Golden

Утро белокурого встретило в объятьях тёплых лучей. Прохладная постель ласкала тело, обжигая остывшие участки. Итэр прищурил глаза, лениво разворачиваясь на противоположную сторону кровати. Тело пронзила молниеносная боль. Будто сон оказавшийся явью, забытые картинки всплыли перед глазами. Тот сдавленно прошипел сквозь зубы, хватаясь за изгиб торса. Все раны бережно были перекрыты бинтами. Блондин понемногу приподнялся, после чего мгновенно оказался пригвожден чьей-то рукой обратно к подушке. — Не стоит, — чужое дыхание окропило бледную шею, а знакомый голос ударил в корни сознания, заставляя затаить дыхание. Холодная рука скользнула вдоль рёбер, невольно заставляя вжаться в постель. Блондин попытался отдёрнуться, но тут же одумался, приберегая ноющие увечья. По плечам пробежалась волна мурашек. В комнате становилось все жарче. Итэр ткнулся носом в подушку, мятежно сжимая в руке кусочек ткани. Солнечные лучи стекали по стенам, формируя тёплые узоры. В воздухе повисла минутная тишина. Увидев неоднозначную реакцию, брюнет отстранился, подтягивая сползающее одеяло к пшеничным волосам. В горле всё пересохло, то ли от волнения, то ли от физического истощения. Тяжёлые веки периодически смыкались, так и норовя досмотреть давно ушедший сон. Время будто застыло на месте, блуждая по коридорам пространства. Сяо поднялся с кровати, без лишних движений покрывая плечи накидкой. Итэр отстранённо наблюдал за тёмным силуэтом, что через мгновение бесшумно скрылся за дверным проёмом. Уже можно было разглядеть в действительности роскошное помещение. Кажется, до блондина только сейчас дошло, что комната принадлежала не кому иному, как представителю здешней власти. Итэр сжал губы в тонкую полоску. Сдержанный декор хорошо сочетался с инкрустированными гранитными стенами. Полки с книгами тянулись стенка к стенке, нависая над небольшой мраморной столешницей. Приятная прохлада будто впитывалась в лежащий бархатный ковер. Итэр грустно улыбнулся. Несмотря на колющую боль, подсунулся к краю кровати, располагаясь в сидячем положении. Напротив висело небольшое зеркальце, в котором размыто рисовался потрёпанный силуэт мальчика. Кончики прядей щекотали обнажённые плечи. Блондин судорожно поднёс руки к волосам, только подчеркивая имеющейся факт. Руки сжались в тугие узлы, а к горлу подступил ком. Он так устал в себе обиду на этот скотский мир. (— почему… всегда так?..) В груди что-то резко закололо. Тихие слёзы текли сами по себе. Итэр накрыл ладошкой рот, подавляя слабые всхлипы. Злость спуталась с обидой. Его никто не спасёт. Он сам не может себя спасти. Он один, всегда был один. Всю жизнь с улыбкой убегал от реальности. У него нет друзей которые бы помогли ему, поддержали или просто поговорили. Он не знает, что с сестрой и где она. И всё это в тёмном, глухом мире, где он кусок отброса. Слёзы стекали по руке, прижигая небольшие ссадины. Итэр опрокинул голову назад, удерживая солёную пелену. Тело немного болело. Поверх увечий тянулись ряды бинтов. Сложно не заметить новую, чистую одежду, скорее, только шорты. Тело также бережно выкупали, как и волосы, где всё ещё можно было почувствовать не досохшую влагу (в последнюю очередь хотелось думать о том, как это происходило). И эта чужая комната, постель, клеймящие руки. Итэр помахал головой, откидывая все ненужные мысли в сторону. Дверь в комнату распахнулась. Блондин судорожно струхнул влажные дорожки, отводя взгляд в сторону. Хотелось просто раствориться в воздухе. Стискивая зубы, тот заглотнул все эмоции. — Быстро проснулся, — брюнет подошёл к дивану, ставя возле кровати небольшую чашу. В голосе читался классический холод, от чего каждый раз стыла кровь. Господин пробежался взглядом по фигуре, тут же замирая. Темноволосый раздраженно оттянул чужую руку, чей блондин так усердно прикрывал покрасневшие глаза. — Что-то болит, плохо? Итэр почувствовал, как его ухватили за плечо, подвигая ближе. Сяо осторожно провел тыльной стороной руки по лбу, пристально всматриваясь в кристально золотые глаза, словно ища в них ответ. Блондин зажмурился, смаргивая солёные горошинки. Отрицательно махая головой, отдернулся в сторону. — Как же бесит, — глухим шёпотом проговорил брюнет, прижимая к себе дрожащее тело. — Раздражает… Итэр бессильно уткнулся в плечо господина, касаясь губами мягких, шелковых тканей. Он не сопротивлялся и не находил этому объяснение. Чужая рука нырнула в пшеничные пряди. Трепетно перебирая золотые нити, аккуратно переходит на плечи и спину, заставляя лёгкие сжаться.