Будни Предвестников

Друзей у Шестого Предвестника в принципе не было. Только подчиненные, которые и то боятся с ним разговаривать, а эти агенты Фатуи - друзьями быть и не могут. Хотя с таким характером его и коллеги избегают. Да какие коллеги? Сборище, а точнее 10, зажравшихся идиотов. Сейчас Скарамучча смог прижать к стене номера отеля Тарталью. Но всё же разница в их росте давала о себе знать. И это было единственное, почему шестой чувствовал себя придурком. Из-за этого взгляд упирался прямо в грудь Чайльду. «Эта дылда реально так много качается?» — осмелясь посмотреть в лазурные глаза, он увидел: взгляд, хоть он и смотрел с высоты своего роста, но в нём читалось ликование и гордость. — Ну так, что ты собираешься делать дальше? — с игривой улыбкой говорит Тарталья дёргая свой воротник, где виднелся небольшой кусочек ключицы — Сзади тебя кровать, я могу тебя толкнуть и нависнуть сверху, хочешь? — он наклонился ближе к нему, смотря лисьим взглядом и чувствуя всевластие. Скарамучча тихо шикнул на него, дрожащим взглядом глядя на тонкие губы. Чайльд тихо шепчет: — Можно. — он наклонился и приоткрыл рот, закрывая глаза. Сказитель прильнул к его губам. Движения губ неумолимо приятные и нежные. Его обхватывают за талию и ведут к кровати. Скарамучча закинул руки ему на плечи, обвивая шею и прижимаясь, тем самым, ещё ближе. Медленно и бережно, как фарфоровую куклу, его укладывают на кровать, не разрывая поцелуй. Под телом чувствуются мягкие простыни. Отстранившись, Скарамучча видит лишь смеющийся взгляд.Так приятно ощущать на своём теле его руки, которые медленно забирались под футболку, щупая торс. Тарталья переместил кисть к своим губам, зубами стягивая перчатку и жадно оглядывая тело под ним. Тот снимает рубашку и откидывает её в сторону. Ветерок колыхал светлые занавески и со сбитым дыханием можно почувствовать свежий воздух. Скарамучча притягивает Чайльда за воротник, целуя. Отмежевавшись, Аякс оставляет багровые следы от поцелуев на шее, а парень запрокидывает голову назад. Все касания чуть ли не вызывали дрожь от экстаза и приятного ощущения, расплывающегося по телу. Руки Чайльда остановились на его ремне, а лицо упиралось куда-то в грудь. Горячее дыхание одиннадцатого приятно опаляет кожу. Он поднял спокойный взгляд, словно спрашивая разрешения. Скарамучча кивает, чувствуя руки медленно стягивающие шорты. Разве он не из людей, которые делают что хотят и когда хотят? — Чайльд, сюда. — названный пододвигается ближе, сверху и молча глядя на него. Полусогнутыми и нервно дрожащими руками Скарамучча расстегивает пуговицы, и отбрасывает рубашку в сторону. Они контактируют мучительно-сладким поцелуем, а их груди соприкасаются. Тарталья положил голову на его плечо, целуя и кусая недавние засосы. Ширинка на его брюках издала привычный звук. Их тела стали полностью обнаженными. — Тумбочка, первый ящик — роняет Скарамучча на выдохе. Внутри, что ожидаемо, оказались лубрикант и презерватив. — Ого, так ты уже предвидел такой исход событий? За что мне такой хороший любовник… — с издевательской ухмылкой говорит он, выдавливая смазку на пальцы. — Готов? Скарамучча кивает и с его губ срывается тихий стон, когда Чайльд медленно водит пальцем по периметру входа. Все в теле Скарамуччи сжимается и кисти рук напрягаются, перебирая складки светлых простыней, когда палец проникает в него. Движения внутри заставляло мычать, шумно выдыхая. Несмотря на приоткрытое окно, в комнате все равно было жарко и крохотные капельки пота сверкали в заходящем солнце. Чайльд снова осыпает поцелуями его шею, ключицы, пытаясь успокоить. Скарамучча утомительно поворачивает голову к нему и синие глаза красиво резонируют с цветом заката. — Сейчас, может, будет чуть больнее — шепчет голос под ухом. Два пальца растягивают его, толкаются. Тарталья удивительно бережно относится к этому процессу. В какой-то степени это становится даже приятно, но как— то недостаточно. — Быстрее, пожалуйста, быстрее — с нетерпением в глазах молил Скарамучча. — Хорошо, моё солнце — он привстаёт и очень пафосным движением, зубами, открывает презерватив. И сквозь поцелуй, чтобы не было так страшно, входит. Неглубоко, потихоньку двигается, держа за бедра Скарамуччу и позволяя ему стонать в поцелуи. И иногда отстраняясь, чтобы посмотреть, как он сдерживает свой голос, закусив губу. Тарталья тихо растворяется в эйфории, позволяя себе слабо постанывать, в такт толчкам. На лицах появились легкие улыбки, а комната наполнилась звуком неприличных шлепков и затяжных воздыханий. — Твои стоны прекрасны. — шептал Тарталья, двигаясь сильнее и сильнее, словно забываясь в очередном бою. — Они мне так нравятся. — с улыбкой он втягивает его в ещё один долгий и жадный поцелуй, отдаваясь горячим чувствам. А Скарамуччу одолевали непривычные, но, о Архонты, приятные ощущения. Такая близость с объектом привязанности приводила в душевное ликование. В преддверии разрядки движения становились всё быстрее. Шестой обвил руками его шею, сцепляя их в крепкий замок и не отпуская, чувствуя спокойствие. Высоко простанывая имя Чайльда Скарамучча испытывает оргазм, самый сладкий в его жизни оргазм. Чувство удовольствия сладко потянулось по телу, в то время как руки были не в силах напрягаться. Не успев отдышаться Тарталья откидывает в сторону презерватив с семенем и падает рядом с ним на кровать. — Я и вправду был твоим первым любовником? — с довольной ухмылкой спрашивает рыжий, демонстрируя свои лазурные глаза. — Так и есть. — устало поворачиваясь к нему Скарамучча удобно устраивается у его груди. — Как ощущения? — Тарталья легко обнимает его и заинтересованным взглядом смотрит на предвестника. — Ммм, нормально.— ничего не отвечая Чайльд просто добродушно улыбнулся.