Согреться

      Мир давно утратил свой привычный вид, превратившись в огромную камеру для пыток. Все живое стремительно исчезало. Красная книга стала бы толще Библии, но некому внести в нее исчезающие виды. Кажется, что эти мучения длятся целую вечность и будут длиться еще столько же. Маленькие люди, когда-то с большими амбициями, потеряли все, когда к власти пришли машины. Прекрасные роботы, которые были созданы, чтобы помогать, и действительно делали это, превратились в кошмар. А все потому, что нам всегда было всего мало. Увидеть границы и не пересечь их, оказалось для человечества непосильной задачей. И вот к чему это привело.       Зелено-серые тучи уже долгие десятилетия не расступаются над Землей. Мировой океан либо полностью замерзал на несколько километров вглубь, либо был сравним с кипятком. Когда произойдет смена «сезонов» предугадать невозможно. От ужасных условий остатки человеческого рода практически ушли под землю. Естественный отбор пошел в обратном направлении. Сильные погибают первыми, остаются только слабые. Они нужны тем, кого создали.       Тэхен упрямо не смотрит на робота, который держит его за шкирку и, как котенка, тыкает носом в схему для голограмм.       — Почини, — невнятно проскрипела машина, почти прожигая макушку парня своими глазами-лазерами.       — Мне нужны детали, — пытаясь освободить свое горло, прошипел Ким. Его мятая старая рубашка трещала по швам. В воздухе всё провоняло отходами от завода, и от каждого вдоха становилось хуже и хуже, но не дышать нельзя. Всех умерших тащили в центры, оживляли и делали себе подобных роботов. Не хочешь стать ходячим послушным мертвецом — живи в грязи и вони, но терпи.       — Найди их и немедленно почини, — злобно зарокотал робот и откинул Кима на пол, весь измазанный машинным маслом.       — Мне нельзя отсюда выходить до конца дня, — протирая шею, ответил Тэхен.       Он спокойно смотрел на возвышавшуюся над ним машину и ничего не чувствовал, ни ненависти, ни злобы. Все его эмоции спрятаны очень глубоко, сокрыты под тысячами замков. Если здесь узнают, что ты чувствуешь, то будешь работать до изнеможения, и тогда от смерти и «перерождения» тебя ничто не спасет. Но парень все еще человек и его броня от внешнего мира может дать сбой.       — Делай свою работу или не получишь сегодняшнюю дозу.       Внутри Тэхена всё забурлило. Исподлобья глядя на эту Ошибку человечества, он еле поднимется на ноги и кое-как давит в себе порыв кинуть что-нибудь тяжёлое в удаляющегося робота. Подождав, пока перед глазами не пропадут черные точки, парень направился к дряхлому шкафу в самом конце моторного отсека, там может оказаться всё нужное ему для работы. Перебирая содержимое, Ким мысленно переносился в свою жалкую коморку на окраине этого гнилого завода. Всё, что ему сейчас нужно — это поскорее закончить треклятую починку сломавшихся голограмм, получить на выходе пакетик с живительным порошком и прийти к нему.       Всё, что осталось для людей на этом свете — это пожизненно горбатиться на бездушные машины, у которых даже цели как таковой нет. Они переняли свои привычки от своих создателей — с тех самых, что хотели править миром. Ну вот, к власти они пришли, а что дальше делать придумать не смогли. Лишь показывают свою силу.       Роботы поступают также, как поступали и мы. Убирали с дороги всех сильных, кто мог бы противостоять им, а остальных порабощали. Тэхен даже толком ничего сказать не может о происходящем в мире. Он людей почти не видит — слишком мало их осталось. На весь моторный блок он один механик. С каждым днем дохнет всё больше, потому что о них никто не заботится. Один день жизни даруется за исправную работу, а вместо еды, питья и зарплаты — Нейротоксин. Своеобразная компенсация за то, что происходит в настоящем мире. Несколько часов чистого кайфа, потом пустота, а на «утро»(день и ночь можно различить только по часам) — снова работа. Ради этого и живут. Тэхен ради этого живет.       Закончив с починкой детали, Ким идет в такую же грязную раздевалку и душевую. Про уборку здесь даже не слышали. Быстро ополаскивается ржавой водой, переодевается в свои черные джинсы с толстовкой и спешит на выход. Голова последние полчаса ужасно кружилась, а пальцы немели. Ему срочно нужна доза.       — Номер 312, механик моторного отсека, пройдите в пункт выдачи пайка, — проскрипел железный голос из динамика.       Прикрыв глаза, парень вышел на улицу и направился к красной будке, где такой же робот выдавал проголодавшимся работникам их заработанную пищу. Встав в очередь, Ким опустил голову и сжал зубы. У него начиналась мигрень, а в ушах стоял непрерывный звон. Как же хочется домой, в тишину.       — Номер 312, заберите паек.       Тэхен очнулся и потянулся за выложенным ему пакетиком с синим порошком. Тут же отойдя, парень поспешил в сторону «жилого» комплекса. Все те десять минут, что он брел по грязным тропинкам, три раза чуть не потерял сознание. Уже подходя к своему малюсенькому домику, Ким вдруг поднял голову, почувствовав, что кто-то смотрит на него. В это же мгновенье одна из темно-зеленых туч чуть-чуть расступилась, пропуская тонкий луч, но его хватило, чтобы ослепить Тэхена на несколько секунд. Вокруг поднялся ветер, да такой сильный, что принес новый запах с другого конца города. Оттуда, где сжигали непригодные для «перерождения» тела. Когда он еще раз попытался раскрыть глаза, то увидел крылья, мелькнувшие и скрывшиеся за его домом. Одно было черным, а другое — кристально белым.       — Пора дозу принять, а то без нее мне все хуже и хуже, — тряхнув головой, пробормотал себе под нос Ким и потянулся к дверной ручке. Его остановил душераздирающий вопль. Втянув воздух через рот, Тэхен не позволил себе обернуться на умоляющие крики о помощи и зашел внутрь дома, тут же захлопывая дверь. Снова смотреть на умирающего он не вынесет. Самые главные пытки в этом мире для человека — ломка или передоз.       — Работать надо было, а не сжирать все запасы за раз, — бубнил парень, пока высыпал на крохотной кухне полученный порошок в побитую кружку, заливая всё той же ржавой водой.       Тэхен шатался из стороны в сторону, но крепко держал свой напиток. Ему бы только до кровати добраться и покончить со всем. Это его ежедневная цель, и она настолько ничтожна, что смешно становиться, но именно она — единственная надежда для современного человека.       Кое-как доковыляв до незаправленной постели, Ким без сил рухнул на нее, предварительно опустошив кружку. По жилам тут же побежал приятный жар, боль в мышцах и голове стремительно таяла, забирая с собой все, что только может мучить человека. Теперь оно дарит лучшее.       — Привет, Тэхени, — послышался мягкий голос, и парень сразу же обернулся к его источнику, — я тебя заждался.       Перед ним стоял до безумия красивый парень лет двадцати и тянул губы в очаровательной улыбке. Его черные глаза, как дым от здешних заводов, были единственной отрадой для медленно погибающего Тэхена. Черные длинные волосы как обычно собраны сзади в пучок и вызывали трепет у влюбленного Кима. Он смотрел на Чонгука и не мог налюбоваться.       — Подойди, пожалуйста. Я хочу почувствовать тебя, — дрожащим голосом прошептал Ким и потянул руки к приближающемуся парню. Чонгук присел на кровать рядом и аккуратно провел холодными пальцами по впалой щеке своего мальчика. Тэхен млел от этого и чувствовал, как по коже бегут мурашки от жуткого холода. Сегодня Мировой Океан покрыт самым твердым льдом, как и его сердце.       — Как твоя работа? — участливо поинтересовался Чонгук, наклоняясь над парнем и обхватывая уже двумя руками запачканное лицо.       — Как обычно отвратительно. Весь день был словно в трансе. Мне с каждым днем хуже, — бормотал себе под нос Тэхен, но Чон отлично слышал. Он видел его насквозь.       — Тебе надо уменьшить дозу, — целуя в кончик носа ледяными губами, Чонгук поднял взгляд на бледное лицо Кима. Синяки под карими глазами становились всё больше и больше, кожа тоньше, а разум не выдерживал происходящего. Тэхен устал, его истерзали.       — Тогда я не смогу видеться с тобой, — замотал головой парень и притянул к себе Чонгука, сильнее прижимая холодное нечто к своей груди. Ким прекрасно знал, что Чон — лишь плод его воображения, но именно он был сейчас живее всех живых на проклятой вымирающей планете.       Чонгук прикрыл веки, обнял Тэхена в ответ и начал целовать его мертвенно-бледное лицо.       — Ты разве хочешь стать их игрушкой для опытов? Тебе надо жить, а я и так всегда с тобой, — между короткими поцелуями в шею бормотал Чон.       — Я не стану их игрушкой. Никогда.       Тэхен вдруг расслабил руки и немного отстранился от прижимающегося к нему Гука. Карие глаза закатились, и его затрясло. Конвульсии продолжались несколько минут, в течение которых Чонгук осторожно держал чужие руки, чтобы тот не поранил себя. Приступ отпустил, и Ким снова прижался к Чону, всхлипывая.       — Это невозможно. Я чувствую, что скоро умру. Еще несколько доз я не выдержу. Но я не хочу, чтобы мое тело досталось им! Я не хочу расставаться с тобой! — мычал Тэхен, зарываясь пальцами в черные волосы Чонгука. Тот в ответ гладил желтоватую кожу и не отрывался от синеющих губ. Тэхен хватался за него, как за спасательный круг, и лишь тихо подвывал, когда по венам вновь прокатывался огонь.       — Тише, тише, милый! Всегда есть выход, — нашептывал Чонгук, расстегивая чужую рубашку. Тэхен метался под его прикосновениями и требовал поцелуев. Только ради них он терпел ежедневную боль, но именно они и были причиной боли. Чем слабее Ким, тем материальнее его холодный принц. И нет никакого объяснения тому, что сейчас происходило между ними. Было ли это действительностью или происходило лишь в голове Тэхена — неизвестно. Эти реальности слились в одну, где им обоим было хорошо. Им нужно было утолить голод в последний раз.       Хватаясь руками за края кровати, Ким чувствовал блаженство, чувствовал его близость и возрождался, словно феникс. Ледяные прикосновения к еще теплой плоти и такие же поцелуи перекрывали все мысли, заставляли забыться и безукоризненно подчиниться.       Чонгук, нарисованный чужим воображением, уделял внимание каждому исхудавшему участку Кимова тела, не мог оторваться. Он был именно таким, каким хотел Тэхен. Чонгук был создан, чтобы любить страдающего человека.       Ким метался по постели, когда Чонгук раздевал его и жаждал большего. В венах растекалась смертельная доза нейротоксина, но её оказалось так мало…       — Чонгук, — стонал он, пока его засохшие губы неистово целовали. Чон зарывался пальцами в грязные волосы и медленно входил в расслабленное нутро.       — Я здесь, Тэ, я с тобой…       Воздух вокруг превратился в одного Чонгука. Больше ничего не существовало. Тэхен катался в агонии по своей кровати и кричал от удовольствия. Ему было так хорошо, хотелось, чтобы так было всегда. Все нервные окончания превратились в оголенные провода, но воспринимали лишь такой приятный холод от чужих рук. Голые тела сплелись в странном танце и нуждались только в друг друге. Перед глазами Кима всплывали тысячи вселенных, и везде Чон был с ним, везде они пылали любовью к покалеченным душам друг друга.       — Чонгук, — кончая, повторял Ким, сильнее вжимаясь в грязные потные простыни. Реальность окончательно смешалась с воображением, и ничего понять было невозможно. С каждой секундой становилось все холоднее и холоднее. — Они придут за мной, я больше не могу…       — Ты должен бороться, Тэ, — снова эти мягкие поглаживания по щеке.       — Я бессилен, — хотел сказать Ким, но не смог пошевелить губами. Он боялся открыть глаза и снова возвратиться в этот мир. Хотелось бежать, но некуда. Хотелось жить счастливой жизнью вместе с Чонгуком, но всё это такой бред. Его образ он помнит из далёкого детства. Настоящий Чон Чонгук когда-то существовал и был живой легендой, боролся с машинами и почти победил, освободил Землю. Но он оставался человеком и его постигла обычная для того времени участь, сгорел в страшном пожаре, когда воды океанов снова забурлили, поднимая свою температуру почти до кипения. Тогда Земля окончательно превратилась в ад, единственная надежда превратилась в прах.       — Нам нужно согреться, милый, — снова послышался ласковый голос Чона. Он потянул Тэхена на себя и помог ему подняться. Тот даже не спрашивал, куда его ведут. Ким слепо доверял тому, кто стал для него всем. С каждым шагом силы покидали исхудавшего человека, а хватка принца была всё сильнее. Чонгук же дышал полной грудью, чувствовал окружающие запахи, ощущал, как дрожит дорогое ему тело.       Они остановились посреди кухни, а Тэхен непонимающе уставился на свою любовь. Его мотало из стороны в сторону и, чтобы хоть как-то принять вертикальное положение, он схватился за столешницу, но опрокинул стоящий там стакан с прошлой недопитой и растаявшей дозой. Пары взметнулись вверх, попадая в легкие Кима и даря ему возможность в последний раз насладиться кайфом, прочувствовать жизнь такой, какая она есть.       — Черт, — наступая на стекло, воскликнул парень, пока Чонгук куда-то отошел. Пытаясь вытащить осколки, он начал громко смеяться, полностью теряя связь с внешним миром. Перед глазами была пустота, и вот он уже лежал на полу, когда перед ним показалось такое прекрасное лицо.       — Вот наш выход, Тэ. Мы должны согреться, чтобы от нас ничего не осталось, и никто никогда не потревожил наш покой.       Тэхен смотрел, как Гук разливает что-то вокруг, затем окачивает остатками себя и его. Бензин. Чонгук присел на карточки перед истекающим кровью парнем и заглянул в родные глаза.       — Я не позволю им завладеть тобой, милый, — легкий поцелуй в дрожащие бледные губы, и Тэхен окончательно расслабятся.       — Я верю тебе, Гуки.       Тело совсем не чувствуется, его нет. Тэхена больше нет. Последнее, что он видел перед тем, как его коричнево-красные глаза закрылись, это любимое и такое счастливое лицо в языках пламени. Они согрелись, они спаслись.       Прогнивший дом горел недолго, почти сразу же обрушившись и продолжая дотлевать, пока капал противный ржавый дождь. Тот шел до тех пор, пока из-под сгоревших развалин не мелькнула тень черно-белых крыльев и скрылась в единственном луче света. Тучи на мгновенье расступились.