Roommates

Дилюк серьезный, спокойный и молчаливый человек. Его сосед Кэйа — полная противоположность. Часто смотря на них, люди не понимают, как эти двое вообще смогли ужиться вместе в одной комнате. Если честно, Рагнвиндр тоже не до конца это понимает. Он ценит тишину и покой, иногда желая побыть в одиночестве. Кэйе же важно движение и все, что противоположно слову «спокойствие». У него вечно что-то свое на уме, а ход его мыслей за эти четыре года Дилюк пытается угадать до сих пор. Частенько в его голове проскальзывают мысли однажды ночью придушить эту вечно улыбающуюся и подшучивающую катастрофу, но, несмотря на все свои угрозы и тихое ворчание, Рагнвиндру комфортно с Кэйей, и, наверное, это единственный человек, с которым он может провести вместе целый день и совсем этого не заметить. Альберих превращает любую рутину во что-то интересное, а Дилюк смотрит, чтобы это не перешло рамки закона. Начало их отношений было не самым приятным, и Рагнвиндр соврет, если скажет, что его сосед понравился ему с первого взгляда. Они столкнулись на лестнице, когда парень шел в их, как потом оказалось, общую комнату. — Аккуратней, принцесса, смотри по сторонам, — произнес синеволосый парень, когда Дилюк в него чуть не врезался, рассматривая только что выданный ключ. — Советую вам приобрести очки, раз вы не в состоянии определить пол человека, — холодно бросил Дилюк, толком не взглянув в лицо хаму, проходя мимо него. — Эй, не нужно так грубо обращаться со своим будущим соседом, нам все-таки вместе жить, — наигранно-обиженным тоном произнес парень, глядя на прикрепленный к ключу номер 115. — Меня Кэйей зовут, а тебя? — Дилюк, — спустя тридцать секунд ответил парень и продолжил свой путь, желая поскорее прекратить этот разговор. Сейчас единственное, чего он хотел — это скорее разобрать вещи и наконец-то лечь на кровать. Дорога была слишком изматывающей — даже осмотреться на новом месте не хотелось, не то что общаться с новым соседом. — Красивое имя для не менее прекрасной особы, — вслед уходящему бросил Альберих и помчался вниз по лестнице, прожигаемый злобным взглядом рыжеволосого.

***

Долгое время Дилюк его просто игнорировал, отвечая лишь на некоторые вопросы. Большинство их диалогов были на подобии: — Какое твое любимое время года? — … — Мое зима, снег так красиво падает и блестит, особенно перед Новым годом, когда на улице горят гирлянды. Тебе вообще Нравится новый год? — … — Помню как в детстве я на протяжении четырех лет загадывал найти под елкой щенка. Его мне в итоге так никто и не подарил, но детское желание осталось. — У меня дома остался пес. Робин зовут. Первым порывом Кэйи в такие моменты было желание сказать фразу из разряда «Ты разговариваешь?!», но риск получить гневный взгляд и молчание до конца этого дня все же заставляли сдерживаться. — А какая порода? — Золотистый ретривер. У меня в телефоне есть фотка, покажу как-нибудь. И дальше недодиалог Кэйи продолжался. Дилюк всегда отвечал коротко, если вообще отвечал. Будь на месте Альбериха кто-то другой, он бы уже давно плюнул на тщетные попытки разговорить своего соседа, но Кэйа был упертым, рассказывал много чего о себе, пытался выяснить на какие темы Дилюку интересно говорить, но вообще, ему было вполне достаточно и того, что когда он начинал говорить, то рука, что-то быстро выводящая в тетради с заданием по очередному предмету, тут же замирала, ну или, по крайней мере, начинала писать значительно медленнее.

***

Рагнвиндр не любил шумные компании, а Кэйа был тем, вокруг кого эти компании собирались, именно поэтому он не хотел сближаться с Альберихом, посчитав его ветренным бездарем, чудом поступившим в универ. И множество случаев, когда Кэйа приходил ночью с очередной вечеринки задолго после комендантского часа, а утром, вместо похода на первую пару, оставался в кровати досматривать десятый сон, были тому подтверждением. Однажды он уснул в кровати Дилюка, совсем не обратив внимание на то, что в ней уже спали, вернее как, он просто использовал ее владельца в качестве мягкой игрушки. Рагнвиндр никогда себе не признается, что сам прижимался теснее к его теплой груди, утыкаясь в ключицу и что именно в ту ночь он спал так крепко, как не спал уже очень долгое время. Дилюк был бы не Дилюк, если бы утром не отчитал Альбериха по полной программе, попутно пригрозив при повторе ситуации отрезать Кэйе его достоинство. — Если ты продолжишь приходить домой за полночь, я заберу у тебя ключи, и будешь ночевать на улице, — холодно бросил Рагнвиндр, уходя на пары. Повтора событий прошедшей ночи ему бы хотелось избежать всеми силами.

***

Кэйа был шумным, любящим подколоть, любил совершенно не обращать внимания на чужие личные границы и принципы. И все же Дилюку с ним повезло. И чем больше времени проходило, тем яснее он это понимал. Учеба всегда была для Рагнвиндора на первом месте. Во время сессий он целиком уходил в бесконечные конспекты, полностью забывая об окружающем его мире. — Ты не ел со вчерашнего вечера, — произнес Кэйа, поставив перед парнем тарелку макарон с сыром и чашку теплого чая, на которую рыжеволосый взглянул весьма сомнительно, как бы не веря в то, что в чашке помимо кофе вообще может что-то быть. — Ты сам приготовил? — Из ресторана заказал, ешь давай, ботаник, — Кэйа с улыбкой потрепал парня по небрежно собранным в хвост волосам, — не перетрудись только. — Спасибо. Только по окончании сессии Рагнвиндр осознал, что за все то время, что он готовился к экзаменам, Кэйа ни разу не приставал к нему со своими разговорами, даже вытаскивал Дилюка на улицу, когда видел, что его мозг вот-вот перегреется, не зависимо от того, были у него свои дела или нет. В тот день Дилюк молча вошел в комнату, поставил на тумбочку Альбериха яркую бутылку его любимого энергетика, который сам ненавидел всей душой, сел рядом с ним на кровать и уткнулся ему в плечо, прошептав «спасибо». — М? Я же ничего не сделал, — недоуменно начал юноша, но, взглянув на уставшее, но довольное лицо своего соседа, тепло улыбнулся, уже привычно потрепав его по волосам. — Заучка, совсем себя этой учебой изведешь. — Раньше учебы меня доведешь ты. В тот момент, ощущая чужое тепло и вдыхая такой привычный запах, Дилюк вспомнил, что уже однажды он так же сидел рядом с Кэйей, ощущая то же умиротворение и даже некое счастье. Венти — их однокурсник и по совместительству друг отмечал день рождения, что и послужило поводом собраться чуть ли не всем потоком. У Рагнвиндра возникло такое ощущение, что бутылок на том мероприятии было больше, чем людей. Дилюку никогда особо не нравился вкус спиртных напитков, более того, он быстро пьянел. Уже после двух рюмок у него начал заплетаться язык. — Дилюк, почему ты не пьешь со всеми? Не уважаешь именинника? — донесся чей-то хрипящий голос где-то в углу комнаты, который тут же подхватило еще несколько, включая самого Венти. Язык у него был подвешен как надо — мог и мертвого на что хочешь подтолкнуть. И что это у людей только за желание такое — споить самого трезвого? Рагнвиндр окинул взглядом собравшихся и тяжело вздохнул, потянувшись к стопке с алкоголем. — Эй, чего это вы на него алкоголь переводите? Совсем о других не думаете, — наигранно-обиженным голосом протянул Кэйа, выхватывая стакан из руки Дилюка и выпивая жидкость залпом. — Ты… — Рагнвиндр с непониманием смотрел на слегка покрасневшее лицо Кэйи. — Единственный, кто когда-нибудь и будет тебя спаивать, это я, — Альберих подмигнул остолбеневшему парню, выходя из-за стола. Этот стакан был для него явно лишний. Несколько секунд Дилюк тупо смотрел в дверной проем, за которым только что скрылся Кэйа, после чего на автомате вышел за ним, сам не зная для чего. Вернее попытался. Едва выйдя за дверь комнаты, он споткнулся о порог и растянулся на не слишком-то чистом полу общажного коридора. — Выпил две рюмки, и ноги уже не держат? — прыснул Кэйа, помогая ему подняться. — Тебе было необязательно это делать, — еле ворочая языком, промямлил Дилюк, держась за любезно подставленное плечо Альбериха. — Я видел, с какой моськой ты брал рюмку. Если не любишь пить, так бы и сказал. — Я говорил, причем не единожды. Ну почему практически все вечеринки заканчиваются алкоголем? — устало выдохнул парень. — Алкоголь расслабляет и раскрепощает, а разве не для этого люди ходят на вечеринки? — Ты поэтому так часто пьешь? — По-твоему раз в пару недель — это часто? — А разве нет? — пристально глянул на него парень. — У нас с тобой абсолютно разное отношение к выпивке, — выдохнул Альберих, удобнее устраивая руку Дилюка у себя на плече. — И не только к ней. — Ну… Говорят противоположности притягиваются, — Кэйа многозначительно посмотрел на почти повисшего на нем парня, а ехидная улыбка так и расплылась у него на лице. — Хватит так на меня смотреть, — Дилюк отвел взгляд в сторону, желая поскорее улечься к себе в кровать и уснуть. — Как так? — Альберих вопросительно изогнул бровь, продолжая буравить парня взглядом. Рагнвиндр настолько потерялся в пространстве, что даже не заметил, как они подошли к комнате, чем Кэйа не побрезговал воспользоваться. — Ты знаешь как, просто… Просто отвернись наконец. — Ты такая бука, Люк, — пробубнил Кэйа, открывая дверь их комнаты, — дальше иди сам, — парень резко выскользнул из чужих рук, отступая на пару шагов. От неожиданности Рагнвиндр упал на пол, еще пару секунд не понимая, что произошло. — И все-таки, Альберих, ты знатная скотина, даже до кровати дотащить нормально не можешь. — А ты просил меня об этом? — подметил парень, протягивая упавшему руку. — Я думал, что это было очевидно, — поднявшись, прокряхтел Дилюк и повалился на ближайшую кровать, даже не потрудившись раздеться. Усталость навалилась мертвым грузом на его плечи. — Я не умею читать мысли, если ты чего-то хочешь, надо об этом сказать. — Я хочу, чтобы ты заткнулся и дал мне поспать. — Как это грубо с твоей стороны, — наигранно-обиженным тоном отозвался Кэйа, — улегся на мою кровать и теперь еще командуешь? А ты наглее, чем я думал, — парень присел рядом, откидываясь на стену, к которой была прислонена кровать, прикрывая глаза. Этот вечер тоже его вымотал. Рагнвиндр тут же подскочил на месте, на секунду вся сонливость будто испарилась. — Черт, перепутал, — озвучил он свои мысли, уже собираясь подняться, как рука Кэйи тут же накрыла его. — Посиди немного тут, — тихо произнес Альберих, так и не открывая глаз. И Дилюк молча откинулся назад, положив голову парню на плечо. Ему еще никогда не было так комфортно находиться с кем-то настолько близко.

***

— Сколько раз тебе можно повторять выключать свой будильник по выходным? Мало того, что сам его не слышишь и дрыхнешь до обеда, так еще и мне спать не даешь! — в очередное утро воскресенья раздалось на пол-общаги. — Я хотел его выключить, но ты прицепился ко мне с тем, что вчера была моя очередь прибираться в комнате, вот я и забыл, — даже не думая вылезать из-под одеяла парировал Кэйа. В его планах было выслушать недовольную речь Дилюка и поспать еще часа два. — Можно было сначала выключить будильник, а потом идти за пылесосом. Зачем ты вообще ставишь его на выходные? — не унимался парень. Это Альбериху хорошо, проснулся утром не выспавшимся — нет проблем, можно поспать еще, Дилюк же, открыв глаза утром, мог сомкнуть их снова только вечером. — В старшей школе я каждое воскресенье выходил на пробежку. Думаю, было бы неплохо возобновить привычку. — Ага, только ты элементарно встать раньше часа не можешь, умник. Вечером бегай. — До ближайшего парка полчаса езды, а бегать у проезжей части по узкому тротуару такое себе удовольствие, знаешь. — Тогда или забывай свою идею или научись наконец слышать свой будильник по утрам, — проговорил Дилюк, идя за чашкой крепкого кофе. — Слушаюсь, сэр, — отсалютовал Кэйа, погружаясь обратно в сладкий сон. И конечно же через неделю история повторилась. Только на этот раз Дилюк облил Кэйю ледяной водой, буквально вытолкав на улицу со словами «чтоб раньше чем через два часа даже не думал сюда приходить, бегун недоделанный». В следующее воскресенье будильник не прозвенел. Если бы Рагнвиндр знал, что это сработает, выгнал бы его на улицу утром еще в первый раз.

***

Их первый поцелуй произошел пусть и не в самой романтичной обстановке на вечернем свидании в кафе, а в их небольшой комнате, при совершенно обычных обстоятельствах, но для Дилюка это был один из самых романтичных моментов, которые он только может вспомнить. Это был конец второго года обучения. Рагнвиндр с зачеткой в руках влетел в комнату и с сияющей улыбкой на губах набросился на Кэйю, чуть не повалив того с ног, заключая в свои объятия, все время повторяя «отлично, отлично, у меня отлично». Спустя пару секунд оцепенения Кэйа обнял Дилюка в ответ. — Я же говорил, что ты все сдашь. Радуешься какой-то оценке, словно только что в лотерее миллион выиграл, — тепло улыбнулся парень в макушку рыжеволосого. — Ну, я не ты, у меня не получается выучить годовой материал за одну ночь, — фыркнул Рагнвиндр, отстраняясь и скрещивая руки на груди. — Эй, я между прочим тоже готовился, — протянул Кэйа, за подбородок поворачивая Дилюка к себе. — Ну, признаю, в этом году ты даже приходил домой раньше, чем я усну… Что ты делаешь? — Смотрю на тебя. — Зачем? Вместо ответа Кэйа притянул его к себе, обвивая руками талию, утягивая в нежный поцелуй. — Потому что люблю, — тихо прошептал Кэйа в самые губы. В тот момент у Дилюка перед глазами пронеслась вся жизнь, вернее ее часть. Все их с Альберихом совместные шуточные драки, когда синеволосый в очередной раз перейдет черту, их совместные просмотры фильмов по вечерам (Кэйа всегда пересказывал сюжет того куска, на котором Дилюк уснул или просто пересматривал с ним эту часть, не скупясь на комментарии), Дилюк вспомнил, как мило Кэйа восхищался его псом, обещая себе потом купить точно такого же. Дилюк полюбил Кэйю еще давно, но сознаться себе в этом не мог. Руки Рагнвиндра, уцепившиеся в свободную рубашку Альбериха, подрагивали, а лицо было красным. Он долго смотрел в эти синие, бездонные глаза, в которых вместо привычной усмешки, виднелась бесконечная нежность с толикой страха. Рагнвиндр уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, как его губы сомкнулись, он опустил голову, уткнувшись ею парню в плечо. — Ты такой дурак… — едва слышно прошептал он, сильнее сжимая рубашку. — Я… Я тоже. В этот момент душа Кэйи чуть не покинула тело от радости.

***

В отношениях без ссор не бывает. У этих двух особенно. Иногда даже не понятно, кто является виновником очередного конфликта и с чего все началось, но примирение заканчивается одинаково. Тот, кто первый остынет, садится на кровать к другому, тихо начиная диалог без лишних эмоций. Кэйа всегда не выдерживает первым, и стоит им только достигнуть примирения, как он целует Дилюка, крепко обвивая его талию. Дилюк не сопротивляется, он и сам этого ждал, кладя руки на крепкие плечи, чуть сжимая их от удовольствия. Кэйа целуется напористо, страстно, чуть прикусывая нижнюю губу Дилюку, от чего последний просто тает. — Я люблю тебя, — выдыхает в самое ухо, опаляя его горячим дыханием, и смотрит на запыхавшегося Дилюка, на его покрасневшие губы, взлохмаченные волосы, румянец на щеках, с которым тот смотрится безумно мило, но говорить этого ни в коем случае нельзя. Смотрит и не может насмотреться на протяжении уже нескольких лет. Рангвиндр целует чужую шею, пряча свое лицо, тихо выдыхая «я тоже». Безумно тоже, настолько, что и словами не описать. Парень иногда сам удивляется, что человек вообще способен испытывать к кому-то такие сильные чувства. — Я не стану завтра извиняться, если ты не сможешь встать, — хихикает Кэйа. Шее щекотно от теплого дыхания. Рагнвиндр на это лишь делает слегка болезненный укус, как бы предупреждая. — Да понял я, понял, — вдыхает он аромат рыжих волос, а руками пробирается под футболку, медленно снимая ее, оглаживая спину горячими руками. Дилюк прогибается, словно кот, только вместо мурлыканья тихо стонет, когда Кэйа поднимает его за подбородок, вовлекая в новый глубокий поцелуй, не давая отстраниться, пока воздух совсем из легких не уйдет. — Однажды ты меня так убьешь, — едва отдышавшись, хрипит Дилюк. — Как по мне, не самая худшая смерть, — улыбается парень, снимая футболку и откидывая ее куда-то в сторону. Ему совсем не важно, что он увидит ее снова только через месяц, заглянув под кровать во время уборки. Сейчас его куда сильнее волнуют изящные пальцы Дилюка, поглаживающие его грудь, плавно перемещающиеся ниже, обводящие кубики пресса (ради этого определенно стоило месяцами убивать время в качалке), перемещаясь ниже, к завязке штанов, медленно ее оттягивая. Рагнвиндр любит тянуть время, испытывая выдержку Кэйи. Его никогда не хватает надолго, ладони ложатся поверх чужих, быстро оттягивая веревку, держащую штаны на месте. Не проходит и пары секунд, как остатки их вещей находятся где угодно, но не на телах хозяев. Кэйа наваливается сверху, располагаясь между расставленных ног Дилюка. Видит Бог, он готов вечно смотреть в эти алые глаза, которым так идет этот блеск похоти и желания. — Кэйа? — тихо зовет Дилюк, касаясь щеки, выводя из задумчивого состояния. — Все хорошо, — нежно кладет руку поверх, плавно опуская ее на кровать и целует любимого человека в лоб. Такой детский, по сути, жест, но наполненный такими не детскими чувствами. Альберих слегка приподнимается, беря из тумбочки бутылочку со смазкой. Это стало ее почетным местом еще год назад. В какой-то момент Кэйа устал постоянно бегать за ней в ванну, да и она прекрасно вписалась к куче всего того барахла, что и так лежало в ней до этого. — Не молчи, если будет больно. Ладно? — смотрит внимательно, почти заставляет сказать «ладно». Рагнвиндр не любит этот момент подготовки, пытаясь его сократить насколько это возможно. Кэйа старается его отучить от этой привычки, пока получается не очень, но прогресс явно есть. Он вводит медленно один палец, постепенно сгибая его, подмечая образовавшуюся складку между бровей, целуя впалый живот, спустя минуту вводя второй, медленно раздвигая их. Дилюк невольно подгибает под себя ноги сильнее, не сдерживает стон, когда пальцы достигают простаты. — Кэйа, — едва слышно зовет, зарываясь руками в волосы, двигая бедрами на встречу, молча моля быстрее вставить в него, показывая, что он готов. И Кэйа слушается, сразу же входя на половину, Рагнвиндр вскрикивает от неожиданности, больно дергая Кэйю за волосы. — Т-ш-ш-ш, — замирает парень, гладя его щеку, чмокая во влажные губы. Ждет, когда Рагнвиндр даст зеленый свет. Со стороны кажется, что Альберих в постели груб и напорист, что является правдой, но он также нежен и терпелив, стараясь причинить партнеру минимум боли и максимум удовольствия. Стоит Дилюку едва заметно кивнуть, и Кэйа начинает двигаться, сначала резко, полностью выходя и вставляя вновь, но уже во всю длину, тут же попадая по простате, от чего Рагнвиндр выгибается в его руках сильнее, царапая спину, испуская стон в самое ухо. Кэйа готов весь мир продать ради этого, отсидеть три пары подряд по философии, которую так ненавидит. Ради Дилюка он пойдет на все, лишь бы только видеть его редкую, но от того не менее прекрасную улыбку, слышать его звонкий смех и сладостные стоны, чувствовать это тепло, способное согреть даже на расстоянии. Рагнвиндр рукой смахивает капельки пота со лба Альбериха, подаваясь бедрами навстречу, тихо ойкая, когда Кэйа принимает сидячее положение, потянув за собой и Дилюка. — Хочу рассмотреть тебя во всей красе, — просто сказал он, на немой вопрос в глазах своего парня. Дилюк лишь слегка ухмыльнулся в ответ, прижимаясь к Кэйе всем телом, обвивая руками шею и быстро двигаясь на чужом члене, ощущая на бедрах крепкие руки, помогающие ему. Чувствовать будто ты умираешь и рождаешься заново, слышать тягучее «Люк», знать, что ты ценен и важен. О большем Дилюк никогда и мечтать не мог. Он изгибается под чужими руками, желает, чтобы они прошлись по нему всему, оставляет алые засосы на такой любимой шее и позволяет ставить их на себе и кончает, даже не прикоснувшись к себе. Кэйа помогает Дилюку сделать еще несколько движений и кончает следом, изливаясь внутрь парня, крепко прижимая его к себе, как самое настоящее сокровище. — Хочешь открою тебе один секрет? — шепчет он куда-то в плечо, поглаживая спину. — У тебя есть от меня секреты? — настороженно бросает Дилюк не в силах отстраниться. Да и желания у него нет никакого. — Один маленький. Изначально ты должен был жить один. В комнате, куда меня поселили, потекли трубы в ванной. Я как раз шел к комендантше попросить другую комнату, как встретил тебя. — То есть… — Я еще тогда понял, что ты должен быть в моей жизни. Вернее, что я не хочу, чтобы моя жизнь была без тебя. — Мне кажется, ты просто подумал, что надо мной будет весело издеваться. — Не без этого, Люки, — согласился Альберих, устало прикрывая глаза. Да, у них абсолютно разные характеры, да, Дилюк может неделю его игнорировать, они могут поссориться из-за малейшего пустяка, и Дилюк может вечно отчитывать Кэйю за его ребяческое поведение, но именно Альберих заставляет его так ярко улыбаться, именно он всегда его поддержит и будет рядом, не смотря ни на что. Именно Кэйа тот, с кем Дилюк готов разделить не только комнату в общаге, но и всю оставшуюся жизнь. И это у них абсолютно взаимно.