Ты меня не догонишь, друг.
Как безумец, в слезах примчишься,
а меня—ни здесь, ни вокруг.
ХУАН РАМОН ХИМЕНЕС «ОДИНОКИЙ ДРУГ»
Что такое любовь Лёва Хлопов понять не может.
Пока нет.
Это странное чувство не поддаётся опознанию. Но есть кое-что, что он понял точно.
Быть вампиром не так уж плохо. Чувства стали острее, желания чётче. И не сказать, что Лёве это не понравилось.
Но одна проблема всё же омрачала прекрасное вампирское существование.
Ревность.
Жгучая и красная как кровь, с привкусом горечи на кончике тонкого языка-жала.
Большие, ещё наивные и добрые глаза Валерки Лагунова смотрят на него не настороженно, а с любопытством. Пока.
Всё обострилось.
Просто быть рядом уже совсем недостаточно. Свернуть шею надоедливой мелкой девчонке — тоже. Но тонкой простыни - преграды и древнего как мир закона достаточно, чтобы
самый-вкусный-друг-Валера мог спокойно спать по ночам в своей кровати.
Забавно.
На дискотеке Лёва осознал ещё одно чувство — зависть.
К остальным пиявцам.
Он тоже хочет прижаться к тёплому, худощавому телу, вдохнуть знакомый запах, услышать биение сердца… Но неугомонный Лагунов опять куда-то умчался, ускользнув из загребущих Лёвкиных рук. Желание сожрать упрямца поднималось из самых тёмных глубин полумёртвой (полуживой?) души.
В ту ночь на трамвайчике Лёва понимает, что случилось что-то плохое и он абсолютно уверен в том, что без Лагунова там не обошлось. Но боль и дикие спазмы желудка отвлекают мальчика от этого чувства пустоты на мгновение появившегося в нём.
До самого отъезда домой они не виделись. Лёвка, Вероника и остальные ожившие пиявцы пролежали в лазарете, опустевшем без своего вечного обитателя — Носатова.
Валерка навещать ребят разумеется не приходил.
Их последняя встреча произошла на речном трамвайчике, по дороге домой.
Без очков глаза Валерки выглядели до странного беззащитно и равнодушно одновременно. Уже живое сердце
Хлопова нещадно ноет. Он не до конца понимал и помнил, что произошло, но чувство вины не покидало его. Уже выйдя на берег по прибытии из лагеря, он подошёл к Лагунову и молча протянул небольшую записку с адресом и номером телефона. Валера взглянул на него своим новым безразличным взглядом, слегка приподнимая бровь.
— Позвони, мне. Потом. Когда захочешь… Когда сможешь.
— Зачем?
— Не по-товарищески расстаёмся, Лагунов. Не по-человечески.
«А кто сказал, что я человек?» Валерка ухмыльнулся, небрежно запихнул записку с номером в карман брюк и, молча, чуть изменившейся походкой, направился прочь.
От «Буревестника» с его вампирами и от Лёвки Хлопова с его совсем-не-дружеским, виноватым взглядом.
