Psycho

В большой комнате стояла тишина, нарушаемая только звоном посуды. Тэхён смотрел на свой стейк, чувствуя, как подкатывает тошнота к горлу, и поднял голову, когда отец, сидящий напротив, произнёс: – Невкусно? – Ему уже ничего невкусно. Ты слишком исхудал. Ешь побольше и набери массы. Не надо позорить нашу семью своим видом, – хмыкнула женщина, сидящая рядом с отцом. Тэхён окинул её взглядом, но промолчал. – И сходи куда-нибудь, чтобы исправить свое лицо. Что за тон кожи? Я такой серый цвет только по телевизору видела, – продолжила мама, нарезая свой стейк на маленькие кусочки. Тэхён положил осторожно вилку с ножом, чувствуя, как трясутся от злости руки, и поднялся. – Спасибо за ужин. Я поеду домой. – Во-первых, сядь обратно и доешь, – властно произнесла женщина, – во-вторых, твой дом здесь, а не в какой-то квартире, где ты от нас прячешься. – До встречи, – кинул Тэхён, полностью проигнорировав мать, и двинулся на выход из комнаты. Мама догнала его уже в коридоре. Он остановился, стоило ей крикнуть его имя, и повернулся, опуская голову. Она была очень маленькой, еле доставала ему до груди, но ей это и не нужно было: она была пугающей и без высокого роста. – Приди в себя уже, – прошипела она, поджав ярко-красные губы. – Если ты расстался со своим нищим заморышем, это твои проблемы. Не сходи с ума и начни уже думать головой. Так лучше для тебя. Ты должен быть с кем-то твоего уровня. Хоть актрисульку какую-нибудь приведи, мне все равно! Тэхён стоял молча, глядя на мать. В голове были картинки, как он хватает её за шею, бьёт головой об стену, а после выкидывает тело в окно. В реальности же он отступил на шаг назад и произнес: – Не смей говорить так о Чонгуке. А после ушёл, больше не слушая чужие крики.

*

Чонгук еле пережил экзамены, почти не спал (боялся, что ему приснится лишнее) и не думал совсем про Тэхёна, чтобы не расклеиться. В итоге он их сдал да, а после проспал двое суток, почти не вставая с постели. Начались зимние каникулы, и почти целую неделю Чонгук просто сидел дома безвылазно. Он держался, правда держался. Много думал, размышлял. Пытался понять Тэхёна и его поступки, вспоминал каждый момент, который они провели вместе. Чонгук тяжело вздохнул, натянув рукава свитера на руки, и поднялся с постели, где до этого читал книгу, запивая это все горячим шоколадом. На глаза попался календарь, на котором красным цветом была обведена дата: в этот день они с Тэхёном должны были уехать в путешествие. Перед глазами тут же расплылось, и Чонгук зажмурился, вытирая слезы со щёк. Он действительно много думал. Так много, что теперь его часто преследовала головная боль. Тэхён был искренним с ним. Это не было притворство. Тэхён искренне о нем заботился. Он многому его, Чонгука, научил. Он показал, что такое любовь и уважение. Тэхён никогда не кричал на него. У него был приятный низкий голос, и даже если он злился (а это всегда было несерьезно), он не повышал его, не рычал и не кричал. Чонгук вдруг задумался о том, что Тэхён никогда в принципе не кричал. Он всегда такой спокойный, улыбчивый и мягкий. Чонгук вздрогнул, услышав рингтон мобильного, и быстро схватил телефон с тумбы, не понимая, почему его так расстроило имя Чимина на дисплее. – Да? – тихо кинул Чонгук, прижав телефон к уху. – Привет, Чонгук! Как твои дела? Ты уже в путешествии? Ах да, Чимин же ни о чем не знает. Чонгук прикрыл глаза, тяжело вздыхая, и пробормотал: – Я никуда не поехал. Мы с Тэхёном поссорились. – Что?! Вы с Тэхёном?! Я думал это невозможно, вы же как та самая парочка из манхв, которые умирают в один день и все дела... – Ну вот, как-то так, – пожал плечами Чонгук, потирая лоб. Он устал, хоть и не делал ничего особенного. – Ох, я надеюсь, что вы скоро помиритесь... наверное, тебе тяжело. Да и Тэхён страдает. Чонгук нахмурился. Почему-то в эти дни он совсем не думал, каково Тэхёну, ведь самому было просто отвратно. Но ведь и он явно страдал... Чонгук помнил реакцию Тэхёна, его отчаянные глаза... Почему-то всегда так. Когда что-то случится, ты жалеешь себя, но не других. А ведь это не значит, что другие страдают меньше. – Вы поругались из-за чего-то серьезного? Да. – Да не то чтобы, просто так получилось... – Тогда миритесь быстрее! Раз уж ты сейчас один, пойдёшь гулять? Погода хорошая! – Я... должен подумать. Перезвоню если что. – Хорошо, Гук. Чонгук положил телефон на стол и устало выдохнул. Тэхёну тоже плохо. А если подумать... Тэхён хоть раз был перед ним грустным? Жаловался ему, рассказывал о проблемах? Чонгук постоянно с ним делился всем, а Тэхён... он всегда утешал, помогал, заботился. Но не получал от Чонгука ничего в ответ. Чонгук сглотнул, глядя перед собой, а после бросился к шкафу. Кажется, не один Тэхён наломал дров.

*

– Да, я доделал тот отчёт. И уже сдал. Я не люблю откладывать все на последний день, – Тэхён вышел из машины, нажав на кнопку сигнализации. – Я знаю, отец. Тэхён нахмурил брови, двинувшись к подъезду, и хмыкнул. – Да, твой друг помогает мне. Только вот... – Тэхён на секунду прервался, усмехнувшись, и шепотом закончил: – Если он ещё раз побежит к тебе докладывать о моей жизни в офисе, я сделаю так, чтобы его уволили и больше никуда не взяли на работу. Пока, отец. Тэхён сбросил вызов, кинув телефон в карман пальто, и раздражённо взъерошил чёлку, нажав на кнопку лифта. Надоела эта постоянная слежка за ним. Ему чёртовых двадцать четыре, а за ним все ещё бегают прихлебатели отца. Тэхён вышел на своём этаже, задумавшись, и поднял голову, тут же застыв. Чонгук сидел прямо на полу возле его двери, уставившись в стену. Он повернул голову, и их глаза встретились. Омега вскочил, морщась от явно затекших из-за позы коленей. Они оба молчали, глядя друг на друга, а после Чонгук выпалил: – Почему ты никогда не жаловался? У Тэхёна чуть брови к потолку не взлетели. Он ожидал от Чонгука что угодно, но не этого. Признаться, он думал, что его сразу бросят, но... что-то пошло не так. Чонгук как обычно его удивил. – Ты о чем? – Я постоянно делился с тобой всем. Но ты - ни разу. Почему ты никогда ничего не рассказывал? Тэхён растерялся, совершенно не зная, что сказать. – Да я... как-то... – Давай поговорим, – произнес Чонгук. – Если ты хочешь. – Конечно, хочу, – кивнул Тэхён. – Мы можем пойти к парковке, там никого нет. – Зачем? Мы можем поговорить у тебя в квартире, – недоуменно кинул Чонгук, и Тэхён отрешенно произнес: – Я не хочу тебя пугать. Чонгук нахмурил брови. – Я не боюсь тебя, хён. Давай поговорим. Тэхён молча кивнул, пытаясь подавить глупую надежду в душе.

*

Они сидели за столом друг напротив друга. Чонгук держал в руках чашку чая, глядя в стол, Тэхён сложил руки в замок перед собой, также глядя в стол. – У тебя проблемы с агрессией? – нарушил тишину Чонгук. – Я много читал в последнее время... – Да, – тихо кинул Тэхён. – Я не могу ее контролировать в том случае, если обижают моих родных. Или если я слишком зол. Я пытаюсь сдерживаться, но не всегда выходит. – Тебе нравится калечить людей? Тэхён поднял глаза, глядя в чужие большие. – В моменты агрессии да. – Ты жалеешь об этом? – Нет. Чонгук втянул в себя воздух, прикрыв глаза, и Тэхён опустил голову. Он не собирался врать, хватит. Лучше пусть Чонгук узнает горькую, но правду. – Почему... в тебе столько агрессии? Что подтолкнуло тебя к этому? Тэхён болезненно поморщился. Он ненавидел эту тему. И никто о ней не знал, кроме него самого. – Не что, а кто. – И кто же? – еле слышно спросил Чонгук, поддавшись вперёд. Тэхён поднял голову, глядя в чужие глаза. Он ненавидел эту тему... Но Чонгук буквально единственный, кому Тэхён может довериться и все рассказать. – Моя мать. Чонгук округлил глаза. – Она что-то сделала тебе? – Сделала, делает и будет делать. Знаешь, что такое абьюзивные отношения? – спросил Тэхён, и Чонгук молча кивнул. – Я в них с детства. Меня воспитывали... не так, как многих детей. В меня вбивали все. В прямом смысле. – Она била тебя?! – выдохнул в ужасе Чонгук, и Тэхён хмыкнул. – Да, много раз. Била по рукам, если я криво писал буквы. Мне тогда было шесть лет. Била по голове, если неправильно решал задачи. Била ремнем, если приходил из школы с плохой оценкой. Помнишь, ты как-то спросил, что у меня за шрам на голове, а я сказал, что упал и ударился о край стола? – Чонгук кивнул, не в силах что-то сказать. – Мне было четырнадцать. Она узнала, что я прогулял уроки. Вечером меня ждал скандал. А после она толкнула меня, я упал и ударился головой об стол. Она била меня головой об стену, разбивала надо мной бутылки и все в таком духе. Отец всегда молчал, хоть и знал о том, что она делает со своим единственным ребёнком. Тэхён закончил говорить, подняв глаза, и замер, стоило заметить слезы в глазах Чонгука. – Я не... почему ты никогда не рассказывал? – Я никому не рассказывал. Ты первый, кому я сейчас рассказал, – пожал плечами Тэхён. – Она всегда твердила, что я не должен показывать своих настоящих эмоций. Я должен привлекать людей одним видом, всегда улыбаться, показывать, какой я счастливый. Из-за этого мои настоящие эмоции постоянно подавляются и... это выливается в агрессию, которую я просто не могу контролировать. Чонгук молчал, глядя на него. Тэхёну даже неловко стало от этого взгляда, он не знал, что ещё сказать. А после Чонгук поднялся, и Тэхён насторожился. Ну вот, теперь, когда Чонгук все узнал, он точно хочет уйти от такого психа. – Мне так жаль... жаль, что ты все это пережил, – прошептал Чонгук, подходя ближе, и обнял его, прижимая к себе. Тэхён застыл, распахнув глаза, совсем не ожидая такого. Чонгук... остался? Он рядом, поддерживает и обнимает? – Поплачь, станет легче, – кинул Чонгук, и Тэхён понял, что по щекам катятся слезы. – Нет, я не... я не плачу, просто устал... – пробормотал Тэхён, а после всхлипнул, спрятав лицо в груди омеги. Оказывается, это так больно.

*

Тэхён распахнул глаза, моргая, и застыл. Чонгук спал напротив, подложив ладонь под щеку, свернувшись калачиком. Во сне он явно стащил с Тэхёна одеяло, которое почему-то лежало на полу. Тэхён осторожно встал, на цыпочках обошёл кровать и поднял одеяло, укутывая в него омегу. Он поднял руку, желая коснуться кончиками пальцев мягкой щеки, но отнял её, поджав губы. Вчерашний разговор вовсе не значил то, что Чонгук простил его. Они просто пошли спать, так как омега сказал, что не оставит его одного в таком состоянии, но на этом все. Он не имел права трогать Чонгука. Тэхён вышел из спальни, прикрыв дверь, и двинулся на кухню. Он на автомате включил чайник, вспомнил, что Чонгук любит кофе, и врубил кофемашину, достал две чашки. Его мысли были далеко отсюда, он не знал, что делать. Он впервые рассказал что-то о своей семье и прошлом. Он не жалел, нет, ведь Чонгук заслуживал всего в этом мире, но... он не хотел, чтобы теперь жалели его. Тэхён не нуждался в жалости, он просто хотел немного спокойствия в своей гребаной жизни. Тэхён вздрогнул, уронив чашку, которая громко разбилась, поморщился, и схватил телефон со стола, который так его напугал. – Да, – равнодушно кинул Тэхён, наклоняясь, чтобы собрать осколки. – Что ты сказал начальнику отдела? Мистер Пак сегодня принёс твоему отцу заявление по собственному желанию. Что ты опять натворил? – И тебе доброе утро, – хмыкнул Тэхён. – Это не смешно, Ким Тэхён, – рявкнула мать. – Что плохого в том, что он рассказывает твоему отцу о том, что ты делаешь в отделе? За тобой глаз да глаз нужен, ты ведь ничего не способен сделать самостоятельно... – У меня выходные. Я отключу телефон, не пытайся мне звонить, – ледяным тоном произнес Тэхён и скинул трубку. Он почувствовал боль и опустил глаза, поняв, что сжал в руках собранные осколки. – О боже, хён, что ты делаешь?! Тэхён вздрогнул, вскинув голову, но Чонгук уже подлетел к нему, садясь рядом. – Кошмар, тебе сильно больно? Не дергай рукой, надо достать стекло и обработать... – Все в порядке, я случайно, – устало выдохнул Тэхён. – Тебе кто-то звонил? Мама? – спросил Чонгук, глядя на него с паникой. – Чонгук, все хорошо. Прости, что напугал. Чонгук вздохнул и взял его за здоровую руку. – Давай обработаем, пока не стало хуже. Так они и оказались в ванной. Тэхён сел на бортик ванны, пока Чонгук осторожно доставал застрявшие осколки, иногда дуя на кожу. – Я не медик, так что после этого обязательно съезди в больницу, – произнес Чонгук, обрабатывая поврежденную кожу. Чонгук поднял глаза на Тэхёна, который за все это время даже не дернулся от боли, глядя перед собой. – Хён, – позвал Чонгук, и Тэхён поднял голову. – Не делай себе больно из-за семьи. Пожалуйста. Просто подумай о том, что... мне тоже больно в такие моменты. Знаешь, как я испугался сегодня? Да и вчера... – Я не делаю. Просто разозлился, вот и получилось... – Тэхён застыл, когда Чонгук порывисто обнял его, прижимая к себе. Тэхён тут же уткнулся носом в грудь омеги, вдыхая чужой аромат, и прикрыл глаза. Как же спокойно... – Хён, я много думал, – робко начал Чонгук, все также прижимая его к себе. – Я не могу забыть о том, что ты сделал... но я не боюсь тебя. Честно. И я... я не могу расстаться с тобой. Я ведь люблю тебя, мои чувства никуда не пропали. Тэхён распахнул глаза и резко отстранился от Чонгука. – Но... – Но не все так просто. Я хочу, чтобы ты нашёл психотерапевта. Ты же понимаешь, что ты не в порядке? У тебя травма, тебе нужна помощь. Тэхён поморщился, опуская голову, но Чонгук обхватил ладонями его щеки, поднимая чужую голову. – Хён, пожалуйста. Сделай это не ради меня, а ради себя. – Мне плевать на себя, поэтому мотивация такая себе, – пожал плечами Тэхён. – Но я... я безумно тебя люблю, больше жизни. Ради тебя я готов на все, так что... я найду психотерапевта. Обещаю тебе. – Спасибо, – облегчённо вздохнул Чонгук. – Я буду рядом с тобой. Тэхён смотрел на него внимательно, не зная, что ещё сказать. А после Чонгук наклонился, прикрывая глаза, и их губы соединились в мягком поцелуе. Тэхёну так этого не хватало... чужого запаха, тепла, родного смущения. Он обвил руками тонкую талию, притягивая Чонгука ближе, и углубил поцелуй. Чонгук промычал что-то, упираясь ладонями в грудь, и ответил на поцелуй, разрешая огню возбуждения прокатиться по их венам. – Прости. Мы только помирились, а я уже лезу, – пробормотал Тэхён, отстраняясь и пытаясь успокоить свои гормоны. – Н-ничего... я не против, – пробормотал Чонгук, опуская голову, чтобы спрятать красные щеки. Тэхён встал с бортика, все также держа ладони на чужой талии, и снова поцеловал Чонгука, чувствуя, как его руки обвили шею. – Ты точно не... – Заткнись уже, – шепнул Чонгук, стягивая с него футболку, и Тэхён в который раз восхитился своим сокровищем. Чонгук остался с ним на день, а после и на ночь, сказав родителям о том, что остался с ночёвкой у Чимина. Тэхён наконец-то снова почувствовал себя счастливым.

lijeon