ему на плечи, поглаживая их. — Уединиться со своим мужчиной… Будучи раздраженным из-за прикосновений Сокджина к бунтарке, мужчина недовольно повел плечами, сбрасывая девичьи ладони, и прошел к бару, чтобы налить немного алкоголя. Он отлично знал, что несмотря на всё, старший брат казался Джамиле достойным мужчиной и не выносил мысль о том, что они остались наедине, пусть и на совсем короткий промежуток времени. — О чем вы говорили? — спросил Тэхён, выбирая из всех запасов алкоголя Хосока виски и наливая его в стакан. — Дословно. — Ни о чем… — Джамиля сначала опешила от поведения Кима, ведь считала, что он соскучился не меньше нее. — Разве это сейчас важно? — Она неспешно приблизилась к мини бару с противоположной от мужчины стороны и, сложив локти на поверхности столешницы, уставилась на Кима. — Я спрашивал, о чем вы говорили? — повторил Тэхён, смиряя девушку недовольным взглядом. Давно он не чувствовал подобных негативных эмоций и, конечно, еще больше злило, что эти эмоции были направлены в сторону Джами. — Почему ты так резок? — Девушка моментально выпрямилась и одарила Кима высокомерным взглядом. — Подобным образом на тебя влияет Сеул? — Она неприязненно фыркнула, отворачиваясь в другую сторону. — Заносчивая… — Тэхён сделал небольшой шаг вперед. — …маленькая… — он сделал второй шаг и отпил из стакана, — …сучка, — заключил мужчина, зловеще улыбаясь и ставя стакан на стол. — Что ты себе позволяешь? — Джамиля отошла поодаль, с возмущением глядя на Тэхёна. — Надеюсь, ты не заставишь долго ждать твоих извинений, — деловитым тоном заявила она и развернулась, чтобы уйти в выделенную им комнату. Не успела девушка сделать и несколько шагов, как Тэхён одним рывком подлетел к ней сзади, подхватив под бедра и, игнорируя девичий восклик, бросил на диван. — Если я взял тебя с собой, значит так надо было. Впредь тоже будешь всегда рядом со мной и чтобы ни единого недовольного писка не издала. Ты меня поняла? Серьезное выражение лица мужчины заставляло Джами нервничать. Тем более, когда он так грубо бросил ее на диван, однако внутренний упрямый голос не позволял ей согласно закивать. — Впредь ты больше никогда не дотронешься до меня. — Девушка угрожающе выставила указательный палец и принялась поправлять платье. — Это мы еще посмотрим. — Тэхёну снесло крышу от высокомерных запретов, которые бунтарка наивно смела выставлять ему. Злость сменилась неистовым возбуждением, поэтому он быстро приблизился к дивану и, толкнув Джами в плечо, заставил вновь усесться. — Думаю, смена обстановки нам только на благо. Сколько раз у нас был секс за эти несколько дней в Сеуле? М-м?.. — Он забаррикадировал ей пути к отступлению, зажав девичьи ноги между своими. — В любом случае, сейчас ты не получишь даже моего взгляда, мерзавец! — Джамиля постаралась оттолкнуть от себя мужчину, однако тот твердо стоял на ногах, не позволяя себя сдвинуть даже на сантиметр. — Надо было брать, когда предлагала, а не обливать меня грязью! — А мне захотелось обозвать тебя сучкой. Возбуждает меня это, понимаешь? — Довольная ухмылка не сходила с лица Тэхёна. Ему безумно нравилось смотреть на Джами сверху вниз, чувствуя свое полное превосходство над ней. — Какой же ты… — Девушка от возмущения хватала ртом воздух, не находя, что сказать. — Мерзавец, — закончил за нее Тэхён, подобрав самое часто употребляемое бунтаркой обращение во время злости. Десятки секунд Джамиля смиряла мужчину взглядом, в котором плескалось раздражение, бешенство и желание сделать ему больно. Ким отлично знал свою бунтарку и понимал, что она прикидывала в голове все варианты возможного «отмщения». — Знаете, господин Ким Тэхён… — Джамиля растянула губы в уверенной улыбке и вернула себе обычное высокомерное выражение лица. Наконец, мягко оттолкнув от себя Кима, она встала в полный рост перед ним и нежно коснулась указательным пальцем мужского плеча. — Вы действительно выглядите не очень-то и презентабельно после… — Она замолчала, соблазнительно закусив свою нижнюю губу. Тэхён завороженно наблюдал за ее короткой заминкой, отмечая всю сексуальность бунтарки, тем более, когда она прибегала к формальному обращению. Разумом мужчина понимал, что за всеми завлекающими действиями девушки скрывалось коварное желание задеть его гордость и он даже с любопытством ожидал, что она удумала на этот раз. — После?.. — Тэхён нетерпеливо поторопил ее с продолжением. — И всё-таки Сокджин учтивый, спокойный, приятный и просто прекрасный мужчина… — Джамиля состроила блаженное выражение лица и прошлась ноготком от мужского плеча до груди. — А ты… мерзавец с грязным ртом. Довольная улыбка медленно исчезла с девичьего лица, сменяясь злобной ухмылкой. Она попала прямо по слабому месту Тэхёна и пусть он непременно «накажет» ее за подобную вольность упоминания другого мужчины, но это того стоило. Вена на шее Тэхёна заметно запульсировала, а взгляд выражал холод. Вместо ответа, мужчина резко развернул девушку спиной к себе и, положив руку ей на спину, одним легким движением заставил ее согнуться. — Значит мужчина с грязным ртом может взять тебя по-грязному… Не обращая внимание на попытки Джамили вырваться из хватки Кима, он ловко удерживал ее в таком положении и свободной рукой задрал платье до пояса. — Не смей! Я запрещаю тебе! — Девушка задёргалась, что есть силы, мешая Тэхёну стянуть с нее трусики. — Запрещать будешь прекрасным и учтивым мужчинам… — Из-за оказываемого сопротивления, Тэхён так и не смог разобраться с нижней частью девичьего белья, поэтому забив на это, просто навалился сверху. Чем больше хрупкое тело извивалось под ним, тем невыносимее становилось его возбуждение. — Это изнасилование! Ты берёшь меня силой! — Джамиля рвано дышала, ударяя локтем в плечо Кима. Под весом его тяжелого тела девушка не могла должным образом постоять за себя, поэтому невыносимо сильно раздражалась. — Всегда мечтал изнасиловать тебя, бунтарка. Это что-то новенькое и… — Тэхён сорвал платок с головы Джами и, наматывая волосы на кулак, с учащённым дыханием, продолжил: — …вкусненькое. — Вот ты и показал свою сущность, сумасшедший! — Да что, блять, у вас тут происходит?! Громкий вопль Хосока заставил Тэхёна разочарованно закатить глаза, слезть с Джами и со спешкой опустить ее платье, прикрывая оголенные части девичьего тела. Он потянул девушку на себя, помогая ей удержать равновесие и, взяв платок, который лежал на спинке, протянул его бунтарке. — Мы просто развлекались, — спокойно ответил Тэхён, хотя голос все еще звучал прерывисто, а пах болезненно ныл, напоминая о безумном возбуждении. — Он хотел меня изнасиловать! В твоем доме чуть не произошло преступление! — Джамиля размахивала платком, даже не думая себя приводить в порядок должным образом. Ее мучили двоякие чувства: раздражение, что хозяин дома прервал их и ликование от того, что Тэхён не получил своего. — Вы просто два дикаря! Думаете, что здесь вам варварская пустыня на хуй? — Хосок метал гневные искры в парочку, угрожающе тыкая в их сторону указательным пальцем. — В доме вообще-то ребёнок! Забыв о своей стычке, Тэхён с Джамилей удивлённо переглянулись, после чего вопросительно уставились на Чона. — Ну, блять… — Хосок раздраженно махнул рукой на них и, испытывая неловкость, отвернулся. — Я хотел сказать Айла… — исправил он свои слова, особо не надеясь, что сказанное им пропустят мимо ушей. Не ошибался. В комнате раздался басистый мужской смех вперемешку с тонким девичьим хихиканьем. — Защищаешь ушки своей маленькой дочурки? — Тэхён приблизился к Джамиле и, взяв из ее руки платок, набросил ей на голову. — В любом случае она не должна видеть ваши брачные игры. — Несмотря в сторону брата с Джами, Хосок обошел кресло и сел на диван. Ему было о чем подумать, а громкие крики в доме вряд ли позволят сосредоточиться на своих мыслях. — Боишься, что ей тоже захочется? — Тэхён фыркнул и обнял девушку со спины, положив подбородок ей на голову. Он обязательно продолжит начатое, только уже там, где их не прервет внезапное появление брата. — Ни одна уважающая себя женщина не пожелает быть взятой силой! — Джамиля осекла мужчину. Несмотря на резкий тон, она мягко положила свои ладони поверх мужских рук, которые плотно окольцевали ее талию. — Но ты уважаешь себя и тебе нравится, — Тэхён хрипло прошептал в девичье ухо слова и зубами оттянул мочку ее уха. — Возбуждена, бунтарка? — Возмущена, — прошипела Джамиля. Соврала. Низ живота неприятно тянуло из-за неполученной дозы удовольствия. — Потому что нас прервали? Низкий шепот Тэхёна и его теплое дыхание на шее, заставляли кожу покрыться мурашками, поэтому Джами с трудом себя сдерживала, чтобы не застонать и не доставлять ему победного удовлетворения. — Да я все еще здесь! И вы не так тихо говорите, чтобы я не мог разобрать! — Хосока раздражали влюблённые «помурлыкивания» брата со своей женщиной, в то время, как у него вся личная жизнь находилась под огромным вопросом. — Вам выделили комнату. Играйтесь там. Только не кричите на весь дом, пожалуйста. Здесь давно не были слышны стоны. — Неужели мой братец не водит домой женщин, дабы не обидеть свою малышку? — Это называется элементарное уважение, идиот. — Хосок покосился на младшего, словно тот сморозил несусветную глупость. — К сожалению, в вашей семье подобным качеством наделены не все, — Джамиля сделала замечание Тэхёну, натягивая на лицо широкую улыбку. — Зато я безумно хорошо трахаюсь. Уверен, секс тебе нравится больше, чем какие-то бесполезные сложности в отношениях. — Тэхён сел на диван и потянул за собой Джами, усаживая ее к себе на колени. — Мерзавец! — Девушке не нравилось, что мужчина так свободно говорил о ее отношении к постели перед своим братом, поэтому она ударила его локтем в грудь и встала с колен Тэхёна. — Блять, спасибо! — Хосок наигранно зааплодировал Джамиле, радуясь, что Ким изменился в лице от неприятных ощущений в области груди. — Ты с ума сошла… — Тэхён положил руку на место, куда пришелся удар. Хоть и не было больно, однако дискомфорт бунтарка сумела доставить. — Сдам тебя в психушку и глазом не моргну, — пригрозил он, зыркая в сторону девушки. — Теперь понятно почему ваше бедное животное иссыхает. После таких истерик и я решил бы отойти в мир иной. — Хосок понимающе цокнул языком и максимально комфортно разместился на диване, широко раздвинув ноги и оперевшись затылком о спинку. — Как представлю, что пятнистая рысь терпит ваши истерики и безумные секс-игрища каждый день, то мне впервые становится жаль эту тварь. — Ты все еще говоришь о моей Багире, сукин сын! — Тэхён схватил декоративную подушку и бросил ею в Хосока. — Ты мог бы проявить чуть больше сочувствия к животному, которое очень любит твой брат. — Джамиля попыталась сделать замечание мужчине. Ей не нравилось, что кто-то себе позволял задевать таким образом Тэхёна. Она отлично знала, насколько сильно он страдал из-за возможной потери ягуара. Смерть была неминуема, а Ким не находил в себе силы принять этот факт и смириться. — Она себя очень плохо чувствует, поэтому мы должны возвращаться поскорее. — Да ты просто нашла повод удрать отсюда, как можно скорее. — Хосок хохотнул и, взяв брошенную Тэхёном подушку, подложил ее себе под голову. — Я и не скрываю, что мне не нравится Сеул. Душа тянется к песку, а в вашем современном городе катастрофическое отсутствие такового, — честно призналась Джами, присаживаясь рядом с Кимом и принимаясь непроизвольно поглаживать его по груди. — Но я никогда бы не позволила себе использовать Багиру, как повод для того, чтобы заставить Тэхёна уехать скорее. — Ты слишком капризна, женщина. Вот моя Айла… — Так она твоя или все же нет? — Тэхён перебил брата, довольно скалясь. — Блять! Отвалите! Идите и трахайтесь. — Хосок резко вскочил с дивана и, быстрым шагом направляясь в комнату Айлы, добавил: — Я оставил в комнате конверт с деньгами. Не забудь передать предкам чумазой. Тэхён с Джами молча проводили мужчину взглядом, после чего оба звонко рассмеялись. Когда их взгляды встретились, они прекратили смеяться и смотреть друг другу в глаза. Девушка зажала губу, слегка улыбнулась и забросила ногу на мужское бедро. — Собираешься сдавать меня в психушку? — томно спросила она и провела носом по его скуле. — Это лучшее решение. Согласна? — Тэхён приложил большой палец к девичьей нижней губе и оттянул вниз. — Только если ты составишь мне компанию. — Джамиля окольцевала мужское запястье и, полностью вобрав его палец в рот, принялась неспешно посасывать. Тэхён внимательно наблюдал за действиями девушки. Во рту стало сухо, а в паху слишком напряжённо. Второй облом он точно не сможет потерпеть. — Пойдем… — Прервав возбуждающие манипуляции Джамили, мужчина встал с дивана. Все его тело требовало разрядки, которую он был намерен получить немедленно. — Надеюсь, ты готов подавить мое сопротивление, — игриво произнесла Джамиля и обняла его со спины, после чего они мелкими шагами направились в сторону спальни. Пусть им было неудобно идти таким образом, но слишком уж сильно хотелось прижаться друг к другу сию же секунду. — Глубоко… — И всё-таки я знал, что тебе нравится… моя бунтарка.

***

Хосок оставил настольную лампу включённой, чтобы у него была возможность наблюдать за мимикой лица Айлы во время сна. Он специально переставил кресло, стоявшее в углу комнаты, рядом с кроватью и сел в него, расставив колени в стороны и упиравшись в них локтями. Никогда еще Хосок не думал, что впадет в то состояние, когда будет безумно счастлив видеть как кто-то морщит нос, когда спит. Однако мысль, что скоро у него отберут возможность наслаждаться Айлой, приносила огромную боль. Слишком привык, чтобы собственноручно отказаться от своей чумазой. Пусть с годами его страсть притупилась, но это ни разу не означало, что нежность к малышке пропала. Да, он сам принял решение прервать их отношения, как мужчины и женщины, однако на тот момент это казалось верной дорогой. Как он мог выдавливать из себя эмоции, которых уже не ощущал? Айла всегда отлично чувствовала настроение Хосока и сразу уловила изменения в его поведении: виноватые взгляды и слова, пропитанные сожалениями. Она видела в его глазах муки совести, столь явно проявляющиеся. Чон знал, что девушка боялась спрашивать у него напрямую, в чем дело, но всячески подталкивала мужчину к признанию, а когда он вывалил все, что у него было на сердце, то с улыбкой приняла неприятную правду и попросила быть для нее наставником. О таком Хосока и просить не надо было. Он бы никогда не оставил ее одну, ведь тепло и человеческая любовь к Айле не исчезла даже спустя почти десять лет. Для него она оставалась семьёй. Его маленькой луной, о которой Чон с удовольствием заботился, хотя никогда прежде ему и в голову не приходило, что он может настолько привязаться к когда-то чужому для него человеку. — Ты мог напугать меня… Мягкий девичий голос вывел Хосока из собственных мыслей и заставил сосредоточить взгляд на Айле. — Давно проснулась? — спросил он, наслаждаясь видом просунувшейся девушки. Айла лежала, подложив ладони под щеку и неспешно хлопая глазами, словно боялась, что если заморгает чаще, то Хосок может исчезнуть. — Кажется, уже минуту смотрю, как ты летаешь где-то. — Она слегка улыбнулась. — Что-то случилось? Чон заерзал в кресле, меняя позу. Положив локти на подлокотники, он принялся постукивать по ним пальцами. — Ты оставила свой телефон в кабинете, — начал мужчина, хотя изначально не планировал заводить подобный разговор. — Тебе звонили. — Хорошо, — просто ответила Айла, не понимая, зачем он столь официально сообщал ей о звонке. — Не спросишь кто? — Э-э… — Айла нахмурилась, ведомая плохим предчувствием, хотя все еще не понимала причем здесь телефон. Она несколько раз моргнула, избавляясь от сонной пелены с глаз и приняла сидячее положение, так как почувствовала, что разговор требовал серьезности от нее. — Кто? — Какой-то Чен. Спрашивал, в силе ли завтрашнее свидание. — Хоть мужчина и говорил спокойно, однако во время телефонного разговора внутри него все горело. Беседа с Сокджином, а после какой-то незнакомец и свидание… словно в один день вселенная решила полностью забрать у него Айлу. — Я… — Девушка заволновалась и забегала взглядом по комнате. — Но у меня нет свидания с ним. Мы просто… он просто обещал позаниматься со мной английским, — она начала виновато оправдываться. Обычно Хосок проявлял интерес к жизни Айла, однако никогда не переходил границы, но сейчас… — Я понимаю, что ты молодая девушка, а Чен, я так полагаю, тоже молодой парень. Это нормально ходить на свидания и прочая хрень. Но… — Чон сделал секундную паузу, терзаемый неправильностью собственного поведения. Он не должен был заставлять девушку чувствовать себя виноватой. — Я так же отлично знаю, какими могут быть эти самые парни. А ты… ты доверчивая, — мужчина мягко добавил последнее. — Но я не собиралась идти с ним на свидание… — Однако он считает по-другому… — продолжил Хосок, перебивая Айлу и вставая с кресла. — Блять, чумазая… блять! — Он ударил кулаком о поверхность комода, вызывая легкий испуг и непонимание у девушки. — Чертов Сокджин! Он все испортил! — Хосок… — мягко позвала его Айла, в попытке успокоить. — Приехал, ткнул меня в дерьмо и ушел! Блять! Блять! Блять! — Мужчина снова и снова ругался, эмоционально расхаживая по комнате. Айла поспешила подойти к нему и, поймав за руку, заставила остановиться и повернуться к ней лицом. — Расскажи, что случилось. — Она приложила ладонь на мужскую щеку и успокаивающе погладила большим пальцем. — Ты! Случилась ты! Я действительно люблю тебя и сделаю все, чтобы не отпускать! — Хосок видел, как менялась девушка в лице. — Я люблю тебя по всякому! Понимаешь? То есть… и как женщину тоже. Просто… в чем дело?! Страсть угасла и я испугался! Мне, блять, столько лет и я не понимал своих эмоций. Но плевать! Я не собираюсь расставаться с тобой, — твердо заключил он, эмоционально взяв Айлу за руки и пытливо смотря ей в глаза. Девушка молчала, не зная, что сказать и совершенно не понимая, какую мысль старался донести до нее Хосок. Однако ее сердце все равно учащённо забилось, предчувствуя нечто невероятно приятное для себя. — Просто ответь мне. Честно! Ты бы хотела быть со мной? Полностью, понимаешь? Как женщина, сестра, дочь, друг! Блять! Просто быть со мной? Никаких свиданий с молодыми ёбарями! Никаких изучений английского с левыми мудаками! Черт возьми, я найму тебе репетитора! И пусть ты посчитаешь, что я эгоистичный ублюдок, побоявшийся потерять тебя, но да! Это так и есть… Мысли и слова Хосока путались, передавая его волнение. Айла хотела плакать, рыдать, прыгать, кружиться от счастья. Для девушки жизнь заключалась в одном лишь Чоне и его слова являлись самыми необходимыми для нее. — Я хочу всего с тобой. Мне никто не нужен и не был нужен. Ты ведь знаешь, что я… ты Хосок. — Этим было все сказано. Он Хосок. И никакие эпитеты больше не требовались для Айлы. — В таком случае… — Хосок осторожно приобнял девушку, будто боялся, что от сильного нажима его рук она могла рассыпаться. Всегда боялся этого. Его вечно хрупкая чумазая… — Давай поженимся? Без ничего лишнего. Просто сделаем все официально. Тогда я буду спокоен. Наконец, слезы полились из глаз Айлы. Она позволила себе уткнуться в мужскую грудь, больше не сдерживая нахлынувших эмоций. — Только без нытья, пожалуйста! — резкий тон Хосока заставил Айлу приглушить рыдание, хотя подрагивающие плечи полностью выдавали ее состояние. — Почему ты всегда делаешь меня счастливой? Я ведь никогда не смогу отплатить тебе за всё… — Перестань поощрять мое эго! — наигранно отругал ее Хосок. — Эта жидкость, которой ты пропитала мою кофту, означает согласие? — Да! — выпалила Айла, словно боялась, что он мог передумать. Резкость девичьего тона вызвала улыбку в Чоне. Она подняла голову и посмотрела ему в глаза, боясь задать волнующий ее вопрос и при этом не показаться легкомысленной. — Мы будем вместе полностью? — Ты говоришь про секс? — Ухмыльнулся Хосок, по глазам видя, что Айла хотела спросить. После ее положительного кивка, он добавил: — Не против начать сейчас же? — Я… — Девушка резко отступила от Хосока и взволнованно схватилась за пояс пижамных брюк. — Но мне нужно время, чтобы привести себя в порядок! Просто… я не особо уделяла внимание себе. — Она опустила взгляд и обняла себя за плечи. Даже в несильно освещенной комнате, мужчина с лёгкостью заметил румянец на девичьих щеках. — Вряд ли я буду изучать твой волосяной покров, — не удержался он и сделал шаг в сторону Айлы. — Тем более, не впервой. — Хосок! — Девушка возмутилась и попятилась назад, хотя готова была забить на все на свете и отдаться ему. Вместо слов, Хосок одним рывком схватил Айлу за пояс брюк и притянул к себе. — Самое время подкрепить свое согласие… — прошептал он, впиваясь поцелуем в ее губы. Мягкие… как же давно он не ощущал подобной эйфории! Его чумазая для Хосока особенная и неповторимая. — Согласна. Тысячи раз согласна. Всегда согласна. Всю жизнь… — прямо в губы проговорила Айла, но не успела закончить, так как мужчина вновь впился в нее горячим поцелуем. Чон Хосок никому не позволит вырвать из его жизни чумазую. Не позволит сделать его жизнь неполноценной. У него собственная луна и только она может освещать его существование.