В самую тёплую ночь

Дом, это место, в котором тебя ждут. И не важно кто–питомец, семья, любящий человек. Если таких нет, значит, тебе некуда идти. Даже если у тебя шикарный особняк ты не сможешь себя полноценно ощутить в домашнем уюте. Его никогда не будет, если нет опоры. И когда этим фундаментом будет и не человек. Но хоть что-то должно цеплять, от чего мы возвращаемся домой и окунаемся в всю атмосферу. Мужчина, облачённый в шёлковую длинную белую юкату под пол с вышитыми золотистыми змейками, что красиво обрамляла каждый изгиб тела, выставляя почти женскую изящную фигуру на общее обозрение, шёл к своему дому, находившемуся в глуши, почти на стыке двух стран. Отшельник изредка покидал своё поместье, в основном лишь уходя на поручение отца либо закупки необходимого инвентаря. После случая с его любимым человеком, тот закрылся в себе, и выбрал тот путь, которого не ожидал никто. Так он уже и проживает гордые четыре года в изоляции, вдали от древни, когда-то товарищей. Хотя, таковыми он их никогда не считал, и уже через месяц ухода смутно помнил их черты лица. Лишь троих не забыл, те, кто причинили больше боли чем остальные. А хорошие моменты всё равно не вспоминаются, в памяти остаются лишь наиболее болезненные моменты, которые так и норовят вновь вытечь к неокрепшему разуму. Мужчина зашёл в дом, сразу распуская длинные волосы, которые достигали уже до логтей. Мицуки всегда не любил стричься, а будучи отстранённым от цивилизации можно было об этом забыть. Всё равно никто не увидит, не подумает что-то плохое или странное. Однако, змею всегда было плевать на такие жалкие попытки самоутверждения за счёт обсуждения людей, не схожих с ними, и возвышения собственного понятие "нормальной вещи". Эти законы о длине волос, подола юкаты, косметики – придумали ещё наиболее глупые люди. Зачем создавать столько законов ради какой-то несуществующей цели? Основываясь на этих правилах, Мицуки всегда говорили, что он похож на девушку, притом, красивую. Это снисходилось из-за вытянутого разреза глаз и обрамляющих их длинных пышных ресниц;красивой талии и природной костлявости;нежных черт лица. Лишь только губы были тонкие, почти всегда сжатые в кукольной улыбке. А говорил это и не один человек, что могло значить, что он и впрямь был бы красив, если был девушкой. Но что плохого в подобном парне? Да вот в действительности ничего. И зачастую они намного ухожаннее, нежели те, что подходят под стандарты. Иногда проходили даже ситуации, в которых подростка путали с женщиной, и эти инциденты далеко не самые позитивные. Даже, какие-то постыдные, о которых парень и не хотел бы заикаться. Следом за хвостиком последовали продукты, которых он бережно сложил на кухне. Холодильник в его поместье была одна из немногих современных вещей. Его дом ведь сконструирован под старую Японию, и чудом он смог притащить такую необходимую вещь. Когда Мицуки только ушёл с деревни и нашёл всеми забытый дом, остановился там и больше почти не покидал. Пришлось лишь кое-где укрепить фундамент и крышу. Змей взял маленькую чашечку, скорее напоминающую маленькую соусницу, ведь была крохотной и без ручки, с чаем и отошёл в самую любимую комнату. Мицуки часто засиживался тут, размышляя на разные темы и попивая чай из чашечки. В центре находился подколéнный складной деревянный стол, по бокам подушки; сразу прологалось окно во всю стену, которое сейчас было приоткрыто, пропуская единичные листья цветущей вишни. Так в этой комнатке больше ничего особенного не было, лишь пара картин и станок, благополучно убраный с глаз. А то совсем не вписывался в интерьер. Тут было темно, хоть глаз выколи, хотя для змея это было не страшно. Благодаря генам и навыкам синоби он мог видеть больше, чем обычный человек. Смог бы опознать любое шершание и устранить его, однако всегда, будто по привычке загорал белую кипу свечей, стоящих по бокам комнатки и на столе. Только эту никогда не трогал. От этих источников света всегда веяло жёлтым, даже немного оранжевым полем. Мужчина приспустил сиреневый пояс юкаты, дабы "полностью вдохнуть", раскрывая ключицы и немного грудь. Он тяжко выдохнул, как распознал живое существо, стоявшего на обширной ветви молодого дерева. Эту чакру, такую тёплую, на краешках немного потемневшую и будоражущую, змей всегда распознает. Как бы не противился, всё равно вспомнит с скрежетом души. Мицуки имел право прогнать непрошенного гостя пока всё не вышло за грани, но вместо этого просто сделал маленький глоток, будто не обращая внимания. Всё-таки альбиносу не унять эти воспоминания и негативные мысли, роющих в голове, не давая нормально прислушаться к реальности, в которой Боруто Узумаки пришёл к своему старому другу. Он плавно приземлился через окно, проникая в поместье, лицом прямо к змею. Какая-то неловкая пауза заглушила все звуки, они словно прервались как песня, даже не начавшая свою композицию. —Привет, Мицуки—помялся Боруто, аккуратно сложив меч подальше, в знак невраждённости к собеседнику. С чувством сожаления и неискончаемой грусти гость смотрел прямо на сидящего напротив человека, что лишь отпил очередную частичку напитка. Какая-то желочь будто ком не давала выдавить и одного слова, а тонкие пальцы предупреждающе дрогнули, чуть не опрокидывая содержимое чашечки. —Здравствуй, Боруто. Тебе что-то нужно, раз ты пришёл в столь поздний час и в такую глушь?—всё-таки молчать не вариант. Пришлось приложить все усилия, дабы голос ненароком не дрогнул, и в своей новой манере Мицуки растягивал каждое слово, словно смакуя, так же плавно переводя на следующее в том же спокойном тембре. Для кого-то это может показаться за заигрыванием или попыткой отстраниться, но змей слишком продолжительное время не использовал голос. Просто физически не получится тороторить и говорить так несвязно и громко, как когда-то и сам Узумаки. Лишь жёлтые глаза предупреждающе свернули, хоть Мицуки и не подавал виду. А сам Боруто чуть нахмурил брови. Неужели Мицуки не способен думать, что я пришёл к нему? —Я хотел проведать тебя.. Уже как четыре года не виделись—неловко почесал затылок гость, прикрывая один глаз. —Как видишь, я жив. Это всё?—уж слишком грубо отозвался змей, недовольно сжимая пальцы на посуде. Его всегдашняя прямолинейность часто выбешивала окружающих, ведь зачастую Мицуки говорил правду. А она горька на вкус? Боруто опешил от такой резкой грубости собеседника и приспустил руки, вновь, наконец, успокоившись. Ещё никогда змей не был с ним так груб, и это ужасно расстраивало Узумаки. —Я.. Я устал с дороги, не мог бы переночевать у тебя? Это займёт лишь одну ночь..—с самым что не есть виноватым видом попросил Боруто, отводя взгляд на одну из горящих свечей. От тусклого освещения он не мог полностью различить всю цветовую палитру и это веяло какой-то особенной эстетической удовлетворённости. Мицуки понимал, что деться некуда, ведь ещё немного самооблодания имелось. Он по этикету просто не может оставить этого парня на улице, так что пришлось согласиться. *** Мицуки ненавидел Каваки, в частности, как и пол Конохи. Но он недолюбливал это чадо не так, как другие, а чисто с ревности. С появлением этого грубого бестактного человека о змее все забыли, и он остался в тени. Каваки будто версия Мицуки, только с большим арсеналом и привилегиями. Может, сам Мицуки и нормально бы себе жил дальше, лишь иногда проскакивая в жизни других людей, но с одним смириться он не сможет. Боруто– солнце, такое непоколюбимое и светлое, тоже бросило его. И вновь этот Каваки, возле которого все столпились словно мухи к пирогу. Луна не может без солнца, тем временем как ему совершенно плевать на крохотную планету. А ведь самое удручающее, что Узумаки влюбился в эту мартышку, ведь другого обозначения просто нет. Мицуки видел эти сверкающие глаза, еле заметный румянец и волнение с приближением парня. Но, может, змей бы всё пережил,  ведь ему всегда хватало лишь наблюдений со стороны, но этот факт кидали ему прямо в лицо до удушения, так ещё и сам Каваки делал Боруто больно своей враждебностью. В самый переломный момент, когда Мицуки так нужна была поддержка, когда он вновь перестал понимать, зачем ему жить, прозвучали последние, словно звон, слова Боруто: "Ты похож на шлюху". Тогда была незапланированно опасная миссия, и змея накрыли какой-то кислотной жидкостью, которая вмиг оставила дыры во всём костюме. Только Мицуки попал под раздачу играя отвлекающую роль, когда как Сарада добивала противника. После этого накаута Боруто вышел с тени и осуждающе посмотрел на полу-голово парня, скривливая лицо, даже не предлагая руки помощи. Это влияние Каваки. И как по щелчку пальца Узумаки слился с толпой, которая распространяла эти лживые и такие противоречивые слухи. Даже его последний лучик света погас. Он ушёл как трус. Не выясняя отношений, не начиная разговора и не попрощавшись, ринулся прочь. *** Они смотрели на друг друга долго, томно, где со стороны могло показаться что кто-то из них уснёт. Но не всё так просто.. Одно лишь движение худощавой руки, тянущейся для того, что бы взять уже пустую чашку, как Боруто словно зверь, следующий своим инстинктам, опрокинул стол и повалил мужчину. Дабы не сопротивлялся, Узумаки сжал запястье над голубой макушкой, смотря сверху вниз на когда-то лучшего друга. —Что ты сделать хочешь?—без попытки вырваться сухо отозвался Мицуки, смотря прямо в голубые яркие глаза, в которых поселился бурый огонёк на глубинке, с каждой секундой увеличиваясь в геометрической прогрессии. А тот не отозвался. Он не убежал от ответа, ведь по виду уже суровых черт лица можно было всё понять. И лишних слов не нужно–главное физическое воздействие. Если оттолкнёшь–зажмёт крепче. Если уже конкретно сопротивишься–уйдёт. Но сердце защемило при лишь представлении об уходе этого Узумаки. Ведь смог прожить без возлюбленного годы, и вроде, чувства притупились, но как увидел–сразу обмяк, вспоминая свою любовь, вновь уповаясь  в окрылённом чувстве. Мужчина сильно прикусил чужое предплечье, на что Мицуки лишь болезненно простонал. Ему как-то по мозахитски даже понравилась эта грубость и нетерпеливость. Боруто хотябы рядом, с ним, и жаждет это тело. Да, Мицуки используют, и он это понимал, но ничего сделать просто не в силах. Просто покорно поддался Узумаки, который уже достал смазку. Как всё продуманно. Он задрал красивую юкату, открывая вид на стройные ноги, часто вздымающуюся грудь и вставший половой орган. С неким упоением Боруто всё кусал Мицуки в грудь, ставил краснющие засосы и сжимал красивую талию до следов, ловя громкие рваные стоны. Змею так нравились эти вечно тёплые руки, которые могли одним лишь прикосновением наконец согреть вечно мёрзнущего Мицуки, который сколько бы не одевал слоёв одежды–ощущал одинаково. Некоторые свечи погасли, но даже в полумраке мужчина мог увидеть эти будто светящиеся в похоти голубые добрые глаза. Боруто пришёл сюда для того, что бы навестить потерявшегося друга, но ещё при сборках взял смазывающее средство. Похоже подсознательно он понимал, во что это выльется, но пытался это блокировать. Не может же он так поступить с Мицуки! Но сейчас без капли стыда Боруто гладил талию и грудь извивающегося под ним парня, с каждым полустоном всё больше теряя рассудок. Этот нежный голос, мягкая фарфоровая кожа–вот чего Узумаки всегда любил в друге. Как прикоснётся ненароком–мурашки побегут по спине. Услышит добрый голос–сразу тепло на душе. Но при приходе Каваки всё изменилось, и будто в трансе, подросток никого не видел кроме грубого парня, невольно переминая некоторые привычки. Он словно забыл о Мицуки, переключаясь на другого человека, казавшимся для него братом. Но только братом, и это Боруто понял только тогда, когда потерял по-настоящему любимого человека. Может сначала он мешкался, но после ухода сразу всё понял. Понял, каким идиотом он был. То ,что теряем, наиболее ценим, чем при жизни Боруто уже не мог дальше терпеть, на этом его нервы сдали, и он запустил сразу два пальца в прозрачной смазке в упругий зад. Мицуки лишь громко выдохнул, сжимая загорелые накаченные руки своими аккуратными ноготками, оставляя красные следы на коже. Не прошло и пары секунд, как проскользнул ещё один длинный палец. Теперь они двигались круговыми движениями, разжимались и выходили,  сразу же вновь проникая. Змей уже просто не мог терпеть, низ живота уже крутило в нетерпении, а член умолял разрядки. —прошу..–слишком жалостно попросил Мицуки, невольно двигая бёдрами навстречу к конечностям. Боруто не нужно просить дважды, он и сам был в нетерпении, и выливая на половой орган слизь, потёрся головкой к анусу подразнивая парня под собой. А тот лишь тихо скулил, отчаянно двигая задом для захвата члена. Дабы не метусился, Узумаки сжал мягкое бедро, и всадил член чуть меньше половины. Он ещё не был настолько извергом,  что бы сразу всунуть всю длину и без промедления начинать движения. Это дело искусное, требуещего терпения, которого сейчас так не хватало. Но пришлось взять всю волю, и дать парню привыкнуть. Идельно узкие стенки приятно давили на орган, да и самому Мицуки похоже не было противно. Его сердцебиение участилось, как Боруто начал невисомые толчки навстречу, с каждым рывком всё глубже протаскиваясь. Это чувство наполненности так нравилось змею, да и это не был чей то стояк, а самого Узумаки Боруто. Честь, не менее. Альбинос пристроил руки между выпирающими тонкими ключицами и плечами для опоры, ведь он знал, что скоро терпение партнёра закончится. Наконец, Боруто смог войти полностью, и теперь делал более глубокие движения в сопровождении с еле слышным бормотанием Мицуки, которое закончилось на продолжительном громком стоне. Тот будто не в себя двигался бёдрами прямо под тем углом, всё ярче вскрикивая. Похоже, нашёл простату. А эти сладкие стоны до конца вскружили блондинистую голову, и запрокинув худую ногу Мицуки на плечо, меняя позу, всё быстрее и жёстче начал вдалбливатсья в податливое тело. У парня пошли маленькие слезинки с глаз, а от жары он оставлял рот открытым. Хотя, это и нравилось Боруто, ведь он мог слышать каждый стон друга. Недолго это продолжалось, и Мицуки ярко излился, пачкая пол и живот. Зад затрёсся в конвульсиях. Само тело также начало подрагивать, и после нескольких рывков сам Боруто кончил, так и не успев выйти с партнёра. Он упал рядом с зажимающимся дрожащим парнем. Сейчас  по плану Боруто должен уйти, но смотря на это невинное красивое личико совсем не хотелось покидать уютное поместье, где всё пропитано его Мицуки. Узумаки потянулся к змею, приобнимая это вечно холодное тело, поглаживая мягкие длинные волосы. —прошу, не уходи—чуть не плача попросил альбинос, всем телом прижимаясь к этому полящему солнцу. —я не уйду.—на тон тише отозвался Боруто, прикрывая глаза. Он ушёл, не оставляя и следа своего визита. Всё убрано до малейших мелочей, кроме самого хозяина дома. Он лежал на холодном полу, весь потрёпанный и потный, с подсохшей спермой в заднице и на бедре. Тело ломило, совсем отказываясь выполнять хоть какое-то поручение. Но пришлось пересилить себя и встать. Мицуки всегда был слишком чистолюбив, и находиться в таком состоянии было просто пыткой, особенно будучи в сознании. Зад сильно болел, и с него вытикала то сперма, то смазка. Парень зашёл в душевую кабину, и покрутив железный вентиль с крана полилась вода. В этой комнате стояло большое зеркало, которое когда-то было настолько грязным, что и силуэта не увидишь, простилавшееся на всю кабину. Мицуки очень любил это зеркало, но сейчас руки так и чесались его разбить. Мужчине было противно от одного лишь своего вида, где красовались пёстрые следы от тёплых рук, которые смогли согреть змея в очередной холодный вечер. Но он был вновь обманут, и даже раньше понял этот исход, когда насильник только проник в дом. Его вновь использовали и выкинули как мусор. По бледной щеке проскочил маленький кристалик, перерастающий в настоящий водопад слёз. Мицуки плакал не как обычно, бесшумно и скоротечно. Сейчас он выплеснул все эмоции через протяжный крик и всё-таки выбитое стекло.