Как изменить историю? Да просто!

Следователь охуевал. Не знаю от чего конкретно. От того, что нашлась четырехмесячная пропажа в моем лице. От того, что меня, брыкающуюся после очередной похабной шутки, притащил к нему на ковер майор ФСБ, не культурно тыкнувший ему в лицо красную корочку. Или от моей истории. А что? Я так и сказала. Сбили, спасли, трахали четыре месяца до звездочек в глазах. - Кхм, - мужик плюс-минус моего возраста в лице следователя культурно прокашлялся, пока мы с Габинским стреляли друг в друга молниями, - заявление по сто тридцать первой подавать будете? - Чего, бля? – я открыла рот, в последний момент уворачиваясь от подзатыльника Габинского, - никто меня не насиловал. Скорее даже наоборот. - Павлова… - Руслан страдальчески застонал, хлопая себя по лбу, - капитан, давайте закончим. Пропажа нашлась, а слушать эту стервозницу – себе дороже. - Ну почему же, - капитан усмехнулся, но я-то вижу, что падла давит смех, - я бы с удовольствием послушал. Потеряшка с хорошим настроением – дело редкое. Занятное. - Настроение хорошее, - откинулась на спинку хлипкого стула, скрещивая руки под грудью, - имеете желание испортить? - Имею желание. – медленно кивнул и начал перебирать бумаги перед лицом, - значит, Павлова Кира Викторовна… - Осмелюсь спросить, товарищ капитан, - нагло перебиваю его, - А мы все еще о моем настроении разговор ведем или диалог только что провалился ко мне в трусы? И давлю лыбу, наблюдая за перекошенным лицом следователя и ревом, исходящим от Габинского. Сам виноват, козлина. Мог по щелчку пальцев закрыть дело и вернуть мне вещи, но нет же! Надо явиться к следователю! Капитан скрывает лицо за бумагами, а через пару секунд выглядывает, бегая глазами от меня к бумаге и наоборот. - Вы не слишком фривольны, мадам адвокат? - Так я в отпуске. По беременности и родам. Трахали – трахали, да перетрахали. - Пошла в машину, чертовка! – Габинский буквально вырывает меня со стула, толкая в сторону двери. Лишь бы не заржать. Лишь бы не заржать. Но не сдерживаюсь. Начинаю ржать, пытаясь не согнуться в три погибели, уже в дверях. Спиной ощущаю, что в меня сейчас что-то полетит, так что юркаю в сторону, закрывая дверь. Прислоняюсь к стене и утираю слезы, привлекая к себе внимание снующих туда-сюда работников. Габинский, злющий как черт, выходит минут через пять, суя мне в руки прозрачный пакет с тем, что когда-то было содержимым моей сумки. А я лишь присвистываю, рассматривая свои ногти. Не помешает маникюр. Определенно не помешает. А потом начинаю разглядывать содержимое пакета. Телефон, наверняка сдохший. Кошелек, держатель для прав и стски, ключи от машины. Небольшая косметичка. Паспорт, адвокатское удостоверение и, самое главное, ключи от квартиры. - А горе водителя-то нашли? – шагаю за Габинским, - дурачок какой-то. Выкинул всю сумку. Мог прихватить ключи от дома и обчистить квартиру. Прописка-то в паспорте есть. - Трухнул. Визжал, что сбил, а тело испарилось. Через сутки сам в полицию прискакал с чистосердечным. – цедит сквозь зубы, пока мы не выходим на улицу, - ты что устроила, чертовка? - Правду и ничего кроме правды. Прикинулась мышкой и прошмыгнула в машину, стараясь слиться с сиденьем. Лишь когда Габинский вырулил на объездную, вытянула шею, прикидывая куда мы могли направляться. Хотя чего тут гадать. Еще пять минут и ауди тормознула перед кованными воротами штрафстоянки. - Все, проваливай. И херню не твори. Жду вечером, - буквально вытолкнул меня из машины, оставляя на пустыре. Расплатилась за четыре месяца штрафстоянки, выложив из кошелька всю наличность. Взгрустнула. Стоит моя ласточка. Под слоем пыли и грязи. И я окунаюсь в водоворот привычной жизни. Вдавливаю педаль в пол, вылетая на объездную. И несусь, несусь. До первой заправки, конечно. Ездить с пустым баком – такое же призвание, как зубоскалить. Непередаваемое чувство эйфории. Господи, как я скучала! Оглаживаю кожаную обивку руля кроссовера, заезжая на экспресс-мойку. Сразу после – в первый магазин электроники за зарядкой, а после – в такой же первый попавшийся салон красоты. И вот, спустя, наверное, часов пять, чувствую себя человеком. Свежим, чистым, отдохнувшим. С педикюром, маникюром и подстриженными волосами, что теперь чуть ниже лопаток. Телефон, правда, не радует. Четыре сотни пропущенных звонков, тысяч двадцать сообщений в мессенджерах и ничуть не меньше электронных писем. В мессенджеры даже боюсь заходить. Как и на почту. Сначала набираю телефон бывшей одногруппницы, что занималась моим разводом, и после получасового разговора узнаю, что меня все-таки развели. Потом, закатывая глаза и вздыхая, паркуюсь и поднимаюсь в офис. Начальству на одном выдохе выношу слезливую историю о том, как меня сбила газель и спас прекрасный незнакомец. Приправляю все это историей о четырехмесячной амнезии и сетую на то, что до сих пор страдаю провалами в памяти. По-актерски плачу в жилетку начальника, извиняюсь за заявление об увольнении и прошу все-таки уволить в связи с внезапной беременностью от прекрасного незнакомца, что спас меня. Стыдно – жуть. Но что поделать. Хренас два меня кто-то вернет в работу после столь внезапного исчезновения и тех проблем, что я принесла клиентам из-за своего исчезновения, но по-человечески извиниться и забрать свои манатки все же стоило. К вечеру не остается сил, но я заставляю себя заняться рутиной – оплатой счетов, вызовом клининга и все-таки прочтением личных сообщений. К тому моменту, как история вызовов и сообщений отматывается на четыре месяца назад и наконец-таки находит смс-ки от отца, я буквально валюсь от усталости. Предупреждаю Габинского, что не являюсь под его прекрасные очи и проваливаюсь в беспокойный сон. Засыпаю, ворочаюсь, просыпаюсь. И так, наверное, раз десять. Пока наконец-таки раздраженно не откидываю одеяло в сторону и не опускаю ноги на паркет. Горблюсь, упираюсь локтями в колени и сжимаю ладонями голову. Надо же так умудриться, Кира. Залететь, блять, от мужика из другого мира. И узнать, что сука, ты какой-то телепорт из романа Стивена Гулда. Ладно, Кира. Ты не страус. Окапаться в родном мире и забыть про седовласку ты всегда успеешь, а пока – давай решать проблемы. Ну пошлет и пошлет. Какая разница? Вставай, Кира. Поднимай свою прекрасную задницу и пиздуй к Хатаке разруливать проблему. Пошлет – не беда. Ты не осталась в накладке. Секс, телепортация, отсутствие рака и головастик. Все не так плохо. Выполнила дыхательную гимнастику, размялась, натянула домашние брюки и футболку. Снова выполнила дыхательную гимнастику, чтобы наверняка, и шагнула в неизвестность, именуемую туалетом Хатаке. Прислушалась. Сделала пару вдохов и постучала изнутри, отходя назад и готовая прыгнуть обратно домой в ту же секунду, если вдруг в ванную зайдет не седовласка. Когда дверь открывается и внутрь заваливается сонный и потрепанный Какаши, мне становится чуточку стыдно. Сколько времени, балда?! Фокусирует на мне взгляд, захлопывая дверь. Цепко рассматривает всю с пяток до макушки, а потом резко поддается вперед, сгребая меня в объятия. Прижимаюсь щекой к его груди, пробираюсь ладошками под дурацкую водолазку, в которой он привык спать, и впиваюсь пальцами в бугристые мышцы. Впиваюсь с такой силой, будто бы пытаюсь удержать спасательный круг, именуемый седовласка.