Часть 1
29 декабря 2021 г., 18:24
Дождь моросил по испачканному глиной лицу. На влажной поверхности вальсом отбивались капли возле лежащего на спине Драко. Звон в ушах уже не казался таким раздражающим. Новое испытание – повернуть голову влево. Он мог бы догадаться, почему тело не слушается, хоть рядом и не было ни одного пожирателя, который применил бы на нём заклинание в очередной раз. Затуманенный разум отказывался верить в происходящее.
Перелом шейных позвонков, от чего сильное головокружение, парализованность конечностей, онемение всего, вплоть до грудной клетки, затрудненное дыхание.
Ему срочно нужен колдомедик, но, по правде говоря, он не верил, что при таких серьезных травмах медицина могла бы иметь хоть какой-нибудь шанс вернуть ему ту жизнь, которая была до момента падения. Это был его последний полет в воздухе, но Драко этого ещё не осознавал.
Пике́ – так называют этот трюк магглы. Свободный полет вниз камнем, чтобы пожиратели, преследовавшие его, как предателя где-то высоко над Запретным лесом, наконец оставили в покое, но обездвиживающее заклинание настигло у самых верхушек деревьев. Драко не успел затормозить своё падение.
Чувство страха накатывало постепенно. Гермиона, может быть, сейчас в опасности и он вряд ли сможет ей помочь. Страх, что он ее больше не увидит – поглощал. Он пытался держать свой разум под контролем, но чем дольше лежал на холодной земле, не имея даже возможности это почувствовать, тем ощутимее становилась тревога.
Драко пытался сконцентрироваться на своих воспоминаниях, чтобы хоть немного приглушить внутреннюю панику. Сжимая кулак лишь мысленно, в голове он перебирает мелькающие картинки последних месяцев.
Он не был властен над своим телом, но дал себе шанс собраться с мыслями.
За несколько дней до дня рождения Гермионы Драко был в бешенстве, потому что та упрекнула его перед, кажется, всем Гриффиндором в заносчивости и дерзости. Тогда он и подумать не мог, что именно ее сообразительный, наглый, выворачивающий наизнанку его нутро ум, придаёт сил думать, что с ним ещё не всё потеряно. Что если даже она не теряет надежды достучаться до его нравственности, значит он не одинок. Потому что он тоже давно ищет это в себе.
Два врага, жаждущих мира. Она – во всём мире. Он – в своей душе.
А через пару часов он застал ее, мирно сидящую на подоконнике одного из витражей коридора, читающую огромный фолиант по Защите от Темных Искусств. Или же ее маленькие ручки придавали объема зелёной книге с золотой окантовкой?
Размеренное дыхание покачивало тонкую прядь и перед тем как перевернуть страницу, Гермиона заправила её за ухо. А затем этот поглощающий тёмный цвет радужек.
— Что на этот раз, Малфой? — её мелодичный голос уже не казался таким отвратным, как в Большом зале несколько часов назад. — Ты наконец придумал, что ответить грязнокровке, или тебе дать ещё немного времени?
Ему показалось, точно показалось. Не может столько ненависти умещаться в эти темных глазах. Или может...
— Как насчёт того, чтоб созвать весь гриффиндорский сброд и снова горлопанить о том, какие слизеринцы мерзопакостные, упуская из виду все нарушения правил школы, которые по количеству опережал именно Гриффиндор?! — Надменность в голосе как никогда была изящна. Тембр натренирован ещё с малых лет на его же однокурсниках, чтобы даже у самых смелых отбивало желание ссориться с Малфоем.
Только вот он никак не мог усмирить эту девчонку, которая уже спускалась с подоконника на твердый пол своей подошвой. А вот его пол кажется стал мягче. Уверенная походка и поднятый указательный палец в сторону его корпуса снова будоражило что-то в груди.
— Не тебе говорить о нарушении правил, Малфой! К тому же эти нарушения были не по нашей вине! — К горлу Драко подступал жар, рождённый где-то ниже, в районе ребер. Будто во влажный хворост закинули несколько мятых листов бумаги и подожгли. Не хватало лёгкого ветерка, чтоб тонкая древесина нагрелась, и наконец затрещала. — И тебе на заметку, мерзопакостным ты себя считаешь сам. Я же думаю, что ты мальчишка, заблудившийся в подоле плаща своего... — опущенный взгляд и складки над сомкнутыми губами Гермионы в момент паузы не оставляли сомнений в ненависти к тому, о ком говорит. — ...отца.
Вот оно, то дуновение, что ждал Драко. Он приподнял бровь, когда понял, что ее губы хотели произнести вовсе не то слово, которым она закончила своё предложение.
— Папаши? Это ты на самом деле хотела сказать, грязнокровка? Речь, с которой ты иногда выступаешь в окружении напыщенных золотоносных индюков, не так уж и доброжелательна. — На последних словах он сделал небольшую паузу, чтобы она смогла понять смысл сказанного им и впитать ее секундную растерянность самому.
— Первый курс. Прогулка к лесничему в неположенное время – нарушение. Поиски грязнокровки в туалете шрамоголовым и рыжим недоноском, когда всем приказали следовать за старостами – нарушение. Полет на развалюхе Уизли старшего – нарушение...
Резко поднятая рука перед лицом заставила его замолчать на мгновение.
Каждое замечание звучало четко, будто он репетировал речь перед зеркалом, а голос хоть и казался довольно спокойным, походил на зависть золотому трио, и их жизнь интересовала его больше, чем жизнь самого Драко. На самом деле он понимал, что знает слишком много, так как действительно следил за их проступками, но никогда не давал волю своим размышлениям, почему он так делает.
— Когда я, Рон и Гарри ходили к Хагриду, ты следил за нами и наказание было для всех!
Улыбка на светлой коже Драко ввела Гермиону в ещё большую растерянность. Для чего этот спор? Он хочет сравнить Гермиону и его друзей с ним самим по количеству нарушений? То, что он не забывал называть ее грязнокровкой при каждой возможности, уже доказывало, что он давно обогнал её в забеге оскорблений. Но это если учитывать моральные принципы, кои видимо у него в корне отсутствовали.
В какой-то степени Драко был даже прав. Но не нарушь они тогда правила, многие вещи так и остались бы тайной, а в иных ситуациях это могло бы послужить причиной смерти.
Конечно Гермиона не собиралась с ним соглашаться. Сам факт их разговора не на повышенных тонах казался чем то до безумия странным. В какой-то миг ей даже показалось, что Драко не хотел ссориться судя по его тону, но эта мысль была так же странной и мимолётной. Они никогда не смогут договориться. Их ничего не связывает кроме школы, и после выпуска они вряд ли будут помнить о существовании друг друга. По крайней мере Гермиона всеми возможными и невозможными способами постарается вычеркнуть его из своей памяти.
— Всё что мы делали, было необходимо. И ты не изменишь моего мнения на этот счёт. Не знаю, для чего ты начал этот разговор, но здесь нам не найти точку соприкосновения, впрочем, как и в любой другой теме.
Вот так просто она решила закончить спор, окатив водой ещё не разгоревшийся костер. Удивило Драко то, что она не вспомнила о самой главной погрешности его жизни – служение Тёмному Лорду.
"У нас нет ничего общего" — фраза, вертевшаяся в мыслях обоих.
Развернувшись от Драко, Гермиона вернулась к своим вещам. Шлейф ее духов еле коснулся носа и он запомнит этот запах на всю жизнь. Точнее, он будет его помнить до ноября.
***
Возвращаясь в Хогвартс под тщательным надзором министерства, его взгляды на жизнь сдвинулись. Сейчас он не зависит ни от своего отца, ни от Темного Лорда. И он бы с радостью вдохнул полной грудью свободу, о которой он задумывался вечерами в компании холодного камина. Но быть свободным, когда ты с малых лет знаешь, что растешь подчинённым, очень трудно. Девятнадцатого сентября они снова пересеклись без единого намека на ссору. Она бежала в сторону лестницы, ведущей в кабинет Макгонагалл, где он стоял, оперевшись о стену спиной и ждал профессора, чтоб обсудить предстоящую игру в квиддич, а точнее, его отсутствие. Глаза светились от счастья. Видимо ее друзья уже успели поздравить, только вот ее приподнятое настроение совсем не радовало Драко. — Даже в такой день учеба обязывает, Грейнджер? — Он не узнал тон собственного голоса. Это было что-то среднее между заинтересованностью притворной и настоящей. Гермиона ответила не сразу. Замедляя ходьбу при приближении к Малфою, она и вовсе остановилась возле него не поворачивая голову. Смотрела лишь перед собой. Сегодня она не даст ему ни малейших попыток испортить себе настроение. Этому, с виду дерзкому и остроумному, но внутри маленькому, боязливому мальчишке по ее мнению когда нибудь должно прийти в голову, что он будет жалеть о своих школьных выходках. — Да, Драко. Ответственность, знаешь ли, предполагает выполнение обязанностей. И ты это делаешь для себя самого, а не в угоду другим. — Мысленно желая всё же посмотреть на его лицо, ей понадобилось немного усилий, чтобы передумать. — Так ты остаёшься честным перед собой и априори перед остальными. Да-да-да! Он прочувствовал обратную сторону на себе. Даже больше, он ощущает это до сих пор. Никчемность своего выбора, который ничего не решает. Её слова попали в самую суть его существования. — Некоторым стоило бы взять у тебя пару уроков философии. Держать себя в руках, когда вокруг есть раздражители – трудно, но ты справляешься, Грейнджер. Браво! Вопросы в его голове роились как пчёлы в улье. Для чего он снова с ней заговорил? Жалкие попытки в очередной раз доказать себе, что у него есть шанс что-то изменить в своей жизни? Нет, Малфой. Твоя конечная была тогда, когда ты узнал о существовании Темного Лорда и предопределение своей судьбы –служение. Ответ его собеседницы ненадолго заглушил эту бесконечную внутреннюю тираду о том, как жалка его жизнь. Она и сама не поняла, в какой момент повернулась к нему. Ответ возник внезапно, но четко, без возможности на переформулировку. — Если ты намекаешь на себя, то с радостью дала бы тебе пару уроков философии, а заодно этикета и манере общения с другими людьми... — ее спокойствие предполагало серьезность намерения, но осознав глупость такого ответа, ушла в попятную, — ...только вот средства вряд ли оправдают цель. — Никогда в жизни — к сожалению — я не стану брать уроки — я не способен выйти из этого бесконечного потока язвительности — у грязнокровки. В этот вечер Драко снова будет заглушать внутренний голос, чтоб не чувствовать вину за потерянные попытки что-либо изменить. И сдастся, когда осознает, как сильно ему надоела внутренняя борьба между мальчишкой, которому всю жизнь внушали о важности чистоты крови и той частью себя, которая понимала абсурдность ставить этот фактор в упрек человечеству. Интеллект Грейнджер превосходил многих учащихся чистокровных на Слизерине. Внешность была всегда опрятна и даже приятна. Ничего её не отличало от чистокровных, за исключением крови, которая вряд ли даже по вкусу отличалась от его собственной. Необоснованная ненависть к ней наконец находила логическое объяснение. Все доводы против таких как она, были раздуты из эгоистических побуждений высокомерного тирана. Постепенно Драко привыкал к мысли о том, что он мог заблуждаться, вверяя безоговорочно свою жизнь Люциусу Малфою, не делая попыток изменить что-то на протяжении семи курсов. И только увидев результат причиненного страдания, если не на прямую, то содействуя пожирателям – опомнился. Почва из под ног ушла вместе с падением Темного Лорда. Теперь некому было говорить Драко что делать. Никто не указывал ему. Он наконец стал принадлежать самому себе. Но черт, что же с собой делать, если ты никогда не был по настоящему собой. Взгляды, выстроенные камнями ненависти и презрения, уложенные на бетон тщеславия и все это на шатком фундаменте страха. Сомнительное будущее. Он пытался понять, почему Грейнджер, не имея ни финансов, ни выдающихся волшебников в родовом древе, а лишь пару незамысловатых друзей, сумела стать настолько независимой и сильной духом, что его это цепляло. Не просто цепляло, а вынуждало копать яму в сознании для зависти и сверху ставить бетонную плиту с надписью "Я не завидую" Возможно сильная ненависть была к ней вовсе не из-за ее слабых сторон, таких, как чистота крови, а потому что чувствовал её равной себе, и, если быть совсем откровенным, превосходила. Да она, мать его, была в сто раз лучше него! Она могла послать к черту все писанные правила, требования министерства, просьбы профессоров и сделать так, как считает нужным. Не шла на поводу страха, как делал это он, Драко. Грейнджер – зубрилка, придерживающаяся строгих правил во всем, отступала от своих принципов, как только дело касалось помощи тем, кто в ней нуждался. Но нуждался ли он в ней? Он чувствовал себя настолько немощным и потерянным, что готов был отдать остатки души на исцеление Моргане... Или же Грейнджер.***
Дни тянулись медленно и Хогвартс постепенно возвращался в прежний вид после битвы. И хоть некоторые ученики всё ещё выражали скорбь, многие все же решили внести свой вклад, создавая настроение в преддверии Хэллоуина. По указанию директора, бал в этом году был отменён и все понимали причину – веселью не было места. Ещё слишком рано. В полупустом Большом зале Драко сидел отстранённо от своей бывшей компании и смотрел на Гермиону, которая была в кругу тех же друзей. С их стороны изредка доносился приглушённый смех, на лицах проскальзывала беззаботность. Свою скорбь они показывали молчанием, когда кто-нибудь из них смотрел на то место, где раньше сидел Фред, или Колин, или Лаванда. Со стороны Слизерина о Крэббе никто не вспоминал. Он тоже потерял в битве что-то привычное и родное. Что-то, что заставляло его жить, не думая о последствиях. Что-то, чем он прикрывался каждый раз, видя Грейнджер или ее друзей. А сейчас, ловя ее взгляд на себе, был абсолютно нагим. Не выдержав ее подозрительно-настойчивых темных глаз, Драко встал с места и направился к выходу. Он не имел понятия, куда ему идти, чтоб спрятаться от её внимающего взгляда, от этого шума довольных голосов, от собственных раздражающих мыслей. Дверной проём, поворот, выбившаяся прядь, холл, лестница, быстрый подъем. Карие глаза под нахмуренными бровями в немом вопросе, ещё один поворот, приоткрытые нежные губы, окно. Влажный воздух дал глоток свежести, но под закрытыми веками картинка не стиралась. Её присутствие не давало ему покоя. Он хотел прикоснуться к ней и убедиться, что он ошибается в её значительности. Она такая же мерзкая, как и он сам. Бархатная кожа на руках точно была цвета опилок, застрявших в его голове. Волны каштановых волос походили на шторм для его парусника уверенности. Не может быть, чтобы он всего за пару месяцев изменил о ней своё мнение. Тело ощущало сильное волнение, комком сбившееся ниже ребер. Резкие вдохи потребляли больше кислорода, чем нуждался организм. В ногах чувствовалось онемение, но жар в грудной клетке приглушал ощущение слабости. Шёпотом пытался убедись свой разум, сохранить адекватность. — Нет, этого не может быть. Невозможно, невозможно... Чьи-то шаги сзади. Шёпот. — Что происходит, Малфой? Гермиона стояла недалеко за его спиной. Под тихим голосом пыталась скрыть волнение. Она видела, как Драко смотрел на неё в Большом зале. Смотрел будто сквозь, но в глаза. Пристально. И оба знали, о чем кричала серая радужка. — Исчезни, Грейнджер. Мне ничего не нужно от тебя. — Спокойствие было обманом. Разрываясь на части, он готов был выть от безобразия в своей голове. Его надменность слепила светлые чувства, обжигая человечность. Кто она такая, чтобы беспокоиться о его душе? Всего лишь ненавистная грифиндорка, обладающая поразительным и раздражающим интеллектом, исключительной и безрассудной смелостью, и особой чуткостью, раз решила идти к нему. К человеку, который ненавидел ее всем своим естеством. Всеми фибрами презирал ее существование и её возможность дышать с ним одним воздухом. Реальность рушилась вместе с шатким фундаментом. — Ты заводишь странные разговоры, наталкивая на мысль, что пытаешься обелить своё прошлое, упрекая меня в мелких нарушениях. Пробуешь мило вести беседу и вновь возвращаешься к своей привычке оскорблять. Если этого недостаточно, чтоб я задавала вопросы, будь добр прекратить это. Если бы он только знал почему его тянет к ней, даже тогда вряд ли бы признался. Ни ей, ни себе. Сейчас он мог лишь глубоко вдохнуть и сползти на пол, оперевшись о стену спиной, не смотря на Гермиону. Потому что собственное тело не выдерживало столько противоречивых чувств и ее давления на черепную коробку без заклинаний. Ко всему этому нужно добавить боевую психическую травму от постоянного подавления страха за свою жизнь и за жизнь родителей. Страха перед особо жестокими пожирателями, хотя одно время он даже восхищался и пытался подражать таким. Страх перед Тёмным Лордом. Гермиона стояла неподвижно, наблюдая за непривычными движениями Малфоя. Слабый, разбитый и настоящий. Она стихла, боясь спугнуть такого Малфоя, сев напротив следом на колени. — Я устал... Слишком громкое утверждение для Гермионы. Устал быть нечестным? Устал быть высокомерным? Устал ненавидеть? Пройдя через войну противоборствующими сторонами, это дало разные плоды своего выбора. Выбора? У кого-то его не было. Войну никто не выбирал, но и жаловаться на то, чему содействовал, значит оправдывать предательство. — Устал искать то, ради чего я раньше жил, — пока пальцы массировали около переносицы, пустота коридора впитывала каждое слово Драко, возвращая лишь негромкий звон. — В детстве мне подарили маленького дракона и мама повесила его над кроваткой. Нужно было дергать за нити, чтоб его крылья двигались, — дёрнув пальцами несколько раз за невидимую нить, продолжил: — Отец забрал дракона несмотря на то, что он мне безумно нравился под предлогом моего взросления. Я ведь наследник рода Малфоев. Серьезность и величие было нашей тенью, — Глубокий вдох. Темные глаза смотрели не мигая, в точности как он совсем недавно, только в отличии от него, её лицо выражало полное понимание. — Мои нити оборвали, когда пал Темный лорд и посадили Люциуса. Некому управлять моими крыльями, понимаешь? На ничтожную долю секунды ему показалось, что вокруг ничего нет кроме ее дико раздражающей выбившейся тонкой пряди и поглощающей темноты глаз. Ничего кроме неё. Пытаясь найти в памяти похожее состояние, Гермиона лишь кивнула. Но она никогда не чувствовала себя безвольной и ей сложно понимать и прочувствовать его слова. Она видит терзания, знает, что Драко нужна поддержка. В обязательном порядке в словарь нужно внести синоним слову "поддержка" – Гермиона Грейнджер. Даже Малфою она готова послужить другом. Всем нужны друзья, и судя по отстранённости от других слизеринцев, ему в особенности. Переступить через свою гордость проще, вспоминая его заминку на поле боя, когда Хагрид нёс тело Гарри. Драко допустил мысль, что Гермиона может поделиться с кем-нибудь о его воспоминаниях и в памяти всплыл смех за их столом. Это была очередная попытка его опилок принизить хотя бы мысленно её образ. Подорвавшись на ноги, надел маску презрения и посмотрел на Гермиону, сидящую на полу. — Только попробуй кому-нибудь рассказать... — Он не успел назвать ее грязнокровкой. И на самом деле не хотел, но губы сжались в привычном отвращении, как он это делал каждый раз до. — Не нужно, Драко... Каждому из нас иногда нужны друзья. Обещаю, что никому не расскажу. Поднимаясь с колен и отряхивая джинсы, она решила дождаться, чтоб он ушел первый. Ему нужно было выговориться и она была рада его доверию. А вот её угнетали обстоятельства, из-за которых слизеринцы остались наедине со своими проблемами и страхами. Поражение на войне подарило им одиночество. Делая несколько шагов, обходя Гермиону, он снова почувствовал запах ее духов. Они успокаивали. Шёпот Гермионы напоследок и вовсе смягчил резко накатившую злость. — Спасибо, что поделился. Спасибо, что выслушала. С этого вечера Драко мог смотреть на нее спокойно, без ненависти. Приветствие заключалось в еле заметном кивании Драко и лёгкой улыбке уголками губ Гермионы. В особо холодные дни согревала мысль, что они позволили себе не быть врагами друг другу. Откровение Драко сделало из них неких союзников, где общей целью было успокоение собственных душ.***
23 ноября. Утро. Внезапное нападение застало врасплох даже самых осторожных и выжидающих. Тех, кто не верил, что пожиратели так просто сбегут после смерти Темного лорда, оставив своего хозяина неотомщенным. В ежедневном пророке в заметках постоянно указывали имена всех, кого Авроры ещё не поймали, чтоб обычные маги тоже были полезны в поисках. Целая страница отводилась тиранам и безумцам, жаждущих крови. И ближе к осени количество имён не уменьшалось, давая понять, что некоторым всё же хорошо удалось скрыться и даже сгруппироваться. «Очереная попытка нападения на Министерство, снова принесла потери… » Имена погибших. «Последователи обрели нового главаря…» Иначе как объяснить такие точные удары по маглорожденным. «Заключенным Азкабана удалось сбежать…» Дементоры продолжают подчиняться законам пожирателей. Первыми были разрушены близстоящие здания: теплица, домик лесничего, отреставрированное поле для квиддича. Каменная кладка часовни повалилась во внутренний двор. Черные тени кружились над Хогвартсом, бросая разрушающие заклинания на школу. Беспорядочность их действий вводила в ужас. Крики слышали самые отдаленные стены школы. Преподаватели пытались спрятать младшекурсников в подземельях. Те в панике разбегались в разные стороны. Самые отчаянные выходили на открытую местность и пытались сбить пожирателей и ловили собою зелёные вспышки. Они не могли дать достойного отпора. Слишком мало времени было на восстановление сил. Гермиона пыталась найти своих друзей в этом хаосе. Все разбегались в разные стороны, никто не останавливался на ее крики. — Гарри! Джинни! — рыжая макушка подруги мелькнула у выхода на улицу, но её не услышали. Ноги перепрыгивали поваленные камни и кирпичи. Под некоторыми лежали ещё тёплые тела. Слишком мало времени. — Профессор! — Гермиона схватила за руку профессора Макгонагалл, но её выражение отчаяния и безысходности поразило настолько, что звон в ушах уже был не от криков или громящих заклинаний, а от собственного страха. — Беги! Резкое отдергивание и разворот. Чья-то грудь и сильные объятия. Глаза встретились с тревогой Драко. На то место, где секунду назад стояла Гермиона, упал кусок здания. — С-спасибо. — Гермиону трусило как никогда прежде. Страх душил за горло и собирался оставить кровавый след. — Что нам делать? — Защищаться. Коротко и ясно. Мысленно поблагодарив его ещё раз, Гермиону цепкой хваткой поволокли за кисть к выходу. Рукой прикрываясь от летящих осколков, она пыталась понять, что видит перед собой. Вот Драко бежит и тянет её за собой. Вокруг рушатся здания. Кого-то сбивают с ног атакующими заклинаниями. Кто-то прячется за бетонными плитами и держится за голову. Кто-то в мольбе просит помочь вытащить его из завала. Слишком мало времени. — Мост разрушен, нужно спускаться вниз! — Только сейчас он обернулся, чтоб посмотреть на неё. — Где твоя палочка? Палочка? Она не знала где её палочка. Мантия лежала где-то под завалами, там и была её палочка. Наверняка уже сломана. Гермиона махнула головой из стороны в сторону. Драко завел их под разрушенную арку и посмотрел вверх. Сначала на школу, а далее следил за Пожирателями. — Я наложу на тебя скрывающие чары. Беги к озеру, а затем в лес. Не бери с собой никого. Ты меня поняла? — Он тряхнул её за плечи, когда увидел что Гермиона смотрит сквозь него, хоть и в глаза. Как он совсем недавно. — Д-да, да, я поняла. Бежать к озеру и в лес. Но...— Она хотела спросить про друзей, но Драко уже произнес заклинание и развернулся в противоположную сторону. Но как помочь остальным? И она побежала. Спотыкалась, падала, вставала и продолжала бежать. Слезы мешали видеть четко, куда она бежит, но это и к лучшему. Так она хуже видела, что происходит вокруг. Он приказал, она бежит. Чертова паника отравляла её здравомыслие. Кровь. Крики. Спуск. Смех с неба. Зелёные вспышки. Озеро. Гермиона не успела добежать до прямой тропинки к лесу. Туда прилетела полыхающая ива, которая как будто визжала в агонии. Шаг. Вода. Ещё шаг. Холод. Нужно переплыть озеро, чтоб добраться до леса. Страх сковывал движения и создавал непроизвольный спазм в мышцах, но она плыла. Приглушённые звуки криков были где-то позади. Отчётливее она слышала собственные движения по воде. Зубы стучали, как трещетка. Жутко крутило живот. Хотелось свернуться калачиком. Страшно и холодно. Но она плыла. — Бомбарда! Крик Драко сорвался, когда он пролетал на метле где-то высоко над Гермоной, а следом за ним гнались две черные тени, поочередно кидая в него лучи. Он уже подлетал к лесу, когда последовал его резкий подъем вверх, и, облетая их по кругу сверху, он направился вниз за их спинами, влетая в густую чащу. Его настигло полупрозрачное заклинание у самых верхушек деревьев, а затем земля. Гермиона замерла. Ей хотелось захлебнутся в эту же секунду, и шоковое состояние почти помогло ей пойти ко дну. Тени направились обратно в сторону школы, а она, пытаясь взять под контроль свои движения - в сторону упавшего тела. В лес. Замах, брызги. Оттолкнулась ногами. Плывет. Движения стали более настойчивыми и правильными. Паника постепенно отпускала. Сейчас она видела свою цель. Криков практически не было слышно по большей части из-за воды в ушной раковине, по меньшей - из-за биения сердца. Она не чувствовала конечностей из-за холода, но плыть могла. И плыла. Плыла к тому, кто ненавидел её всю жизнь. Кто не упускал случая высмеять её за маггловские происхождение. Кто поносил её друзей. Кто подверг опасности всю школу. Кто поделился с ней своим страхом. Кто наложил на неё скрывающие чары и сказал, что делать. Кто сейчас обездвиженно лежал на земле. В обломках замка лежала не только её мантия с волшебной палочкой. Где-то в гриффиндорском крыле, в шкатулке под кроватью, хранился небольшой деревянный дракон. Он ещё не был покрашен и крылья Гермиона планировала сделать чуть больше, чем они были в первоначальном виде. Она хотела наложить на него левитационные чары и сделать анонимный подарок на рождество. Конечно, он поймет от кого дракон, но хотела подарить ему новый символ свободы, без фарса. Никаких нитей. Никто не отберёт. Шкатулку она вряд ли найдет, даже если сможет вернуться, но Гермиона могла бы сделать ещё одного. Главное доплыть. Только нащупав ногами иловое дно, она ощутила капли не от брызг, а от дождя.***
Еловые ветви прикрывали утреннее серое небо, не спасая от дождя. Будь он сейчас на ногах, рванул бы туда, где одно неверное движение и ты труп. Ироничное совпадение, ведь так и произошло. Осталось дождаться второй части. Нужно лишь повернуть голову влево. Он знал, чей силуэт приближался к нему. Даже с помутненным зрением узнает ее движения. И сквозь дождь услышит ее запах. И во что бы то ни стало, обязан почувствовать её кожу. Чтобы убедиться — она самое прекрасное, что с ним случалось. Только тогда всё будет кончено... Шаг. Стекающая вода с тела. Ещё шаг. Она близко. Ему удалось повернуть голову. Неизвестно как, потому что даже веки отказывались слушаться. — Д-драко... Он не видел её выражение. Слишком расфокусирован взгляд. Хруст палок, и... Он не чувствует. Она совсем рядом, говорит что-то. Не понять. Он её не чувствует. Ни запаха, ни касаний. Только видит. Смутно конечно, но доля облегчения была. Почему-то темнеет, утро же... Наверное пожиратели вызвали метку змеи. Гермиона, не уходи. Страшно. Ты должна знать, что я хотел изменить всё, но мне не давали выбора. Не уходи только. Знай, что ты была неким учителем для меня. Не исчезай, прошу. Знай, что ты была нужна мне, чтобы не чувствовать себя одиноким. Останься, Гермиона. Знай, что я хотел бы дать нам больше времени. Она не знала. Трясла его за плечи. Проверяла пульс. Закрыла ему веки.
