It's beginning to look a lot like Xmas

— Два стакана сахара, — бубнил себе под нос Юнги, недоуменно разглядывая столовые приборы на полке. Он обреченно выдохнул и взял в руки два совершенно разных по объему предмета, покрутил их в руках и взглянул на суетящуюся в гостиной девушку, надеясь на её помощь. — Хани, как думаешь, стакан для виски или стакан для безалкогольных напитков? Девушка обернулась на звук родного голоса, с трудом пытаясь понять, о чём толкует Мин. Вроде бы отправила его приготовить печенье, но судя по его вопросу, он намеревался добровольно сдаться от этой идеи и ограничиться алкоголем. Ли нахмурилась, отложила гирлянду, которой планировала украсить камин и направилась на помощь. Любимого мужчину из отчаянья нужно было вытягивать, пока он чего доброго и вправду не решился на то, чтобы начать праздновать уже в полдень. — Мин Юнги, — строго начала Хани, угрожающе скрестив руки на груди, но тут же смягчилась, заметив искренне, даже порой напоминающее детское, недоумение любимого, облаченного в праздничный фартук. Он не отрываясь смотрел только на два стакана в своих руках, явно отличающихся по объёму и притворно жалостливо поскулил. — Ты настолько отчаялся, что планируешь выпивать из стакана, который размером с полноценную полулитровую бутылку? — Я не виноват, что рецепты написать нормально не могут, — пробасил Юнги, искренне возмущенный подобной несправедливостью. Он считал себя довольно неплохим поваром, да и порадовать свою девушку её любимым печеньем обещал ещё несколько недель назад, но подобные инструкции из интернета, не дающие подробностей, выбивали его из колеи. — Понабирают копирайтеров по объявлению. Хани бросила беглый взгляд на разгромленную кухню: им пришлось отправиться за покупками прямо в канун Нового года, отстоять длинные очереди в супермаркете, невесть откуда образовавшиеся там уже с самого утра, украшать квартиру в последний момент, ведь они только ночью вернулись из небольшого путешествия, где и провели Рождество, и оставить все приобретенное прямо на диванчиках вокруг стола, так как времени разобрать всё это не было совершенно. Их друзья обычно собирались у кого-нибудь из парней, для того чтобы вместе встретить наступающий год, и в этом году очередь дошла до дома Мин-Ли. Общим коллоквиумом было принято решение не особо заморачиваться на кухне, но всё же несколько любимых блюд на столе должны были быть. Взяв на себя приготовление, Юнги уже успел несколько раз пожалеть о том, что не вышел из общего чата ещё в тот момент, когда они планировали торжество. И неточный рецепт печенья теперь лишь укрепил это чувство. — Я взгляну? — улыбнулась Хани, заглядывая в присыпанный мукой экран телефона через плечо Юнги и внимательно зачитывая рецепт вслух. — Добавьте к получившейся смести два стакана сахара. Так. Понятно. А два стакана сахара, это сколько в граммах? — Именно! — воскликнул Мин, не скрывая возмущения. — Стакан для виски? Граненый стакан? Стакан для пива? Хани покачала головой и захихикала с надувшихся щёк Юнги. Она и подумать не могла, что подобная задачка превратит её любимого мужчину из серьезного и рассудительного человека, в раздосадованного подобной несправедливостью ребенка. Такого хотелось затискать и поцеловать в обе щёки, лишь бы он не переживал. Решив, что подобная идея не так уж и плоха, Ли поспешила оставить быстрый поцелуй на щеке Юнги, тут же отстраняясь. Однако, её планам было не суждено сбыться. — У нас слишком много стаканов, не находишь? — хохотнул Юнги, тут же успокаиваясь от подобных проявлений нежности своей возлюбленной. Не теряя таких драгоценных мгновений вместе, он развернулся к ней лицом, и, чтобы не оставаться в долгу у возлюбленной, оставил такой же быстрый поцелуй на её губах. — Может ну его это печенье? — Хэй, так не пойдёт! — заворчала Ли, несильно пытаясь оттолкнуть возлюбленного. По его лукавой улыбке она быстро поняла, что этот хитрый лис явно что-то задумал. И как вообще он за несколько секунд превратился из милого малыша в двусмысленно усмехающегося искусителя, посильнее прижимающего её за талию к себе и не обращающего внимания на ослабевающее сопротивление. — Оставишь ребят голодными? — Просто их не впущу, — хмыкнул Юнги оставляя нежный поцелуй за ушком возлюбленной. Та на секунду замерла, явно не ожидая подобных слов и уж тем более действий. Воспользовавшись замешательством Хани, Юнги в несколько наступательных шагов прижал девушку к кухонной тумбе, попутно сметая с неё всё лишнее. Подобного напора Ли не ожидала, но с интересом всматривалась в постепенно темнеющие от возбуждения глаза. Руки Юнги посильнее сжали её талию и требовательно усадили на твердую поверхность, пока губы медленно опускались вниз по тонкой шее к ключицам. — Ребята расстроятся, — едва слышно отозвалась Хани, неосознанно сжимая ткань мягкого свитера Юнги в своих пальцах. Её плавило от таких медленных, но томящих прикосновений, которые едва ощутимо поглаживали её бедра, сначала сквозь тонкую ткань домашних шорт, потом пробираясь выше, под просторную футболку. — Думаю, нам будет не до их возмущений, — хрипло прошептал Юнги, избавляя возлюбленную от футболки и тут же припадая горячими губами сначала к одной груди, затем к другой. Его язык дразняще проходился по затвердевшим соскам девушки, пока та и вовсе не заметила, как прекратила сопротивление и теперь избавляла любимого от ненужного забавного фартука и спортивных штанов. — У нас есть занятие поинтереснее, не находишь? — Ты действуешь против правил, — обреченно простонала Хани, выгибаясь навстречу ласковым прикосновениям Юнги. Она совершенно не планировала так быстро сдаваться, но эти порхающие по её коже губы, тонкие пальцы, пробирающиеся под кромку её белья, горячий язык, ласкающий возбужденные горошины сосков, — всё это в купе сводило с ума и дурманило мозг настолько, что думать о ком-либо ещё кроме Мин Юнги, было совершенно не возможно. И плевать, что они ничего не успевают, ничего не готово к приходу друзей, в тот момент есть только лукавая ухмылка её любимого, его тихие хриплые стоны и потемневшие от возбуждения глаза. — Тебе это нравится, — усмехнулся Юнги, наконец отрываясь от груди возлюбленной и опускаясь всё ниже. Он оставляет влажную дорожку на животе Хани, легко приподнимая её бёдра так, чтобы стянуть оставшуюся ненужную одежду и наслаждается тем, как несдержанно стонет любовь всей его жизни, дрожащими пальцами стягивая с него домашнюю одежду, чтобы прикоснуться друг к другу как можно ближе, не оставляя между ними даже миллиметров ненужной ткани. — А тебе? — остатки самообладанию стремительно покидали девушку, но она упрямо сражалась сама с собой ровно до тех пор, пока влажный язык не прикоснулся к эпицентру её возбуждения длинным ласковым движением. Жалобный стон непроизвольно слетел с её губ, пока пальцы путались в волосах любимого, неосознанного прижимая его ближе. Она необдуманно попыталась свести колени от нахлынувшего возбуждения, ощущая как требовательно, но в то же время аккуратно впиваются тонкие длинные пальцы Юнги в её кожу. Он легкими движениями языка то кружил вокруг пульсирующей точки, то двигался из стороны в сторону и бросал на неё лукавые взгляды, демонстрируя довольную улыбку. — Я люблю сладкое, — голос Юнги теперь был для Хани будто в тумане, она сосредоточилась на собственных ощущениях. Их обоих будто одолел голод, вот только аппетита к еде не было совершенно. Всё желание было направленно лишь друг на друга. Ощущая, как подрагивают ноги Хани от подступающего оргазма, Юнги довольно хмыкнул и поднялся на один уровень с Хани, чтобы взглянуть ей в глаза и прошептать прямо в губы прежде, чем наконец соединиться телами между собой: — Я люблю тебя, — Мин украл несдержанный стон с губ девушки и аккуратно толкнулся членом как можно глубже, чтобы в полной мере прочувствовать весь вкус своего любимого десерта. Хани не задумываясь ни на секунду прильнула ближе к губам, вовлекая их в глубокий, жадный поцелуй и готова была растаять прямо на этой тумбе, от того, как тягуче нежно и правильно Юнги проникал глубже. Его слова о любви заставляли сердце вырываться из грудной клетки каждый раз, усиливая её собственные чувства по отношению к нему. Каждый протяжный толчок, хриплый мужской стон ей на ушко или нежный поцелуй в шею, заставляли её действительно чувствовать себя так, будто она тягучая карамель, тающая от жара своего мужчины. — Я… — Хани пыталась сформулировать свои слова в единое предложение, но участившиеся толчки горячей плоти внутри неё будто выбивали остатки воздуха из её лёгких. Ли прижалась как можно ближе к Мину, оставляя суетливые поцелуи на его губах и шее и томно выдохнула прямо на ухо Юнги: — Люблю тебя. Юнги сильнее сжал бёдра Хани, сделал несколько размашистых толчков, наслаждаясь тем, как сжимаются мышцы девушки вокруг его члена и высоко простонал в ответ, понимая, что именно её слова из таких желанных губ доводят его до точки невозврата каждый раз. Именно так Мин хочет провести всю жизнь — в объятьях любимой женщины, на их собственной кухне, немного «украшенной» предновогодним хаосом, но вот так. И плевать на количество сахара в печенье, рядом друг с другом им всегда его будет достаточно, ведь самый сладкий подарок у них уже есть.