Настроение отличное

— Вячеслав, как ваше настроение? — Настроение отличное. Просто о-тли-чно-е. Супер настроение. — В вашем дневнике нарушение сна. Вы плохо спите? — Да. — Вы работаете? — Нет. — Вас что-то тревожит? Слава молчит и смотрит в сторону. Трет лоб, путает пальцы в волосах. — Вы хотите об этом поговорить? Слава не хочет об этом говорить. Он хочет закрыть ноут и покончить на сегодня с сеансом. Вот только за годы психотерапии он прекрасно понял, что это так не работает. И, если он хочет что-то менять, об этом надо говорить. Он делает глубокий вдох и начинает издалека: — Как вы, вероятно, знаете, Оксимирон выпустил новый альбом. Слава молчит и ждет реакцию, но реакции нет и поэтому он делает вдох и продолжает: — И я его послушал. Вновь никакой реакции. Слава кривится. Слова застревают во рту, превращаются в вату, не дают дышать. — Вячеслав? — Мне понравился. Мне понравился альбом. Не весь, но блять. Я его на репите уже три дня подряд слушаю. У меня уже кукуха едет. Я уже все тексты его выучил. Даже самые дебильные. Даже про рикшу и куличики. Нейросеть ебучая. Простите. — Вам не нравится, что вы слушаете этот альбом? Что он вам понравился? Вата превращается в камень. Воздух закончился. — Сука, простите, там ни намека обо мне. Ничего. Порно рэп, Дропдэд. Блять, он всех вспомнил, кроме меня. Это все ноунеймы. Они… они никто. Никто. Игла на фите. Кто это вообще такой? Кто это такой. Сука, простите, бесит. — Вы хотели тоже принять участие в записи? — Я хочу… — Слава делает глубокий вдох, старательно подбирает слова. — Я хочу чтобы он наконец обратил на меня внимание. Почему он меня игнорирует? И, совсем набравшись смелости, добавляет: — Я хочу знать, что, если я вдруг его наберу, он ответит. Слава замолкает. По ту сторону экрана тоже тишина. — Вячеслав, вы… Слава резко перебивает: — Да, прекрасно я понимаю, что он мне ничего не должен. Что я клоун и шут, собачонка, которая гавкает на слона, бегает и ждет подачку от господ, что мы два разных мира, которые никогда не будут пересекаться, что я никто, НИКТО, НИКТО. Быдло из провинции. Шут, просто шут, который может только диссить. Не достоин никакого внимания, никакого. Каждая вторая фанатка фантазирует, как мы дрочим друг другу и очко вылизываем, а он, сука, простите, даже.. даже. Мне приходится писать диссы, снимать клипы, а он, сука, даже никакого внимания не обращает на это! — На одном дыхании. Небольшая пауза. Затем мягкое: — Вячеслав, позвольте закончить, вы перебили. Что вы сейчас принимаете? Слава удивленно смотрит на экран. Затем понимает, что наговорил лишнего. Похуй. Скринит заметку с препаратами. Пересылает. По ту сторону экрана молчат, что-то записывают, пересылают новым рецептом. — Если будете плохо спать, попробуйте снотворное. Но успокоительных должно быть достаточно за несколько часов до сна. Это новый препарат в рецепте. Остальное принимайте, как прежде, но обратите внимание на новую дозировку. — Хорошо. — Что вы чувствуете в своем теле? — Тошноту. Меня тошнит. И тут давит, — показывает на солнечное сплетение, грудь, между ребер. — На что это похоже? — На то, что я хочу закончить на сегодня. Я не могу больше это обсуждать. — Вы уверены? — Да. Я хочу закончить. — Хорошо. Вы можете набрать меня, когда будет необходимо. — Да, конечно. Молчание. — Ваш контракт рядом с вами? Слава вытаскивает из хаоса на столе бумажку, машет ею перед камерой. — Хорошо. Спасибо за эту сессию, за вашу открытость. До субботы? — Да. — До свидания. — До свидания. Слава быстро захлопывает крышку ноута. Смотрит на бумажку в руках. "Я обещаю, что ни при каких обстоятельствах не причиню никому вред. Я обещаю, что ни при каких обстоятельствах не буду причинять вред себе. Я обещаю, что ни при каких обстоятельствах не убью себя. Я обещаю обратиться за помощью при необходимости". Ну и чушь. Он откидывается на спинку стула, закрывает лицо руками и стонет. Сидит какое-то время в тишине. Ненавидит себя. И Мирона тоже ненавидит. Но больше себя. Ну вот что он сделал не так? Что он сделал не так? Почему всем все, а он в вечном игноре. Даже сообщения его не читает. Сука. *** — Ты что, реально будешь писать альбом каверов на Окси? Андрей сидит на стуле с тарелкой бутербродов, ест над ней хлеб с авокадо и вялеными томатами, ловко ловит крошки. Напротив — кровать и Слава на ней. Лежит на спине и никак не реагирует на происходящее. — С колбаской все же вкуснее было бы, — приговаривает второй. Слава продолжает никак не реагировать. — Бесишься? Вижу ведь, что бесишься. — Ну бешусь. Ну и что с того? — Наконец подает голос, но продолжает лежать, как лежал. Замай не сразу отвечает. Он доедает последний бутерброд, облизывает пальцы, стряхивает в тарелку крошки со свитера, ставит ее рядом на стол. — Славик, кажется, нам надо поговорить об этом. — Ненавижу, когда ты меня так называешь. — А я ненавижу твою фиксацию на этом жиде. Слава, пора переворачивать страницу. Слава резко поднимается и зло смотрит на друга. — Это не фиксация. — Ну да, не фиксация. А гиперфиксация. Клипы, диссы, стримы, кто заливал про “трахни меня, Мирон” на стриме? — Это, Андрюша, фансервис. Девочки хавают, мне деньги донатят. Все ради денежек, баблишка, деньжат, кэша. — Вот кого ты обманываешь? Хоть себя не обманывай. Себя не обманывай, что отдал бы все, чтобы сейчас душевно говорить не со мной, а с Окси, с ним брататься и стримы записывать и ему бутерброды с авокадо делать. — Ну ты и мудак, Андрей. — А хочешь сказать, что нет? Давай, скажи как есть, — спокойно. — Мои друзья — не замена. — Согласен. Прости. Но в остальном ведь прав? Слава поджимает губы, молчит. Встает с кровати, отходит куда-то в сторону, к стенке. Облокачивается на нее, смотрит прямо, взгляд не прячет. — Я просто заебался. Я заебался. Что я только не делал. Я все делал. Никакой реакции. Почему нет никакой реакции? На всех есть. Всем — время, внимание. Откровенным бездарям ни на что неспособным. Ничего из себя не представляющих. Всех голубит, менторит, все молодцы. А я не молодец. На меня даже смотреть не стоит, обращать внимание. — Ну так а может он видит, что тебе никакое менторство и не надо. Ты сильный, талантливый. Зачем тебе он. Зачем тебе его одобрение? Ты сильнее их всех. Ты его сильнее. Что ты зациклился как влюбленная школьница. — А может, я и есть влюбленная школьница? — Не неси ересь. Ты тридцатилетний мужик с непроработанной детской травмой и отсутствием фигуры отца. — Блять, ну какая фигура отца? Слава закатывает глаза. Ложится вновь на кровать, смотрит в потолок. — Ну ладно не хочешь — не надо. Тогда зона комфорта, выученное поведение, понятная реакция, понятные действия. Доставать, знать, что ничего не будет в ответ. А вот, если ответит? — Ага, ответит, — перекатывается на бок, сворачивается в клубок. — Не достоин Гнойный ответа. — Слав... *** На улице пиздец холодно. Зима ебучая. Слава стягивает куртку и кроссовки, кидает на пол пакет из аптеки, бежит в ванную, скорее включает горячую воду и отогревает под струями пальцы-ледышки. Не отключает воду даже когда кожа становится ярко-красной. Зависает и смотрит на нее. Наконец отключает воду. Не вытирает руки, а сразу снимает худи, штаны вместе с носками и бельем. Ложится в ванную и включает воду. *** Слава сидит за столом в окружении вкладышей от таблеток. Старательно сверяется с рецептом, вносит в календарь напоминания, пишет на упаковках и таблетницах напоминания и даты. Собирает горстку препаратов, запивает водой. Сегодня он работать не будет. *** — Нахуй, нахуй Гнойного. Нахуй Славу. Нахуй Машнова и Карелина. Нахуй. Слава лежит в постели, завернувшись в одеяло. Его просто чудовищно рубит. На полу рядом мигает сообщением айфон. Там точно ничего важного, но Слава тянется к нему, чтобы отключить нахуй. На экране мелькает оповещение. Окси: “Привет! Давай коллаб?”