Как изменить историю? Да просто!

-      Я тебя ненавиии-ииижу.   Я кричала.   -      Чтоб ты сдох, Какаши.   Нет, не так. Я рыдала, кричала, шипела, до онемевания сжимая ладонь бледнющего седовласки. Ему хоть бы хны – словно комариный укус, я же костерила весь этот мир, готовая прибить и обычных врачей и Сакуру, так как медики сошлись в том, что кесарево мне противопоказано.   Страдала я уже седьмой час, мысленно придумывая пытки Хокаге, которая была свято уверена в том, что я стерильна.   Перепало и вернувшемуся Габинскому, в которого весьма точно попала какой-то тряпкой, лежащей на лбу.   Вообще мои роды были похожи на цирк.   Началось все с того, что отец выкупил на всю предполагаемую неделю родов все родильное отделение лучшей клиники в городе и сбагрил меня врачам сразу после первых ложных схваток. Те были со мной двадцать четыре на семь (и это не шутка), медсестра не отходила ни на шаг, даже когда я катилась шаром в сторону туалета. Осмотры врачей чуть ли не каждый час, а осмотры Сакуры – каждые минут пятнадцать с помощью диагностической техники.   Нервного и злющего на Хатаке отца не успокаивал даже тот факт, что все было в пределах нормы.   Сам же седовласка весьма добротно покопался в мозгах административного и медицинского персонала, втерев им в память наличие у меня персонального врача в виде пятнадцатилетней розоволосой девчонки, которая своим возрастом не вызывала ни у кого вопросов.   Проходной двор.   И если седовласку я просто отказывалась отпускать, вцепившись клешней в его ладонь, то Габинский с отцом заглядывали на пару секунд после очередного стона или крика, убеждаясь, что я до сих пор жива.   Больше никаких детей.   Больше никакого секса.   Хотя нет, больше никакого секса без горы противозачаточных, спирали и презервативов. Вместе взятых. Одновременно   Господи, как женщины рожают второго ребенка?   -      Если после…ох…этого…ты еще хоть как-нибудь…в чем-нибудь упрекнешь меня…господиии…я тебя убью, Хатаке, - я вновь заплакала, зажмуриваясь.   -      Кира-сан, еще чуть-чуть, - Сакура успокаивающе погладила меня по животу.   К сожалению, ее попытки снять боль с помощью медицинских техник перестали толком действовать еще часа три назад. И с каждой секундой, что приближала момент рождения ребенка, ее чакра на меня и во все переставала действовать, заставляя уверовать в то, что античакра вот-вот вернется. Правда плохо себе представляю, что она будет из себя представлять, учитывая появление у меня хоть слабенькой, но системы циркуляции чакры.   Чувства, которые я испытала, едва услышав первый крик дочери, нельзя было описать словами.   Это было и облегчение от того, что мучения закончились. И безмерное ощущение всепоглощающего счастья.   И усталость.   Это произошло в то самое мгновение, когда один из врачей ловко перерезал пуповину. Словно натянутая струна лопнула, разливаясь по телу жаром, что прилил к щекам и скрутил низ живота в острый комок непонятных мне эмоций.   А потом…   Ну да, ожидаемо.   Сакура и Какаши грохнулись в обморок, когда вышедшая из-под контроля сила взметнулась во все стороны, напрочь лишая их чакры и сознания.   Громко заплакала Луна и я было дернулась, обмирая от страха, что могла причинить ей вред, но в следующую секунду дверь в палату чуть ли не снес ворвавшийся отец, цепко и быстро вырывающий плачущего ребенка из рук медсестры.   Врачи ошалело моргали, глядя на людей, которых в палате быть не должно. Очевидно, что и технику Хатаке, которая влияла на их сознание, я тоже развеяла, так что они немало удивились наличию в палате двух бессознательных тел, одно из которых было одето в медицинские вещи.   Признаться честно, я испугалась.   Всего на секунду, глядя на Луну в руках отца. Но всего на секунду, потому что в следующее мгновение он передал дочь мне и, развернувшись, вновь погрузил врачей в иллюзию.   -      Так и знал, что он не выдержит родов! – в дверях мелькнуло улыбающееся лицо Габинского, глазеющего на валяющегося без сознания седовласку. – слабак.   -      Иди к черту, - сквозь очередной приступ слез, мелко дрожа, я поцеловала дочь в лоб, - знакомься, Луна. Это твоя сумасшедшая семейка. Мать и дедушка – пришельцы, отец – будущий Хокаге, а крестный – просто дурак, залезший в койку к нынешней Хокаге, которая ему в матери годится.