Опьяненный

      Санс кладет горячие ладони на бритые щеки брата и смотрит сквозь прикрытые веки сперва ему в глаза, потом на недовольно сжатые губы, а потом одной рукой вяло убирает локон его волос за ухо и растерянно улыбается, снова трогая его щеки.       Папайрус хмурится. От Санса неприятно пахнет алкоголем. Его взгляд затуманенный, пьяный и расслабленный. Он беспардонно сидит у него на коленях и трогает его лицо, и Папайрус чувствует себя малость растерянным и смущенным. Он накрывает ладони брата своими и принимает попытку убрать их. Санс протестующе хмурится.       — Что ты, мать твою, делаешь, — он, прищурившись, всматривается в пьяные блестящие глаза и старается отыскать в них истину. Санс лишь долго моргает и молчит пару секунд, обрабатывая вопрос. Выглядит он так, будто и сам забыл, что и зачем делает, и это почти забавно. Папайрус даже улыбается. И Санс правда пытается удержать зрительный контакт, но в какой-то момент его щеки становятся краснее, а глаза он опускает вниз, чтобы поднять снова.       — У тебя такое гладкое лицо… — вдумчиво замечает старший, вяло шевеля губами, и глупо улыбается. Выражение Папайруса становится нечитаемым. Он вскидывает бровь.       — Могу и тебя научить пользоваться бритвой, — Папайрус фыркает, когда брат медленно мотает головой и снова растерянно хмурится. Его горячие ладони сползают по шее вниз, слабо удерживаются за домашнюю растянутую футболку, останавливаясь на плечах. Теперь руки на чужое лицо кладет Папс и улыбается. — Не хочешь?       Лицо Санса раскрасневшееся от алкоголя, а может, и не только. Он облизывает губы и непрерывно смотрит брату в глаза, и будто пьянеет от этого еще сильнее.       Через плотную ткань перчатки колючая щетина почти не чувствуется, и Папс снисходительно хмыкает. Он проводит пальцем по губам брата, внимательно рассматривая рубец в самом уголку рта, проводит по тонким, почти незаметным шрамам на лице и притягивает его еще ближе, влажно целуя, ощущая горький вкус алкоголя на языке и губах, который уже давно привычен.       Санс закрывает глаза совсем, первые секунды плавно отвечая на поцелуй, а после просто сдается, плавясь под ощущениями. Голову вскруживает сильнее, а в груди громко стучит, и что-то ему подсказывает, что это совсем не от спиртного. И когда Папс отстраняется и облизывает влажные губы, когда смотрит в глаза, довольно щурясь, Санс догадывается, что от брата его пьянит намного сильнее, чем от любого алкоголя.