Дурак и молния

Последние несколько лет в жизни Аделины были не из самых лучших. Постоянная апатия, нежелание вылезать из-под одеяла — все это стало ее обыденностью. Короткие вылазки на работу, из-под палки, какие-то домашние дела, которыми заниматься вовсе не хочется, да и с отношениями полная беда. За год совместной жизни из «все хорошо» каким-то образом внезапно все стало плохо. Постоянный разлад, душащая бытовуха, никому ненужные эмоции, рвущиеся наружу, и полное отсутствие того, с кем можно поделиться всем этим бедламом внутри. А еще учеба! «Какого лешего я снова ввязалась в это? — постоянно спрашивает она себя. — Как будто без нее проблем мало!». Семейные драмы, кому-то постоянно что-то нужно. Все это душит и убивает любой проблеск на какие-то позитивные чувства. Ничто не приносит радости, даже новые покупки, какие-то новые места… Все не то. Отношения зашли в тупик. Никакой романтики — только хардкорная бытовуха и баттлы «кто сегодня моет посуду», «почему ты не убралась, у тебя было столько времени?» и тому подобное. Но как объяснить, что единственное ее желание — просто взять и испариться, стать настолько невесомой и недосягаемой, чтобы никто не смог до нее докопаться. Апатия… «Да сколько мы с тобой вместе, у тебя постоянно апатия, ты постоянно в плохом настроении, негативишь и токсичишь!» Токсичная, негативная… Что ж, это вполне возможно, но как-то помочь выкарабкаться из этой казалось бы вязкой пучины отчаяния и грусти, попыток предпринято не было. Из-за этого и полного непонимания проблемы и не желания даже в нее вникать — постоянные ссоры, будь они неладны. А ссоры означают крики, оры, мат и слезы. Все это мы проходили и знаем и тут лучше промолчать и пройти мимо в надежде, что тебя не заденет. Но уверяю, попадет всем кто вообще появится в поле зрения. А если сам не появится, все равно и по нему пройдемся. Слишком много негатива, — самая частая фраза, которую Лина слышит практически чуть ли не каждый день. Советчиков у нее хоть отбавляй, критиков еще больше, но хоть бы одна тварь сказала бы как контролировать эмоции: как перебороть злость, постоянно бушующую в девушке, как найти выход этому коктейлю Молотова в ней? Все только ищут недостатки, однако чтобы выслушать времени нет, да и «не грузи своими проблемами, решай их сама, у меня своих полно!». Это же просто превосходно, не находите? И из-за всего этого (и не только) произошел полный раскол между ними. Ну и что теперь делать? Где все эти советчики? Какого теперь ваше экспертное мнение? От того что вы скажете «забей, он козел, найдешь себе другого!», знаете, как-то легче вовсе не становится. Как будто он гриб, а ты идешь по лесу, усыпанному грибами и выбираешь какой понравится. Один попробовала — не зашел, берешь следующий. Ну как бы… этот, увы, так не работает. А такая поддержка совсем не работает, причем от слова совсем. Чувства к человеку по щелчку пальцев просто так не проходят. И неделя в родительском доме, где тебя пытаются типа нагрузить работой, потому что «нефиг грустить, ни он первый, ни он последний», никак не способствует исцелению души. И этот чертов «перерыв», который как будто ему очень сильно нужен, чтобы подумать о том, нужно ли ему или нет все это, практически равносилен полнейшему разрыву, только почему-то ему этого не понять. Хей, критики, почему бы вам не объяснить ему? Возможно, дать пару советов, сказать «да она дура, забей, найдем тебе другую, получше!». Это же так в вашем стиле — ничего дельного от вас и не стоит ожидать. Да и в целом вся ситуация угнетающая довольно-таки. Целыми днями, когда не занята на работе, Лин проводит в компании домашнего питомца, закрывшись от всех в своей комнате, скрыв от других свои истинные чувства и переживания. Это так в ее духе. Она настолько привыкла к тому, что до нее практически нет никакого дела, что научилась держать все в себе, не подавая вида, что внутри все лопается, как воздушный шарик, и мысль о самоубийстве уже не кажется таким плохим выходом. В этих отношениях, к слову, сказать накосячили оба, но только почему-то он считает, что как истинный альфач и доминант он будет решать что делать дальше, заставляя ее каждый день переживать, думать где он, с кем он, изменяет ли он ей или сидит дома перед телеком и грустит так же как она сама. Аделина — этот просто на просто улыбающаяся оболочка, которая не знает как теперь ей жить дальше без него, как вести себя в обществе, как перестать уже падать в бездну отчаяния и вселенской депрессухи, как избавиться от суицидальных мыслей, как перестать, в конце-то концов вставать с мыслью, что все потеряно и больше ее ничего не держит в этом мире. Как говорится, пожила немного и хватит. Ведь даже несмотря на их ссоры, разногласия, ругань, обиды, она по прежнему любила его, но всему же есть предел. С его стороны, казалось, что того влечения к ней уже не существует, она как вещь, как предмет интерьера в его квартире. Будто ее можно «вышвырнуть», максимально отдалиться, а затем просто позвать и она прибежит обратно, закинув волосы назад, по первому зову. Как будто она не человек, абсолютно лишенная чувств, кукла, с которой неплохо поиграть когда есть настроение, а когда его нет — выкинуть за ненадобностью, пускай пылится где-нибудь вдалеке от него самого. Сама Аделина, конечно, не идеал хозяйки, но все это, естественно, меркнет и бледнеет в сравнении с тем фактом, что ее после года совместной жизни заставили уйти. Поняв, что препираниями, ничего не решишь, ей не осталось ничего, как собрать вещи и уехать на другой конец города к родителям. А он еще удивляется почему Лин забрала абсолютно все вещи, не оставив ничего. И к тому же ему хватило наглости обидеться на то, что она в порыве истерики захватила вещи, которые он покупал. Видите ли это же ОН за них платил. «Ну извини, дорогой, в той квартире, много вещей, за которые платила я! Но я оставила тебе их, не придав этому особого значения!» А еще сообщения. Переписываться он научился, даже слова говорить ласковые, словно заманивает, соблазняет. Пара сообщений, девушке кажется, что они, наконец, пришли к компромиссу, да, она готова ради него пойти на любые жертвы, готова переступить через себя, измениться, а ему все равно. И он снова холодный и чужой, словно и не писал несколько выше «малыш, ты сильная и умная, красивая, я влюбился в тебя именно из-за этих качеств». Он ведь даже не замечает, как обижает своим поведением, но естественно, виновата она, как инициатор конфликта. Кто ж еще то? Читая его ответы, ей хочется рыдать, забиться в угол, чтобы никто ее не трогал, но, конечно, никто не позволит этого сделать. Работа, учеба и родители не дадут забыть ей о своем существовании. И, как правило, беда не приходит одна. Конечно, не все так просто, слишком мало страданий, слишком много страсти к жизни. Адель, нужно больше боли. «Куда ж еще то больше?» «Чем больше, тем лучше» И ведь даже несмотря на то, что они в ссоре, можно ж было хоть раз за день узнать, как у нее дела, элементарно проявить заботу, если, как он утверждает чувства к ней есть и сильные. Просто мало ли она уже вскрылась и теперь ее обескровленное тело лежит в каком-нибудь морге, а он ни сном ни духом об этом. Например. У нее дыра внутри, все черным-черно, и коктейль Молотова из чувств и эмоций, захвативший ее разум. Она бы может и рада избавиться от всего этого, сбросить эти оковы, но, увы, никак не выходит. Ежедневный стресс, слезы по ночам и полное безразличие с его стороны, добивают окончательно. «Почему он так со мной?» — задает Лин вопрос изо дня в день вот уже целую неделю, однако ответа на этот вопрос ни у кого нет. — «Зачем нужны эти отношения, если это потом так больно? Почему никто об этом не предупредил?» Ей бы перестать бороться, отпустить все на произвол судьбы, перестать унижаться и постоянно извиняться, но не может. Это вряд ли поможет. Да и решение, которое она с нетерпением ждет изо дня в день уже давно принято, просто очевидно ему приносить удовольствие такое положение дел, где она умоляет его вернуть все на круги своя и позволить ей вернуться. Ему не понять, что он убивает ее морально и физически. Она меркнет с каждым прожитым днем, стираются прежние ее черты, да и все, что хоть как-то связывает ее с этим миром, все чувства, обиды и эмоции, стирается она сама, остается только оболочка. Оболочка, которая теперь постоянно улыбается.