Оговорка по Проппу

      Арс послал Антона за мандаринами. Ох, ну и бухнули же они сегодня. Ноги заплетались и то и дело норовили уронить тело куда-нибудь в сугроб. Вообще, не очень-то по-дружески почти в полночь отправлять человека туда не знаю куда, когда вы и так находитесь невесть где, но примерно под Великим Устюгом. А Арс с Димой, к слову, ехать не хотели. Это Серёга лёгкий на подъём (ну, или соблазнился возможностью покататься на санках). Вдвоём они и уговорили парней. Ну, как уговорили… Вообще, они просто купили билеты, а Арс с Димой обо всём узнали уже в аэропорту. И знатно выругались, потому что Антон с Серёжей им, разумеется, даже взять тёплую одежду не сказали. А что было говорить в оправдание? Только если «сюрприз!», блин. Антон тупо забыл, а Матвиенко решил «не спойлерить», потому что «одежду можно и там купить».       В общем, бешеной собаке и семь вёрст не крюк, а пьяному Антону и мандарины в ночи поискать не в падлу. Уж где-нибудь да найдёт. Не совсем же они вне цивилизации находились. Это была небольшая турбаза у леса, кругом натыкали домиков для отдыха и киосков с сувенирами и едой, стилизованных под деревянные избушки. В полночь, ясное дело, там везде окошки были закрыты и свет выключен. Но Антон внимательный. Ближе к лесу, шагах в пятидесяти от базы ещё работал один деревянный киоск: и свет горел, и окошко было открыто, вроде. Туда он и пошёл. Была только одна проблема.       Он шёл уже три дня и три ночи. Не в метафорическом смысле. Вот буквально шёл и шёл эти грёбаные пятьдесят шагов без перерыва на поспать и поссать. Он даже не помнил куда именно так долго шёл: от турбазы к киоску или от торца киоска к его окошечку. Потому что, когда он подошёл к деревянному торцу, оставалось просто чуть обойти домик по часовой стрелке (буквально пару шагов сделать), но почему-то он навернул уже чёрт знает сколько кругов, а глупое окошко всё так же слева и оставалось.       «Ой, блядь», – мысленно ругнулся Антон и, вытерев сопли, остановился и упёрся ладонями в колени, чтобы немного отдышаться. Вокруг было так тихо, спокойно, падал снежок.       – Ты чего хотел? – Раздался вдруг голос совсем рядом.       Антон ошарашенно обернулся. Рядом с ним стоял мужчина с бородкой, карими глазами и странной кичкой. Точнее, вообще-то, нижняя часть лица у него была замотана шарфом, глаза было не видно из-за опушившего ресницы инея, а на голове была красная шапка-бини. Но Антон был уверен, что под всей этой одеждой странный незнакомец выглядел именно так. В левой руке он, почему-то, держал посеребрённый сноуборд.       Антон устало протёр глаза тем жестом, каким вусмерть набуханные люди протирают глаза.       – Ты Дед Мороз? – Почему-то спросил он.       Мужчина кивнул.       Антон посмотрел на него с тем детским удивлением, с каким смотрят вусмерть набуханные люди.       – А почему такой модный?       Он пожал плечами:       – Так времена меняются. Я на стиле. А чо?       – Да не, ничего… – Потерянно извинился Антон. – А глаза чего карие?       Мужчина посмотрел на него строго:       – Ты что, расист?       – А? – Антон снова непонимающе «умыл» лицо ладонью. – Не, я – нет…       – Не расист?       – Не-а, – помотал головой, как мотают головой набуханные люди.       Дед Мороз смотрел на него, подозрительно щурясь:       – Точно?       Антон зажмурился и разжмурился обратно. Странный сноубордист был на месте.       – Да не, не расист, просто интересно стало.       Мужчина ещё некоторое время сверлил его взглядом, а потом укоризненно погрозил пальцем:       – Смотри у меня!       – Ага… А чего ты молодой такой?       Мужчина раздражённо вздохнул:       – Слушай, а ты чего любопытный такой? И вообще, куда столько вопросов, когда ты мне до сих пор не ответил: ты чего хотел?       Антон уже успел подзабыть, чего он, собственно, шёл, и в попытке вспомнить глянул на деревянный киоск. Оказалось, слева всё это время вместо окошка была дверь. Странно, они не из окошка продают, что ли?       – Да я войти хотел, – сказал он растерянно и показал на дверь.       – Ну, – кивнул Дед. – А сказки не читал?       – В смысле?       – Ну, что надо сказать, когда войти хочешь? – Спросил он мягким учительским тоном и также мягко напомнил: – Избушка-избушка?... Повернись к лесу задом?...       – Не-е, не, погоди, – остановил его, наконец, Антон. – Это ж если избушка на курьих ножках?       Мужчина, видимо, сначала хотел что-то объяснить, но потом отмахнулся:       – Там механика одинаковая. Ну так что, заходишь? Или так и будешь здесь стоять?       Антон безнадёжно вздохнул, пожал плечами, откашлялся и сказал:       – Избушка-избушка, повернись к лесу задом, а ко мне передом.       – То-то же, – одобрительно кивнул Дед, глядя, как деревянный домик поскрипывая поворачивается по часовой стрелке.       Когда дверь открылась, Антон перешагнул порог и оказался в современной просторной прихожей с навесным потолком и абстрактными картинами на стенах. Дверь-купе слева от входа явно вела в гардеробную.       – Ни фига себе… – Только и выдал он, пытаясь вместить в себя осознание того, что это огромное пространство находилось внутри крохотного киоска.       – Ты только сильно не наследи, – попросил Мороз, отряхивая сноуборд на крыльце, – а то у меня ламинат.       И, немного кряхтя, он вошёл и снял с себя верхнюю одежду.       – Ну так что? За чем шёл-то? – Снова спросил он у Антона и серьёзно на него посмотрел.       Дед Мороз выглядел, как Матвиенко, но это Антон решил обдумать позже.       – Так я… это. Мне просто нуж…       – Ц! – Строго осёк его Дед. – Ты предпочитаешь в печке жариться или в котле вариться?       – Чо? – Не понял Антон.       Дед устало вздохнул:       – Говорю, когда всем инстинкт самосохранения раздавали, ты где был? Не знаешь, что ли, что сразу говорить, что тебе нужно, нельзя? Надо сказать: «Ты меня сначала напои-накорми, потом в баньке попарь и спать уложи».       – Не-е, – помотал головой Антон, подняв указательный палец. – Это если к Бабе-Яге пришёл.       «Хех! – Раздался в его голове саркастичный старушечий голос. – Поверь, осёл, будь это я – ты бы сдох!».       – Что правда, то правда, – подтвердил Дед. – Ей о рейтингах переживать нечего. В общем, давай, умник, не тяни уже.       Окончательно поставленный в ступор Антон повторил-таки за Дедом дурацкие слова:       – Ну, ты меня, – ик! – Сначала нако… э… напои, накорми, попарь в баньке… – ик! – А потом спать уложи?       – Ну, – одобрительно кивнул Мороз. – Другое дело. Пошли, напою.       – Да я, честно говоря, уже накидался.       Дед пренебрежительно поморщился:       – Ты думаешь, я тебя бухать зову, что ли? Да фу! Проходи на кухню давай. Я недавно начал увлекаться чайными церемониями, ща покажу, какой у меня чайник – закачаешься.       Кухня прихожей не уступала. Тоже была современная, кругом металл, дерево и тёмное стекло. Антон приземлился за стол, а Дед включил динамики, из которых мелкими завитками расплылась спокойная восточная музыка. Идиллию нарушала только разыгравшаяся в Антоне пьяная икота. Дед открыл навесной шкаф и серьёзно задумался над заварками. Наконец, выбрал одну и протянул своему гостю:       – Цзюнь Шань Инь Чжэнь, – с гордостью сказал он. – Понюхай.       Антон нюхнул, и в ноздри ударил терпкий, вытрезвляющий запах чайных листьев. Дед Мороз стоял перед ним, благоговейно прикрыв глаза.       – Цзюнь что? – Спросил Антон, невольно проникаясь серьёзностью ситуации.       – Шань Инь Чжэнь, – повторил Дед. – Серебряные иглы с горы Бессмертных.       – Ик! – Фигасе… – Почтительно кивнул Антон.       – Расслабься и приготовься знакомиться с чаем, – голосом наставника велел хозяин киоска.       Он начал наливать воду в чайник с громким журчанием, и Антон вспомнил, что не ссал уже три дня. И пить хотелось страшно. Хотелось сразу всего.       Чашечки для чая были крохотными, и Антон, выкроив промежуток между спазмами икоты, спросил:       – А можно я себе водички холодной налью?       Медитативно поднёсший чашечку к губам Дед приоткрыл один глаз и строго сказал:       – Шкет, не беси меня, а? Мне тебя ещё полночи вести.       Антон вздохнул и послушно отхлебнул чаю.       Они пили долго. После второй чашки Антон перестал считать, потому что смысла не было. Всё равно тут был какой-то ритуал, который, пока не совершится, из-за стола его явно не выпустят. Он уже собирался залить в себя ещё одну чашку, когда Мороз уверенно накрыл её рукой.       – Седьмую чашку не нужно пить, так как вы можете почувствовать подхвативший вас под руки ветер, который унесёт вас далеко… Так говорят в Китае.       Он сосредоточенно закрыл глаза, и Антон последовал его примеру. А когда снова открыл, на столе вместо чайного набора стояли тарелки, а Дед открывал духовку, из которой несло какой-то погребной сыростью.       – Ну, – сказал он бодренько, – теперь поедим.       И поставил на стол противень с запечённым мясом.       – Это кролик? – Удивлённо спросил Антон.       – Заяц, может, ты имел в виду? – Уточнил Дед. – Впрочем, нет. Это утка по-пекински.       Антон посмотрел к себе в тарелку – там действительно лежало мясо дикой птицы с красноватой кожицей. «Утка так утка», – пожал плечами Антон и отправил в рот маленький кусочек. На вкус это была не утка. И вообще не мясо. Это было яйцо. «Надеюсь, обойдётся хотя бы без иголок», – подумал он. Снова посмотрел на противень – там всё ещё лежал запечённый кролик.       – Ну-с, ладненько, – хлопнул Дед себя по коленям. – Теперь банька. У меня душ. Пошли.       В спальне стена, у которой стояла кровать, была оклеена фотообоями с египетскими песками.       – А ты знаешь, что фотообои – уже не модно? – Спросил Антон.       – Ой, вот знаешь, что? – Обиженно буркнул Дед. – Не нравится – не смотри. Душ здесь, короче. И, поскольку сказки ты, видимо, совсем не читал, – предупреждаю: будешь выходить – останься в полотенце.       – Слушай, ты знаешь, – замялся Антон на пороге ванной комнаты, – я, наверное пойду домой, всё-таки.       – Ни фига ты эстет! Тебе что, так сильно мои обои не понравились?       – Да нет, просто ребята ждут… – Антон пытался быть вежливым, но договорить не успел.       – Поздняк, метаться, шкет. Это ты на крыльце когда стоял, можно было передумать. Сейчас уже всё. Иди давай, – и он подпихнул Антона в спину.       Вода в душе была какая-то молочная. Не по цвету, а по сути. Антон всё больше и больше трезвел. На смену пьяному азарту приходило меланхоличное опустошение. Что он делает со своей жизнью? Зачем моется в мандариновом киоске? Зачем ляпнул про обои? Зря только обидел Деда Мороза… Как долго потом надо будет возвращаться домой? И зачем он так далеко забрёл?       Несмотря на то, что вода была прохладная, зеркало всё равно запотело. Антон протянул руку, чтобы протереть стекло.       «Ну ты что, придурок, что ли?! – Раздался в его голове уставший голос Деда. – Вот висит себе и висит. Не трогай. Лучше полотенце не забудь».       Антон вышел из душа с полотенцем, повязанным на бёдрах, и Дед посмотрел на него, уже даже не удивляясь, только бурча под нос: «От молодёжь пошла...»       – Ну-с, ладно, – сказал он, гася свет. – Осталось только спать тебя уложить.       Антон от чего-то поёжился и услышал в темноте задумчивый голос Мороза:       – Технически есть два способа… Ты как, торопишься?       – Ну, меня, вообще, пацаны ждут, наверное, – неуверенно протянул Антон.       – Ну, что ж, тогда…       И Антон почувствовал, как его куда-то уносят колючие юркие снежинки.       И понеслось. Темнота. Снежинки. Дед Мороз. Египетские фотообои.       – Ау! Пиздец ты холодный, – возмутился Антон.       – Терпи, казак, атаманом будешь, – сосредоточенно возразил Мороз.       Минут через пять они растянулись на кровати. Мороз явно был доволен собой и первые несколько минут на разговоры не был настроен.       – Ауч, – Антон снова удивлённо отдёрнул руку.       – Ну вот чего ты вечно лезешь, куда не надо, а? – Укоризненно спросил хозяин киоска.       – Почему у тебя матрас такой холодный?       Дед расслабленно вздохнул и почесал бок.       – Потому что он из снега, двоечник.       – Серьёзно?! – Засмеялся Антон. – Ты живёшь в квартире с душем и фотообоями, а спишь на матрасе из снега?       – Ну, а из чего их ещё делать по-твоему? – Спросил Мороз снисходительно       – Ну… – Антон задумался. – Вроде, из всякого полиуретана… Из кокоса ещё…       Дед крякнул от смеха:       – Тебе здесь что, Марокко, что ли? Из кокоса, блин. Шутник…       Он нащупал провод и щёлкнул кнопкой. Комнату приятно осветили голубоватые лампочки новогодней гирлянды.       – Тебя как зовут? – Повернулся он к Антону.       – Антон.       – Приятно, – он протянул руку. – А я Серёга.       Антон через нос выпустил колечки смеха:       – Ты Дед Мороз Серёга?       – Ну да, а что? Дед Мороз – это ранг, вообще-то. – И он в очередной раз закатил глаза с недалёкости своего ночного гостя. – Ладно, чего там у тебя? Теперь рассказывай: за чем шёл?       – Да я это… Растерянно бросил Антон. – Я думал, ты мандарины продаёшь. Шёл вот купить пару кило.       Серёга смотрел на него не то строго, не то недоверчиво:       – Скажи, пожалуйста, что ты прикалываешься.       Антон удивлённо замолчал.       – Шкет, ты сейчас в такие дали слетал, куда Макар телят не водил. Я серьёзно: говори, что нужно? Меч-кладенец? Гребешок?       – Что? – Переспросил Антон.       Дед Мороз от чего-то начинал паниковать:       – Может, хочешь, мы мёртвую башку наденем на палку? Ты будешь идти, а она глазами светить…       – Не надо мне мёртвую башку, – спешно отказался Антон.       – Ну, проси что-нибудь серьёзное, придурок.       Антон почесал затылок. Голова была абсолютно пустая.       – Ну, можно мне пару кило мандаринов без косточек и чтобы шкурка легко снималась?       Теперь была Серёгина очередь устало тереть глаза:       – Бля, Антоха, ну ты и дурак. Ты же мог там, на улице, когда я тебя спросил, чего нужно, сразу сказать – я б тебе вынес, у меня их полный холодильник. Ты понимаешь, что ты мне отдался за мандарины?       Антон не очень понимал, в чём он был виноват, но на всякий случай признался:       – Я, честно говоря, давно хотел сказать, но мы пили-ели – как-то не до того было…       Дед Мороз устало вздохнул и грустно посмеялся:       – И ведь расскажу – никто не поверит.       Антон застёгивал куртку, а Серёга держал целофановый пакет с мандаринами.       – Погоди-ка, – вдруг остановил он гостя и через полминуты вернулся с кухни. – На вот тебе ещё хоть текилки, а то мне прям неудобно.       – Спасибо, – Антон с благодарностью взял изрядно потяжелевший пакет.       – И отзыв оставить не забудь, да?       – Отзыв? – Не понял Антон.       – В Яндекс.Мороз. Поставь везде пять звёзд, ладно?

***

      Серёга проснулся от голоса в динамиках: «А-а, уважаемые пфссжиры, мы пфриземляемся в аэрпфрт города Рабат, столицы Марокко. Пфогода хорошая, за бортом пфлюс трцть пять градусов. Спфсибо, что выбрали нашу авиакомпанию».       Матвиенко в непонимании выглянул в иллюминатор: за окном светило солнце, у кромки аэропорта позировали стройные пальмы.       – Что за нах?... – Ругнулся он.       – Очень холодный матрас… Цзюнь Шань… Где вход?!...       На соседнем сидении досматривал сны Антон. «Фига у него там сюжеты», – подумал Серёга. Было очень жарко. Он стащил с себя куртку. Из кармана выпал телефон. На экране высветилось сообщение от Арса:       «Сюрприз, пацаны! Мы с Димой решили вам, выражаясь твоим языком, не спойлерить. А то, что вас в куртках в самолёт посадили – так одежду можно и на месте купить :)»       – Придурки, – хохотнул Матвиенко.       Он пошарил по карманам, нащупал кошелёк, паспорт и сложенный пополам стикер. На нём, опять-таки, Арсовским почерком было написано: «Пацаны, полетите назад – возьмите мандаринов».       Серёга на всякий случай пошарил в карманах у Антона. Там, кроме телефона, кошелька и паспорта, обнаружилась вторая часть послания: «Пацаны, пацаны, и текилки». Последнее слово было зачёркнуто и уже Диминым почерком исправлено на «шампанского».