Ближе

— Боруто, давай займёмся сексом. Прозвучало настолько неожиданно и комично, что Узумаки сперва подумал, что это лишь идиотская порнушная фантазия в его голове. Однако, повернув голову, он увидел смотрящего прямо на него Мицуки. Выглядел он напряжённо, тело его застыло в ожидании хоть какого-то ответа на столь странное предложение. Молчание начало напрягать, и двое взрослых высокоранговых шиноби залились краской. — Придурок, почему сейчас? Мы же на миссии, — Боруто спросил это шёпотом, будто их диалог мог кто-то услышать ночью посреди леса. — На миссии, только вдвоем. Спим в маленькой палатке под звёздным небом. Романтично, как думаешь? — Думаю тебе надо проспаться. Нечего нам задницей муравьёв кормить. Узумаки было неловко и страшно. Лучше бы с ними вместе пошли Сарада и Конохамару-сенсей, но одна решила умотать с родителями в долгожданный отпуск, а второй снова нашёл какую-то женщину, и конфетно-букетный период у парочки был в самом разгаре, поэтому наставник быстренько открестился от миссии, побежав на очередную свиданку. Так они с Мицуки и остались вдвоём. И нет, страх был не перед врагами, Боруто бы их замочил в два счета, но вот в делах любовных все было не так просто. Они встречались уже полгода, и все, что между ними было за все время — это очень стеснительные поцелуи и лёгкий петтинг, получившийся как-то случайно ещё месяц назад. Потерлись друг об друга, пообжимались немножко и разошлись по разным углам красные как томаты. На этом все. Боруто бы сам никогда не заговорил о близости. Одно упоминание секса, а уж тем более с его парнем, заставляет щеки неминуемо багроветь, а взгляд — устремляться в пол. Но Мицуки был посмелее, хотя не сказать, чтобы очень. И вот, сейчас, косвенно отвергнутый со своим неуместным, как считал Боруто, предложением, он отвернулся к стенке и свернулся калачиком, укрывшись одеялом, но было видно сильно выделяющийся среди белых отросших волос красный кончик уха. Видимо, Мицуки тоже было неловко. — Ладно, тогда спим. — Ага. Стало как-то совсем тихо. Слышалось лишь мирное сопение в одеяло рядом с ухом и писк надоедливых насекомых. Спиной Боруто мог почувствовать жар чужого тела, которое то и дело немного задевало его самого при каждом вдохе. Мокрое от пота одеяло вяло вздымалась от дыхания Мицуки. Сон после разговора как рукой сняло, Узумаки все думал о том предложении. Он был бы совсем не против попробовать, но не так представлялся ему первый раз. Как минимум, не хватало большой кровати с белыми простынями и красных лепестков роз в приглушенном свете, хаотично разбросанных по покрывалу. Фантазия была совсем убогой и скудной, но Боруто, как маленькая девочка, свято верил, что его первый секс пройдёт идеально и именно с тем партнёром, с которым ему захочется провести всю жизнь. Что ж, с партнером все было просто прекрасно, а вот с окружением — так себе. В палатке было даже тяжело развернуться, не то, что вытворять какие-то сложные телодвижения, но если хорошо постараться… В конце концов он будет не с кроватью трахаться, а с человеком. Главное, что Мицуки рядом, верно? — Эй. Спишь? — голос стал хриплым и более низким, совсем не похожим на его обычный. — Что такое? — Я подумал, может и правда стоит попробовать это… ну, ты понял, — во рту пересохло, и Боруто еле сглотнул вязкую слюну. — Секс? Серьёзно? — Мицуки перевернулся, чуть ли не всем телом прижимаясь к любовнику. Жёлтые змеиные глаза, которые так зловеще блестели ночью, словно выжидали, когда жертва сама запрыгнет в пасть. — Ну, типа, да. Или не хочешь уже? — Шутишь, да? Как я могу не хотеть. Боруто не успел ничего ответить, да это было и ни к чему. Бледные твёрдые губы, словно напрочь лишённые жизни, прижались к его пухлым и таким горячим. Мицуки закусил нижнюю губу парня, совсем слабо, чтобы не было больно, тут же провел по ней длинным языком, зализывая. В животе скопилось приятная тяжесть, возбуждение росло с каждым неловким, но таким желанным движением губ. Язык проник в рот, неумело и осторожно облизывая десна и зубы. Было странно, очень странно, и Узумаки бы соврал, если бы сказал, что это было по-настоящему приятно, но какой-то особенный шарм точно присутствовал. Но внезапно Мицуки остановился и приподнялся, собираясь встать. — Куда? — Боруто схватил его за запастье, притягивая обратно к себе, но рука ловко вырвалась из захвата. — Смазка и презервативы в рюкзаке, подожди пять секунд. Вот это подготовка! Неужели Мицуки с самого начала планировал такой исход. Не каждый же день он с собой наборчик для анального секса берёт. Или каждый? Может, Узумаки просто не знал всех обстоятельств, а Мицуки уже давным-давно подготовленный с головы до ног к моменту Х ходит? Такая готовность даже немного заводила, словно ему сейчас преподносят всего себя на блюдечке с голубой каемочкой.

***

Тканевая шторка на липучках в палатку немного отодвинулась, пропуская тусклый свет полной луны. Тёмный силуэт осторожно заполз обратно и прикрыл вход. Послышалось шуршание упаковки презервативов и стук упавшей бутылочки смазки. С каждой секундой молчания и копошения Мицуки где-то совсем близко, но не до конца понятно где именно, Боруто начинал жалеть, что согласился. В конце концов секс он видел лишь в порнухе и никогда не задумывался о всех тонкостях подготовки. Слишком запарно. Вся надежда была на Мицуки, который сейчас вёл себя и правда взрослее и осознанней, чем он сам. Это немного обнадеживало. — Когда только успел купить… — прозвучало больше как мысли вслух, и Узумаки не собирался услышать какой-либо ответ. — Я рассказал Орочимару-сан о наших отношениях. Он мне это передал. Жесть, просто ужасно. Теперь о том, что они здесь сделают, будет знать какой-то жуткий дядька, у которого непонятно что в голове творится. Стало как-то не по себе, и по спине пробежался рой мурашек, а возбуждение немного подугасло. Кто знает, кому этот змеиный хрен может разболтать о любовных похождениях сына. Хотя, Орочимару все же родитель Мицуки. Вполне естественно, что его ребёнок делится подробностями своей жизни в другой деревне, в том числе и совсем личной. Мицуки не обязан быть таким же скованным как Боруто, который и заикнуться о каких-то отношениях боялся, особенно перед отцом, уж очень сильно опасаясь, что его не примут, отвернутся, не поймут. Трусость преследовала его всю жизнь, и он пока не был готов расставаться с ней, не сейчас. Узумаки встряхнул головой, отгоняя неприятные мысли и перевёл взгляд туда, где, по всей видимости, должен находиться Мицуки. — Так что, начнём? — Ага. В полной темноте уже полностью голый Мицуки, шаря рукой по земле, чтобы не навернуться, подполз к Боруто с открытым презервативом на пальцах. Он оседлал его как-то слишком резко и неожиданно, ощутимо давя с двух сторон на тёплые бока коленями. Это возбуждало. Его правая рука оперлась на слишком быстро вздымающуюся грудь Узумаки, сжимая ткань водолазки. — Почему ты ещё одетый? — Мицуки резко дёрнул вверх одежду, но она лишь слегка съехала с подтянутого живота, собираясь складками чуть ниже груди, — Снимай. Боруто пришлось немного приподняться, все ещё удерживая вес парня на бёдрах. Он сдернул с себя мешающую кофту и швырнул её куда-то в сторону. Послышался совсем приглушенный вздох немого наслаждения. Мицуки смотрел на загорелый обнажённый торс с неприкрытым обожанием, словно на античную скульптуру. Перевёл взгляд на широкие юношеские плечи и накаченную грудь, в темноте, конечно, смотрелось не так хорошо, как на солнце, но сейчас это неважно. Руки сами потянулись к шее, щупая выпирающий дрожащий кадык, затем к красной то ли от духоты, то ли от смущения щеке, обрисовывая пальцами две лисьи полоски, и наконец встретились с губами. Боруто поцеловал сначала указательный палец, затем грубую ладонь, запястье, не переставая наблюдать жадным взглядом за реакцией любовника. Поцелуи сместились к острому плечу, оставляя за собой немного влажные отметины и наконец остановились у ключицы. Узумаки прикусил её совсем чуть-чуть, но достаточно болезненно, чтобы услышать недовольное шипение над ухом. Это раззадоривало, хотелось трогать смелее, давить и кусать сильнее, а чувствовать ближе. Стояк нетерпеливо толкнулся пару раз навстречу Мицуки, требуя сиюминутного внимания. Черт, он всё ещё был в штанах, надо было что-то с этим сделать. — Сегодня снизу я, так что лежи и наслаждайся, — Мицуки улегся всем телом на озадаченного Боруто, приподнимая задницу вверх для удобства. Рука с вымазанном в смазке презервативом уже была заведена назад, пытаясь дотянуться до анального отверстия. Вскоре пальцы нашли плотно сжатое колечко мышц и проникли в него, с силой надавив. Неглубоко, на пробу. Хоть пальцы и вошли совсем чуть-чуть, принося ещё мало ощущений, но Мицуки переживал. Лицо его было крайне сосредоточенным. Как будто он не пальцы в зад пихал, а, как минимум, решал задачку из высшей математики. — А ты что, уже делал такое? — смотреть на то, как парень силится растянуть себя, было очень волнительно. Твёрдый член болезненно упирался в уже совсем мокрую ширинку, задевая упругую кожу ляшки Мицуки, которая слегка поддрагивала от напряжения. Поза была не совсем удачная. — Не отвлекай, — Боруто заткнули грубым поцелуем, перекрывая почти полностью доступ к кислороду. Теперь язык двигался увереннее и смелее — поцелуй доставил намного больше удовольствия, но надолго дыхания не хватило, и Мицуки отстранился, тяжело дыша. Длинные бледные пальцы спустили мешающие штаны с боксерами вниз, опалив влажный от предэякулята горячий стояк прохладным воздухом ночи. Послышался громкий вздох облегчения. Мицуки возобновил ритмичные движения рукой в заднице, добавляя уже третий палец. По лицу было видно, что в этом мало приятного, но Узумаки сейчас заботило лишь собственное возбуждение, поэтому недовольство осталось без внимания. Загорелая рука, вся в шрамах и мозолях, потянулась к члену и сжала его у основания, провела вверх, собирая естественную смазку. Боруто поднял взгляд на такого красного и потного Мицуки, тяжело дышащего и любимого. Он был прекрасен, пусть в темноте и мало, что видно. — Хочу тебя, — Узумаки произнёс это на автомате, одной рукой слегка сжимая член, чтобы, не дай бог, не кончить раньше времени, а второй поглаживая сильные, накаченные ноги партнёра, иногда врезаясь в них ногтями. Глаза уже были затуманены, а дыхание совсем сбилось и не собиралось восстанавливаться. — Так возьми. Боруто дважды объяснять не надо. Он резко опрокинул Мицуки на спину, подмяв под себя и навалившись всем телом. Рука оперлась на землю где-то возле его головы, удерживая на себе половину веса. Узумаки подали новый презерватив, уже предусмотрительно освободив от упаковки. Резинка в одно мгновение раскаталась по напряжённому стволу, который тут же прижался к внутренней стороне бедра партнера, потершись пару раз о мраморную кожу. Член задел приоткрытый вход, поджатые от перевозбуждения яички и толкнулся ближе к такому же горячему и распаленному стояку. Это было прекрасно. Подобная близость тел была в новинку, и Узумаки хотелось остаться в таком положении навсегда, снова и снова ощущать влажную от пота и других выделений кожу под пальцами, трогать, ласкать, возбуждать до дрожи в коленях. Горячее дыхание и громкое биение сердца вводили в транс, затуманивая сознание. Мицуки шире развёл ноги и пяткой толкнул Боруто по ягодице вперёд. Эти прелюдии до смерти надоели, он не для этого корячился, растягивая анус. Узумаки понял намёк и принялся пристраивать сочащийся предсеменем член к влажному от лубриканта отверстию. Входил он неохотно из-за успевших напрячься и сжаться мышц, пришлось немного размять их и выдавить ещё полтюбика смазки, чтобы наверняка ничего не повредить. Головка после всех манипуляций протиснулась довольно легко, погрузившись в жаркую глубину. Через мгновение Боруто продвинулся на половину и неприкрыто утробно застонал, бормоча что-то неразборчивое, но точно вульгарное. Такой кайф он ещё никогда не ощущал, тугие стенки прямой кишки обхватили разгоряченную плоть, удерживая его на месте, но крепкая хватка на собственном плече не дала полностью отдаться чувствам. Узумаки взглянул на Мицуки, который начинал слегка подрагивать. Лицо его было вполне спокойным и даже немного улыбчивым, но задержанное дыхание и немного сведенные вместе брови выдавали его с головой. Видимо, не таких ощущений он ожидал от анального секса. — Больно? — как бы безумно не было жаль прерываться, но насилие над любимым человеком уж точно не входило в планы Боруто. Он уже было хотел выйти, отложив первый сексуальный опыт до лучших времен, но его плечо сжали с новой силой, цепко хватаясь ногтями. — Давай полежим так немного, я привыкну. Узумаки покорно прилёг на грудь Мицуки, лениво покрывая её поцелуями и начиная рассказывать какую-то незамысловатую историю. Глупые разговоры и немного дебильные шутки, он надеялся, помогут парню расслабиться и привыкнуть к ощущениям наполненности. Через минут пять такого положения Мицуки сам двинул тазом навстречу и как-то даже кокетливо улыбнулся краешком губ. Боруто наконец смог, не сдерживаюсь, погрузиться в тугую глубину во весь размер, бережно держа Мицуки за талию, который практически полулежал у него на крепких бедрах. Положение было не из лучших. Узумаки закинул одну ногу парня себе на плечо, начиная входить полубоком. Медленно и неспеша. Так было намного удобнее, и Мицуки, похоже, нравилось: крупная капля семени капнула на живот, скатываясь в ямку пупка как в лунку. Боруто постарался найти простату; не зря же он столько информации про неё в интернете читал, боковым зрением следя, чтоб никто из родных не зашёл. Бедра круговыми напористыми движениями толкались вперёд, каждый раз ожидая какой-то невероятной реакции, криков или, может, подтверждающих слов, что он все делает правильно, но Мицуки упорно молчал. При каждом рваном толчке, при каждом шлепке о кожу слышались развратные звуки приглушенных стонов, но этого было мало. Слишком мало. — Тебе вообще как? — самый тупой вопрос, который он мог задать, но Боруто почти физически ощущал потребность спросить об этом. — Н-ну, нормально, — голос был рваным из-за непрекращающихся фрикций. — Идиот, тебе приятно или нет, ответь. — Да приятно, что случилось? Просто продолжай, — Мицуки потянулся к шее любовника и, обхватив её покрепче, провел жарким, мокрым языком по губам, завлекая в поцелуй. На этих словах Узумаки немного успокоился, и даже появилась уверенность в своих действиях. Он перехватил парня поперёк спины и прижал ближе, насаживая на напрягшийся член. Поцелуй был долгим, но периодически сбивался из-за резких толчков. Зубы стучали о зубы и иногда до боли, до кровавых подтеков проезжались по губам, но сейчас это мало заботило. Оставалось совсем немного, ещё несколько грубых, жадных рывков в распухшую от трения дырку, и он кончит. Боруто потянулся к оставшейся без внимания возбужденной плоти Мицуки, и тут же услышал ответный судорожный вздох сквозь зубы. Он ритмично скользил рукой в такт стимуляциям внутри, доводя его до предела. Задевал красную, налившуюся кровью головку, стирая всё новые капли предэякулята. Мицуки вцепился ногтями в спину Узумаки, раздирая ее, оставляя яркие алые полосы, что тянулись почти до поясницы. Ритм сбился, и теперь Боруто просто вбивался со всей силы в анальное отверстие, хлюпая смазкой и каждый раз проезжаясь по простате. Резко, по-животному дико, он придавил тело под ним, которое, то и дело, металось из стороны в сторону от слишком сильных ощущений. Через мгновение стенки кишки сжались, заключая плоть в капкан. Мицуки со стоном кончил себе на грудь, оставляя белесые разводы на такой же белой коже. Сейчас бы Боруто не отказался от фонарика — так хотелось увидеть тело после оргазма все ещё с членом в заднице при свете, но увы, помогала лишь фантазия. Он сделал ещё пару фрикций невпопад, чтобы наконец облегчиться, и кончил в чудом уцелевший презерватив. Пенис с пошлым звуком вышел из растраханной дырки, которая тут же начала сокращаться. Им надо было срочно убраться. По-хорошему — ещё подмыться и ложиться спать. Боруто бросил беглый взгляд на часы, что валялись где-то в углу — скоро рассвет. Тяжёлое дыхание все ещё не покидало палатку, но теперь оно звучало скорее устало, нежели возбужденно. — Мицуки. Слышишь меня? — Мхм, — ответ был утвердительным, но слышать он ничего точно не собирался. Уже раздавалось тихое посапывание, и похоже, Мицуки не смущало, что он сейчас уснёт весь в поте и сперме. Что ж, раз одного не заботит, почему должно волновать другого? Узумаки всерьёз переживал, что не дойдёт, неся спящее тело на своём горбу до ближайшей реки, потому решил смело отказаться от этой затеи. Ночная физическая активность здорово его сморила, ноги почти не слушалось, и сил хватило бы разве что на то, чтобы лечь. Не долго думая о последствиях, он примостился рядом с Мицуки и прикрыл глаза. В конце концов, миссия может подождать и до полудня.