Как новый год встретишь...

      Меньше всего Полин Глик любила приезжать в Аспен — всегда по-Колорадски холодно и угрюмо, да и до местного Меркофф было сложнее добраться. Обычно она высаживалась на территорию корпорации на вертолёте, но сегодня был чудесный день — 31 декабря, тот единственный раз в году, когда никто, кроме неё и, пожалуй, лишь пары охранников, не желал работать. Поэтому именно сегодня она сама ехала в гору уже второй час подряд, в надежде, что совсем скоро разберётся со всеми незаконченными делами и даже успеет приехать домой. Полин не любила праздновать Новый год — для неё это был лишь очередной бессмысленный день, когда все вокруг радовались жизни и проводили время с любимыми. У неё же такой возможности не было — с семьей отношения не сложились, её напарник, Пол, предпочёл провести этот день со своей дочкой, а она… а она уже как пять лет разведена, и совершенно не хочет знакомиться с другими женщинами. Провести вместе одну ночь? Возможно. Но не постоянные отношения, только не это. Её настроение омрачал ещё и тот факт, что ей снова придётся увидеть Джереми Блэра — самого мерзкого и противного человека, которого она только встречала. Безусловно, он был профессионалом своего дела, и она не могла придраться к нему как к сотруднику, даже наоборот — она особо уважала его верность Меркофф, но было в нём что-то настолько неприятное, что Полин буквально тошнило от нахождения рядом с ним. Предвзятость? Вероятно. Но на то у неё были свои причины. Что он сделает на этот раз? Снова позовёт её «пить чай», как Трагер, а потом предложит вино и решит подсыпать в бокал снотворное? О нет, она такого не допустит. Вместе с ней пистолет, шокер, полнейшее нежелание пить и документы, подтверждающие, что в её силах уволить Блэра, если она того захочет. Именно с этими мыслями Полин направлялась в сторону Меркофф, который уже показался в поле зрения. Вот она подъехала к главным воротам, и бедолага-охранник, который проведёт сегодняшний праздник на рабочем месте, пропустил её на территорию. Припарковавшись настолько близко к входу, насколько она могла, Полин вышла из машины, нахмурившись от морозного воздуха, сильно отличавшегося от городского. Ей обещали, что её обязательно встретит сам мистер Блэр, но даже он, главный карьерист из всех ей знакомых, видимо не удосужился выходить на улицу в этот день. Полин направилась к главному входу в корпорацию и, перед тем как отключить личные мобильные устройства сделала звонок своему напарнику, Полу Мариону. Тот долго не брал трубку, но, когда Полин уже собиралась в очередной раз выругаться под нос, она услышала знакомый голос: — Да? — Пол звучал чуть более звучно чем обычно. Не поздоровавшись, Полин выдала лишь пару сухих предложений: — Я на месте. Если Блэр не успел ничего припрятать, то через пару часов перезвоню тебе с информацией о Пикоке. Я найду его, даже если придётся объехать вдоль и поперек все штаты. — Достойно уважения, — на том конце послышался смех, — но тебе не кажется что пора бы и отдохнуть? Если хочешь, то можешь приехать к нам. Мы с дочкой будем только рады. — Ох нет, Пол, спасибо. Я надеюсь, что после архивного свидания с этим… прихвостнем, — Полин несколько понизила голос, не желая, чтобы её случайно услышали, — я просто смогу хорошенько выспаться. — Ну что же, как знаешь. Главное, не задерживайся. Я слышал, что в этом году особенно много лыжников, говорят, в полночь перекроют выезд с горы Мэссив, будет какой-то фестиваль и… — И тебе не хворать. Полин уже начинала замерзать, и продолжать разговор ей не особенно хотелось. Узнав о том, что на работу с документами у неё почти нет времени, она выключила телефон, убрала его в машину и поспешила войти в здание так надоевшего ей Колорадского отделения Меркофф. Новая постройка отличалась особой чистотой и строгостью архитектуры. Сейчас, когда почти все сотрудники уехали домой, она казалась ещё более одинокой и холодной. На посту охраны, где обычно проверяли бейджи сотрудников вместо привычного сонного царства, наоборот, наблюдалось столпотворение. Если, конечно же, столпотворением можно назвать бурно обсуждавших что-то четырёх мужчин. Полин подошла к ним вплотную, и громко кашлянула. Из группы к ней развернулись трое, и лишь один всё ещё продолжал стоять к ней спиной. Однако именно он интересовал Полин больше всего. Не обращая внимание на приветствия и расшаркивания остальных сотрудников, Полин ещё раз громко кашлянула. — Неужели вы простудились, мисс Глик? Мужчина наконец-то обернулся, ухмыляясь всё так же омерзительно сладко как и всегда. Казалось, он никогда не снимал эту приторную маску при разговоре с начальством, и это ещё больше раздражало Полин. — Если бы вы, — она выдержала небольшую паузу, — встретили меня, как и обещали, то не думаю, что сейчас возникли бы проблемы. — Какие проблемы? — Блэр усмехнулся, разводя руками, — Мисс Глик, лично я не вижу никаких проблем. У нас есть какие-то проблемы? Джереми посмотрел на коллег, которые ещё пару минут назад обсуждали с ним долгожданный отпуск. Однако они, находящиеся в полнейшем смятении, совершенно не знали, как реагировать. С одной стороны, Полин Глик была не последним человеком в управлении по страхованию и компенсации рисков. Все прекрасно помнили, что произошло с Ричардом Трагером, когда он преступил ей дорогу, и никому не хотелось оказаться на его месте. С другой стороны, после того, как работу с Храмовыми Вратами почти что полностью взвалили на Колорадское отделение, Полин перестала сюда приезжать. Этого нельзя было сказать о Блэре, который постоянно находился в стенах корпорации и в очередной раз претендовал на повышение. Обидеть своего будущего начальника, тем более имевшего управленческий опыт в агентстве безопасности — настоящее преступление.       Среди упорно молчавших был Артур Картер — главный заместитель мистера Блэра, начальник охраны. Несмотря на, казалось бы, присущую такой должности серьёзность, он был одним из тех немногих людей, которые не теряли чувства юмора и воодушевлённости. Поэтому, понимая, что ни Оскар Эрикссон, вечно сонный глава центра прослушивания и отслеживания, ни потупивший взгляд психотерапевт Карл Хьюстон, не собираются отвечать, Артур с максимально возможной радостью в голосе проговорил: — Мисс Глик, мы же совсем забыли поздравить вас с наступающим Новым годом! Блэр попытался сдержать смех, и у него это (не без должного усилия) всё же получилось. Полин же такой тон совершенно не понравился, однако она решила, что сегодня не будет выходить из себя по пустякам. — Ну что же, с учётом того, что, вы кажется, ещё с Рождества не снимали свой… свитер, — Глик пренебрежительно посмотрела на него, — что, кстати, совершенно противоречит дресс-коду, вам, наверное, пора бы уже отправляться домой. Мне же нужно поговорить с вами, мистер Блэр. После этих слов она не обращала внимание ни на кого, кроме Джереми. Она не отвлеклась ни на затянувшиеся прощания, ни на тёплые пожелания, которые Артур, казалось, декларировал, пока полностью не скрылся за дверями главного входа, ни на бессмысленные комплименты от Оскара. Когда коллеги Джереми наконец-то ушли, оставив её с Блэром наедине, Глик обратилась к нему всё с тем же пренебрежительным тоном: — Мне нужно найти как можно больше информации о Саймоне Пикоке. Любой документ, видео или аудиозапись, которая у вас есть — всё это необходимо будет передать мне в ближайшие два часа. — Я вам не работник архива, — столь же строго ответил Блэр, улыбка исчезла с его лица, — я обязательно предоставлю вам доступ к нашей базе данных, и буду присутствовать при поиске, но всё остальное — ваша забота. Как доброжелательно с его стороны.       Полин не особо желала каким-либо образом отвечать на колкие высказывания Блэра. Она виделась с ним крайне редко, в большинстве своём лишь тогда, когда дело касалось расследования преступлений Парка. Джереми был крайне заинтересован в этом, поэтому общение с ним, каким бы неприятным оно ни было, не могло не пойти ей на пользу. Меркофф в этот день был особенно одиноким. Казалось, их шаги можно было расслышать на всех этажах, в каждом кабинете, в каждом укромном уголке самых дальних комнат и лабораторий. В корпорации остались лишь только они и охрана, которой не посчастливилось отмечать Новый год на работе. Удивительно, что Блэр в принципе согласился работать с ней в архиве. Полин многое что узнала о нём за период их непродолжительного общения и ещё больше слышала от своих коллег. Джереми в её представлении однозначно не был человеком, готовым потратить своё свободное время (особенно в канун Нового года) на то, чтобы стоять у неё над душой. Но, вероятно, её впечатления о нём были обманчивы, и он действительно настолько сильно любил свою работу. Или хотел подлизаться к начальству. Или ему не терпелось найти Парка. Или всё сразу. Наконец, они подошли к лифту. Блэр остановился, и теперь их окружало давящее одинокое молчание. Она почти что не видела его лица из-за приглушённого света — лишь пальцы, освещённые красной сенсорной панелью. Минус четыре… значит архив перенесли на четвёртый этаж. Полин никогда не любила спускаться в подвальные помещения, но в аспенском Меркофф просто не было архитектурного выбора. Джереми упорно молчал, стоя к Полин спиной. Это её нисколько не раздражало, даже наоборот — она была бесконечно рада тому, что не было никакой необходимости в непродолжительной и бессмысленной болтовне. Чуть более неловким молчание стало, когда дверцы лифта всё же соизволили открыться, заставив Полин поморщиться от яркого света, от которого её глаза успели отвыкнуть. Блэр продолжал молчать и делал всё возможное, чтобы не смотреть на неё. Глик отвечала безмолвной взаимностью. Спустя, как ей казалось, вечность, Полин всё же очутилась на четвёртом подвальном этаже. Здесь их с Блэром снова ожидала полутемнота, но на этот раз свет был ещё более тусклым, а несколько ламп так и вообще решили устроить себе новогодние выходные и полностью вышли из строя. — Смотрю, вы не особо следите за техническим оснащением? — спросила Полин, когда над ними «заморгала» очередная светодиодная лампа. — О, так вы теперь решаете дела, касающиеся электричества? — язвительно ответил ей Блэр. — Как давно вы прошли курсы понижения квалификации? Может быть, хотите поработать у нас электриком? — Нет, но вполне могу поручить это дело вам. Не думаю, что ваша жена пустит вас домой после такой перемены в сфере деятельности. Блэр может быть и нашёл бы что ей ответить, но осёкся. Безусловно, он был без пяти минут начальник колорадского отделения, но пока его не назначили на эту должность, он оставался простым заместителем, а это значило, что при желании Полин могла отправить его туда же, куда и Трагера. Свернув, казалось бы, уже сотню раз, они остановились у огромных автоматических дверей. — Вы ведь не забыли карту доступа? — сухо спросил Джереми, впервые за целые полчаса посмотрев Полин в глаза. Глик вздохнула и достала ключ-карту из кармана пиджака. Приложив её к панели, Полин дождалась появления зелёного символа и с уверенностью открыла дверь, пропуская Блэра вперёд. — Осторожно, лестница, — предупредил он, проходя через датчик «нерегламентированных устройств» — малозаметный прибор, фиксирующий наличие у сотрудников мобильных телефонов и прочей техники, которая была запрещена уставом. И Блэр, и Глик не имели желания ни фотографировать архивный материал, ни разглашать секретные данные, поэтому пройти через этот датчик им обоим не составило труда. Решив, что предупреждение о лестнице и без того является большой любезностью, Блэр устремился вниз, Полин несколько медленнее следовала за ним. Она настолько сфокусировалась на ступеньках, что не заметила, как Блэр остановился, и врезалась прямо ему в спину. — Что-то случилось? — пробурчала она. — Вам нужен доступ в компьютерный зал? Или электронного архива в главном помещении хватит? Блэр любил отвечать вопросами на вопросы — это Полин уже хорошо поняла. Электронного архива ей действительно бы хватило, о чём она поспешила сообщить Джереми. Тот лишь кивнул и жестом пригласил её пройти за ним. Полин не могла не отметить, как изменилось его настроение после того, как они спустились сюда. Он был очень сосредоточен на чём-то, немногословен и не хотел продолжать их довольно затянувшуюся словесную перепалку. В коридоре перед ними были лишь четыре двери — две из них вели в компьютерные залы, одна — в комнату отдыха и ещё одна, самая большая, с аккуратной серебристой табличкой, вход в главный архив. Блэр приоткрыл дверь, в кромешной темноте прошёл вперёд. Пара щелчков — и в комнате загорелся свет. — Проходите, что вы, архивов не видели никогда? Полин с интересом наблюдала как он с какой-то раздражённой торопливостью включил ближайший компьютер и пододвинул два стула к и без того маленькому столику. Ухмыльнувшись, она проследовала в зал. — С вами всё в порядке? Вопрос, на удивление Блэра, прозвучал без издёвки. Джереми несколько растерялся, после чего пробормотал что-то себе под нос и устремился вглубь зала. Полин не стала переспрашивать и устроилась поудобнее (насколько это в принципе было возможно) за хлипким столиком, который, казалось, был намного старше неё. Весь архив создавал впечатление застывшего времени — в век современных технологий он представлял собой какой-то потусторонний мир пыльных книг, живших рядом с миллионами папок, содержащих в себе документы, о которых забыли все, кроме изредка сюда входящих. Бесконечные коридоры шкафов и ящиков, указатели, лестницы, ведущие на верхние этажи — всё это создавало ощущение того, что Полин находится в каком-то незнакомом городе. Она вздохнула и обратила всё своё внимание на компьютер. Открыв электронную базу данных, она быстро начала печатать: «Саймон Пикок». — Вам нужно дело Вейлона Парка? — прозвучало где-то у неё над головой. — Нет, — не отвлекаясь от экрана, ответила Полин. — Ну, значит нужно мне, — эти слова прозвучали намного тише. Совсем скоро шаги Джереми стали слышны сначала на лестнице, а затем и на первом этаже архива. Пара папок рухнула на стол рядом с Полин, заставив её вздрогнуть. Одну из них, с надписью «В. Парк» Блэр оставил себе и присел на свободный стул рядом с Полин. — Вы всё же собираетесь стоять над моей душой, пока я работаю? — Сидеть, мисс Глик. Я собираюсь сидеть над вашей душой. А то мало ли, вдруг вы захотите подсмотреть что-то личное. Блэр открыл папку и больше не обращал внимание на Полин. Её это, конечно же, не могло не радовать. Взаимно не обращая внимание на Блэра, она приступила к работе с данными. Минута за минутой, она совсем забыла о том, как быстро летит время. Что нельзя было сказать о Джереми. Он постоянно отвлекался от чтения, хотя бы потому, что знал текст всех этих документов наизусть. Найти Парка, не зная, куда пропал Пикок, было невозможно. Поэтому совсем скоро Блэр отложил все материалы о Вейлоне и стал нервно наблюдать за тем, что просматривает Полин. Она разложила перед собой множество бумажек, постоянно что-то сверяя, пару раз открывала аудиозаписи. Прослушав диалог Пикока с Парком несколько раз, она начала листать очередную папку с документами, но вскоре переключилась с неё на информацию о Храмовых Вратах. Ей казалось, что она была так близка и далека от ответа на свой главный вопрос, но каждый раз она заходила в тупик. — Что-то нашли? Эти слова вернули её в реальность. Блэр уже почти полчаса молча смотрел на экран из-за её плеча и был искренне заинтересован в прогрессе. Полин отвлеклась от работы и кратко изложила все мысли по поводу Пикока. — Мне кажется, что в Аризонском отделении завелась крыса, — подытожила она. — Иначе я не понимаю, почему все мои поиски обрываются на Храмовых Вратах. Думаю, ещё пара часов, и мы к чему-нибудь придём. Джереми посмотрел на наручные часы и нервно усмехнулся. — Меньше часа до полуночи! — заявил он. — Вы собираетесь здесь всю ночь сидеть?! Полин утвердительно кивнула. Ей было совершенно наплевать на все праздники, ведь одна только мысль о том, что она так близка к тому, чтобы понять, на кого всё же работал Пикок, мотивировала её. Этого нельзя было сказать о Джереми. Он потянулся и встал, поставив отодвинутый стул на место. — А если я захочу посмотреть «что-то личное»? — она вопросительно посмотрела на Джереми. — Ну так смотрите. Не сказав больше ни слова, он вышел из архивного зала. Полин осталась наедине со своими мыслями. Она пожала плечами и вновь сфокусировалась на работе. Однако, не прошло и пять минут, как она услышала мужские шаги — Джереми довольно бодро спускался по лестнице. Вскоре его голова показалась из-за двери. — Мисс Глик, не хочу портить ваше свидание с документами, но моя ключ-карта не работает. Одолжите свою? И да… — он поспешил добавить — не беспокойтесь, я разберусь в чём была проблема и всё вам верну. Полин не понимала, пытаются её сейчас обмануть или нет, поэтому ничего не отвечала. — Если вы думаете, что я хочу вас здесь убить, то не беспокойтесь, — на лице Блэра вновь появилась так знакомая Полин мерзкая улыбка, — ведь я бы просто столкнул вас с лестницы при возможности. Пара раздражённых вздохов и вот в руках Блэра очутилась её ключ-карта. Она предполагала, что ей скорее всего лгут, но Полин смирилась с этой мыслью — она была решительно настроена разрешить тайну Пикока, и если ради этого пришлось бы посидеть взаперти ночь — она бы не жаловалась. Плюс, у выхода она заметила кнопку обратной связи с охраной, что явно обнадёживало. Однако стоило ей только вновь приступить к работе, как она услышала чертыханья Джереми. Это заинтересовало её достаточно, чтобы выйти из архивного зала. Запрокинув голову, она крикнула: — У вас там точно всё в порядке? Вместо ответа в паре сантиметров от неё приземлилась её же ключ-карта. Джереми гневно спускался с лестницы, проклиная всех, кто когда-либо жил на этой планете. — Обратная связь не работает… черти! Отдохнуть решили! До утра их не будет… это ещё что за халатность? Уволю, всех уволю! — на секунду его взгляд остановился на Полин. — Нас заперли! Полин развела руками, подняла карту и устремилась обратно в архивный зал. — И вы ничего не скажете?! — А что я по-вашему должна сказать? Джереми закрыл глаза и сделал глубокий вдох, будто бы приготовившись отчитывать ребенка. Однако вскоре он не выдержал и всё же сорвался. — Полчаса до Нового года, а вы собираетесь просидеть его в архиве? Вы серьёзно?! Это уже не охота, это полноценная зависимость. К чёрту этот ваш Пикок, вы хотя бы один день можете прожить для себя, а не для Меркофф? Портите жизнь и себе, и людям. Из-за вас я даже детям позвонить не могу, а вы только и рады? Идите к черту. С этими словами он проследовал в комнату для отдыха, со всей силой захлопнув за собой дверь. Внешне Полин никак не отреагировала. Она лишь вздохнула и направилась к столу с документами. Слова Блэра её, конечно же, задели. Она посвятила всю свою жизнь Меркофф и привыкла к тому, что никто и никогда не ставил под сомнение исключительную значимость её работы. Особенно неприятно было слышать столь резкую оценку со стороны Джереми, человека, который начинал здесь стажёром почти что двадцать лет назад, и который был известен своим трудоголизмом. Неужели она, женщина, которую постоянно сравнивали с Блэром, была холоднее, чем он? Да нет, что за чушь... Просто она не придавала большого значения бессмысленным праздникам, вот и всё. Семья? Пусть звонит им в нерабочее время. Полин снова начала набирать текст, но движения давались ей с большим трудом. Казалось, что воздух стал тяжелее, а на плечи будто бы водрузили целую гору. Она устала. Она ужасно устала и всё это время пыталась отвлечь себя от этой мысли. Наверное, Пикок может подождать. Всё равно она не найдёт ничего за одну ночь. Полин выключила компьютер и отложила документы на край стола, закрыла глаза и глубоко вздохнула. Неужели она так и проведёт этот новый год — выгоревшая, бессильная, над грудой документов, пока Пол празднует со своей дочкой и явно даже не задумывается ни о Меркофф, ни о Пикоке? Тут за её спиной в очередной раз послышался скрип двери. Собрав все силы, которые у неё остались, Полин обернулась, презрительно глядя на появившегося Блэра. — Что вам надо, Блэр? Не видите, я работаю. Джереми молчал. Взгляд Полин несколько опустился и она увидела в его руках кружку только что приготовленного кофе. — Простите, Полин, — эти слова были сказаны очень натянуто, но тем не менее, даже это было несколько неожиданно приятно слышать. — Осталось каких-то пятнадцать минут до 2017 года. Отвлекитесь от работы, правда. Напряжённое лицо Полин вскоре расслабилось. Может быть, действительно стоит отдохнуть? Пусть и рядом с таким человеком как Блэр, но это же лучше, чем ничего. — Так и быть, — сухо сказала она, встав из-за стола. Не выключая свет и оставив приоткрытой дверь, Полин проследовала за Джереми в комнату отдыха. Она представляла собой небольшое помещение с кофемашиной, мини-холодильником, парой неуместно поставленных диффенбахий и четырьмя диванами разных размеров и цветов, расставленных вокруг слишком низкого кофейного столика, на котором, к слову, стояла вторая кружка с кофе. — Капсулы, это ребята из компьютерного зала оставили. У них сегодня смена закончилась — Блэр ответил на вопрос Полин ещё до того, как она успела его задать. Она кивнула и присела на один из диванов, наконец-то расслабившись после очень долгого дня. Блэр сел напротив, согревая руки об кружку. Ещё несколько минут они молчали. Каждый пытался начать разговор, но не мог. Они в принципе никогда не общались вне рабочей обстановки, в которой обычно не стеснялись задеть друг друга, а сейчас говорить было попросту не о чем. — С чего же такая благотворительность? — Полин взяла чашку в руки и почувствовала бодрящий аромат. Блэр улыбнулся лишь уголками рта. — Ну мне же надо как-то подлизаться к начальству. Или как вы там считаете. — Вы же женаты. — А вы нет. Полин громко кашлянула, возмущенно посмотрев на Блэра, который тут же засмеялся. — Вот видите, как бывает неприятно, когда кто-то суёт нос не в свои дела. Полин ничего не сказала, лишь отпила немного кофе. Это заметно её расслабило и она устроилась несколько удобнее. — Вы ведь собирались провести этот Новый год в Меркофф? — наконец-то спросила она. — Как и вы, — кивнул Блэр. Удивительные люди. Каждый из них имел возможность прямо сейчас отмечать главный зимний праздник у себя дома, кто-то в кругу семьи, кто-то один — это не столь важно. Но они оба находились сейчас здесь, в Меркофф. Полин постоянно была в дороге, то выезжая, то вылетая из одного штата в другой. Блэр же никогда не покидал жилой блок Меркофф даже ради семейных праздников. Именно эта нездоровая любовь к работе и объединяла их, казалось бы, не просто разных, но совершенно противоположных людей. И так, слово за словом, они медленно начали разговаривать. О том, как они оба не видели первый снег этой зимой, как не смотрели на открытие лыжного сезона в Аспене, как не выезжали в город и не слышали, как дети поют рождественские песни. Он целыми днями сидел в своём маленьком кабинете с множеством отчётов, а она не видела ничего, кроме дороги. Парк, Пикок, Апшир, Хоуп — эти фамилии они повторяли множество раз, один в своих электронных письмах, другая — в запросах. Он не любил праздновать Новый Год, потому что это отвлекало его от работы. Возвращаться к жене, к детям? Пытаться общаться с этими почти что чужими людьми вживую? Нет, уж лучше продолжать искать всё новые и новые дела, утопая в бумажной работе. «Не думаю, что ваша жена пустит вас домой» — эти слова Полин снова эхом отозвались в его мыслях. Как же она права. Она не любила праздновать Новый Год, потому что ей было не с кем. Приезжать домой к Полу и его больной дочке ей было неудобно — ведь для них она была чужим человеком. После развода Полин так и не нашла ту, которая понимала бы и её, и специфику её работы. В итоге, зимние торжества превращались лишь в напоминание о том, что она совершенно одна в то время, пока другие радуются жизни и ожидают чуда. Блэр посмотрел на часы. Оставалась одна минута. Он сел на край дивана и выставил согнутую руку так, чтобы Полин видела циферблат. Секунда за секундой, и вот они вслух отсчитывают последние мгновения уходящего года. Пути назад уже нет — последние движение секундной стрелки, и вот они снова начинают жизнь с чистого листа. — За Меркофф, — ухмыльнулся Джер. — За Меркофф, — устало кивнула Полин. Вместо звона бокалов последовал глухой звук соударения кружек. Но это было в разы приятнее, чем любое новогоднее торжество. Кофе был вкуснее шампанского, а пластиковый бутерброд — лучше индейки. Ведь сейчас, впервые за много лет, Полин чувствовала, что она отдыхает от работы. На работе. С коллегой (по работе). Но отдыхает. Бесценным было осознание того, что сейчас она не тратит своё драгоценное время на какие-то бумажки, чтобы затем без сил рухнуть на кровать и проспать четыре часа, а наоборот, находит момент, чтобы насладиться жизнью. Сейчас в этой кружке дешевого кофе было всё — пять лет первого снега и лыжного сезона, хруст наста, передержанная индейка, пена от неудачно открытой бутылки шампанского, огоньки ёлочной гирлянды, салюты и фейерверки. В ней был смех, торжественность и неподдельное счастье маленькой девочки, которая когда-то с таким трепетом ждала новый год. Полин посмотрела на Блэра. Он ничего не говорил, но ей казалось, что сейчас он думает о том же, о чём и она. Скорее всего, он так же вспоминает те дни, когда он был по-настоящему счастлив. Вспоминает, для того, чтобы, как и она, на следующий день забыть об этом и погрузиться в очередную рутину. — Вы преданный сотрудник, Джереми, — тихо проговорила Полин, допивая кофе, — вы столько лет с любовью и интересом поддерживаете все проекты, даже если они обречены на провал. Вы не теряете надежду, пусть она и оборачивается против вас. — О вас я могу сказать всё то же самое. Полин рассмеялась. Впервые за долгое время она искренне чувствовала такую поразительную легкость и счастье, что просто не могла не смеяться. Она поставила пустую кружку на стол, и молча поглядела в глаза Джереми. Тот тоже слегка улыбнулся ей в ответ. Такой же уставший как и она, он был бесконечно рад, что хотя бы один год за долгое время он встретил не за рабочим столом в своём кабинете. — Но штраф за неисправность технического обеспечения я вам выпишу, — подытожила Полин, слегка зевнув и победоносно скрестив руки на груди.