Как готовиться к праздникам

Ёлку — высокую, пушистую и немного кривобокую — Игорь приносит в середине декабря. С шумом протискивает в дверной проём, цепляет свисающий с полки шарф, чуть не роняет, ногой захлопывает дверь и привычно стряхивает с кепки побелку. — Привет, Юль. Ну что, Дед Мороз принёс ёлку. Или кто там их носит, олени какие-нибудь? Юля изумлённо смотрит на него, переставляет ноутбук с колен на стол. — Ну привет, Дед Мороз. Слушай, где ты её вообще нашёл? Игорь одной рукой безуспешно пытается оттереть смолу от куртки: — Да у соседа Фёдора Ивановича питомник, каждый год ему такую дарит, а в этом году они с тёть Леной на даче отмечать хотят, там своя во дворе растёт. Вот и осчастливил. Когда ставить будем? Юля с любопытством разглядывает ёлку, принюхивается — свежий хвойный запах внезапно возвращает в детство, когда мандарины, бенгальские огни, разноцветные бумажные фонарики, старательно вырезанные ажурные снежинки, нетерпеливое ожидание новогоднего утра и подарков — и предлагает: — Давай прямо сейчас? — Давай, тогда ведро надо найти, — Игорь прислонил ёлку к стене, загремел чем-то в углу. — Прокопенко нас на дачу зовут, кстати. Ну, не обязательно в новогоднюю ночь, а как выбраться сможем. Поедем? — Поедем, конечно. А что там с графиком, дежуришь? — Да не знаю пока, вроде нет, а там как пойдёт. Юль, слушай… Димке там смену поставят, скорее всего, типа новенький же, традиция, бесценный опыт, практика… Херактика, в новогоднюю дежурить — хуже не придумаешь. — Ты так говоришь, как будто с ним не выйдешь, — Юля старательно сдерживает веселье — она в Игоре ни секунды не сомневалась. — Думал выйти, если что, — Игорь оборачивается, смотрит виновато. — На праздники вечно какая-то херня сыплется. Ты не против? — Да нет, выходи, конечно. Всё равно ничего ещё не планировали, — Юля подходит, осторожно трогает ёлку — хотя правильнее, наверное, называть её сосной? — упругие длинные иголки, шершавый ствол, крошечные шишки на верхушке, прозрачные капельки ароматной смолы. — А сердишься? — Неа, — сердиться на его за эту неловкую заботу — совершенная глупость. — Отдежурите — и поедем. Диму тоже на дачу позвали? — Ну да. А кто ж отказывается от приглашения начальства и праздничного стола тёть Лены? — фыркает Игорь, и смеются уже хором — Димка до сих пор смешно стесняется Прокопенко, причём сложно понять, кого из них больше — Фёдор Иваныча в домашней обстановке или тети Лены — и это забавно, потому что они-то его записали в любимчики с самого первого визита на ужин. Под заглушённое грохотом победное «ага!» на свет извлекается старое ведро. Совместными усилиями устанавливают ёлку, исколов себе руки и перепачкавшись вкусно пахнущей смолой. — А украшать чем? — Юля думает, что можно будет пойти в магазин и выбрать наборы шаров, пушистый разноцветный дождик и обязательно — гирлянду, или даже поискать на какой-нибудь ярмарке украшения ручной работы. Игорь вдруг задумчиво хмыкает, бормочет «ну-ка, вроде где-то здесь был», лезет в глубину шкафа и достаёт большой деревянный ящик, туго перетянутый бечёвкой, стряхивает с крышки пыль. Внутри, переложенные плотной и чуть пожелтевшей от времени ватой, слабо мерцают игрушки — золотистые шишки с осыпающимися блёстками, витые сосульки, полупрозрачные хрупкие шары, чуть облезший снеговик, колокольчик с красным бантиком, узнаваемые герои сказок — чего только нет. — Забыл совсем про них, — Игорь осторожно берёт в руки ярко раскрашенную птичку с проволочной петелькой. — Столько лет лежат. Юля улыбается, глядя на маленький мухомор с серебристой ножкой: — У нас такой же был. И шишки похожие, только другого цвета. В четыре руки бережно разбирают слой за слоем, на самом дне находят аккуратно сложенный дождик, тугие катушки бумажного серпантина и длинные нити потускневших бус из стекляруса. В отдельной картонной коробке свёрнуты две гирлянды — с крохотными плафонами-звёздочками и неровно покрашенными лампочками. На одном проводе явный излом, и Игорь вытаскивает из-под кровати ящик с инструментами, устраивается под лампой с паяльником. — Будет работать? — Юля с любопытством заглядывает через плечо, принюхивается — пахнет канифолью. — Только если больше нигде разрыва нет. Так не видно, прозванивать надо, я у Фёдора Ивановича тестер возьму, если что. Или лампочки ещё можно перебрать, вдруг какая перегорела. Ну, это проще, на рабочую гирлянду по одной переставим… Юль, а придержи вот здесь, ага, вот так. Игорь аккуратно заматывает отремонтированный участок провода изолентой, проверяет — огоньки послушно вспыхивают, цвета мягкие и как будто вылинявшие. На ёлку вешают всё, что нашли в ящике, кроме старого синего шара — краска на нём пошла трещинами, узор из белых снежинок едва различим, стекло у крепления выглядит так, будто вот-вот лопнет — вешать страшно, но и выбрасывать его почему-то не хочется, заворачивают в бумагу и прячут в угол ящика. Симпатичного щенка из папье-маше Юля торжественно вешает на самое видное место, искоса поглядывая на Игоря — тот замечает и смешливо закатывает глаза. Димкина речь про собак, которую он так воодушевлённо выдал в гараже Прокопенко, никогда не перестанет быть темой бесконечных шуток. Юля осторожно раскручивает нитяные петельки, разделяет тонкие полоски дождика, Игорь, потянувшись на цыпочках, цепляет верхушку — отступают, смотрят. Ничего общего со стильными картинками из журналов, такое не стоит в празднично украшенных магазинных витринах, не выпадает среди первых результатов по запросу «новогодняя ёлка» — разномастные игрушки, неяркие гирлянды безо всяких сменяющихся режимов, лёгкий и немного помятый дождик, чуть кривовато сидящая верхушка — но так волшебно. Как будто вернулось детство и щекочущее предвкушение чуда. Юля прислоняется к плечу Игоря, чуть прищуривается, смотрит сквозь ресницы на размытые разноцветные огоньки: — Помню, когда маленькая была, любила истории сочинять. Как Дед Мороз по ёлке путешествовал, по дороге из гирлянды — и до самой звезды на верхушке. Разговоры с игрушками ему придумывала, приключения всякие. Юля немного скучает по тем игрушкам из детства — в новой квартире у неё только маленькая пластиковая ёлочка с пластиковыми же игрушками, купленная в порыве новогоднего настроения в каком-то супермаркете пару лет назад. — Сказочница, — Игорь ласково гладит по спине, прижимается губами к виску. — А Дед Мороз был? — Был, — улыбается воспоминанию Юля. — Большой такой, даже не под каждую ёлку помещался, чем-то мягким набит. У него ещё красный мешок в руке был, мне всегда казалось, что там подарки спрятаны, а оказалось — вата и стружки какие-то. — Ты проверяла? — Ну конечно, несколько лет подряд. Мама потом обратно это всё зашивала, а у меня каждый раз такое разочарование было, ужас просто. — Я так смотрю, у тебя повышенное любопытство и упорство с детства, вот вообще ничего не изменилось. Смеются, любуются наряженной ёлкой, отражающейся в огромном окне — в квартире Игоря она смотрится на своём месте, будто со всей своей старомодностью создана именно для неё. Выключают свет, уютно устраиваются под пледом на диване, смотрят на ровно горящие в темноте разноцветные огоньки — жёлтые, оранжевые, зелёные, лиловые и голубые, нежные приглушённые цвета. Юля медленно гладит Игоря по руке — пальцы до сих пор пахнут смолой. Задумчиво рассматривает игрушки — вон мухомор, вон выглядывает из-за завитка серпантина птичка, вон дымчато-зелёный шар будто парит в серебристой паутине дождика — и в голове полузабытым тёплым приветом из детства начинает складываться история. — А с такой ёлкой отличная сказка получается, знаешь. — Ты расскажи, Юль, — Игорь теснее прижимает к себе, тепло касается губами шеи. Юля улыбается, прикрывает глаза и начинает: — Однажды в декабре…